Что принесёт конец? Найдётся время? Спасёшь ли ты меня? (Новелла) Том 6 Глава 2 Принцесса-герой из погибшей страны [о диком цветке]

2.1 Лилия Асплей

Лилии Асплей знакомо чувство «пустоты». Не как философская категория. Она испытала это на себе четыре года назад, когда ей исполнилось десять лет.

***

Лилия Асплей была образцовой девочкой.

Всегда подчинялась старшим и улыбалась, когда этого требовали – и большего от неё не ожидали.

Она – принцесса Королевства Рыцарей Дионн, четырнадцатая в очереди на престол. Дионн – небольшое, идилличное государство. Интриги и борьба за власть здесь – явления неслыханные.

От Лилии, как от символа этой мирной страны, требовалось лишь бездумно улыбаться, подобно фарфоровой кукле. Девочка, тихая и умная для своего возраста, быстро это уяснила. И, поняв, смирилась.

«Если старшим это нравится, то ничего не поделать», – думала она. – «Буду улыбаться, пока могу».

Впрочем, это вовсе не означало, что жизнь принцессы была невыносимой. Родители, хоть и поглощённые государственными делами, всё же любили дочь всем сердцем. Придворные и рыцари обращались с ней ласково. Так что улыбка Лилии не была полностью наигранной – скорее, умелым применением выражения лица, которое само появлялось довольно часто.

Но когда Лилии исполнилось девять лет, её мир рухнул.

Существуют создания, известные как «эльфы». Внешне они похожи на гниющие, искажённые деревья, но, как ни странно, способны объединяться в группы и передвигаться. Их причисляли к духам, считая обладающими высоким интеллектом и обширными знаниями – однако, поскольку общение с ними было невозможно, всё это оставалось лишь теориями. Эльфы – долгожители, их раса невероятно древняя, и они владеют могущественной магией, секреты которой хранят с незапамятных времён, поэтому в официальных военных записях их называют «призраками» или «Древними духами». Они редко покидают свои земли, Мраколесье, но порой собираются в отряды и атакуют человеческие территории, чтобы расширить границы своих лесов.

И однажды сотни тёмных эльфов хлынули в королевство Дионн, словно мор.

Они напали перед рассветом. Мирные жители едва начали разжигать огонь в очагах, как улицы одна за другой поглотило бушующее пламя. Ни ополчение, ни регулярные войска почти не смогли противостоять внезапной атаке этих непостижимо могущественных существ.

Королевство пало.

Маленькая принцесса Лилия была среди немногих выживших – её спас верный вассал, выведя из замка через тайный ход.

Позднее эта история стала частью легенды. И почти каждый, кто её слышал, трактовал её одинаково: именно так Лилия Асплей лишилась всего.

С определённой точки зрения, они были правы: в тот момент она потеряла очень многое.

Но с другой точки зрения, они ошибались. Вернее будет сказать, что в тот день она начала терять всё, что имела.

Где бы ни появлялась Лилия впоследствии, в ней видели героиню трагедии. Теперь от девочки ожидалось, что она исполнит другую роль.

Она лишилась всего, что любила. Тёмные эльфы отняли это у неё. Она видела своими глазами, как всё её имущество исчезало в огне. То, что она ценила, и то, к чему была равнодушна. То, что ни за что не хотела бы потерять, и то, что предпочла бы выбросить. Всё обратилось в пепел.

А значит – она должна скорбеть.

А значит – она должна страдать.

А значит – она должна испытывать отчаяние.

А значит – она должна испытывать гнев.

А значит – она должна испытывать ненависть.

Все относились к принцессе из падшего королевства как к главной героине трагедии и возложили на неё новую роль: девочка, нуждающаяся в сочувствии. Для них это было сродни наблюдению за заснеженным полем из тёплой комнаты. Чужое горе лишь помогало полнее ощутить собственное благополучие.

А Лилия была образцовой девочкой.

Всегда подчинялась старшим и улыбалась, когда этого требовали – и большего от неё не ожидали.

Она демонстрировала горе. Демонстрировала страдание. Демонстрировала отчаяние. Демонстрировала гнев. Демонстрировала ненависть. Она показывала окружающим взрослым бессильную улыбку, будто приклеенную к застывшему лицу – как им и хотелось.

Однажды ночью она задумалась. А скорблю ли я? Страдаю ли? Испытываю ли отчаяние? Чувствую ли гнев? Чувствую ли ненависть?

Да, я, безусловно, ощущаю все эти эмоции в глубине души. Но что их породило?

Что чувствовала девятилетняя Лилия Асплей тогда, в тот день, глядя на ревущее пламя?

Я не помню.

«Всё было так. Всё должно быть именно так». Люди вокруг неё раз за разом повторяли свои представления и убеждения, заглушая то, что она чувствовала на самом деле.

Она осознала это слишком поздно. Девочка, привыкшая соответствовать ожиданиям окружающих, уже забыла саму себя.

***

Прошёл год. Лилии исполнилось десять.

Старик попросил её подождать в этой небольшой хижине, а сам ушёл куда-то с другим дедом, выглядевшим неестественно сильным для своих лет.

Девушка послушно ожидала, как и велели, не испытывая желания заниматься чем-то иным. Лилия с раннего детства владела искусством тихого и неподвижного ожидания. Главное – очистить разум от всех мыслей, чтобы не чувствовать скуки. Таким образом она могла бы прождать несколько часов… или даже дней, если потребуется.

Однако в тот раз её обычный талант дал сбой.

Терзаемая бездельем, она забрела в лесок, что раскинулся вокруг деревни.

Иногда, отступив от привычного уклада, можно увидеть нечто необычное.

В лесу, на небольшой прогалине, мальчик, ровесник Лилии, размахивал палкой.

Его тело окутывало облачко пара – совершенно реального, несмотря на кажущуюся иллюзорность картины. Стояла зима, но мальчик был насквозь мокрым от пота, вероятно, от непрерывных усилий. Там, где проходили его ноги, снег таял, обнажая тёмную землю.

Если это игра, то он подходит к ней со слишком большим пылом – во всех смыслах. Лилия укрылась за стволом дерева, намереваясь понаблюдать ещё немного.

Хват слишком слабый, а шаг, напротив, чересчур резкий. Центр тяжести расположен слишком высоко, но при нанесении удара мальчик слишком сильно наклоняется. Наблюдая, как он вращается, словно грубо сколоченный волчок, Лилия начала понемногу догадываться о цели его странных действий.

Похоже, он пытался выполнить комплексы упражнений с различными видами оружия одновременно. На первый взгляд казалось, что он просто немного увлёкся игрой в фехтовальщика – движения действительно отдалённо напоминали приёмы владения мечом. Но при более внимательном рассмотрении становились различимы едва уловимые отличия в каждом взмахе. Достаточно лишь немного изменить положение рук, чтобы простая палка могла заменить любое оружие – такова, вероятно, была задумка мальчика.

Но, к сожалению, все его старания сводились на нет из-за неумения.

Основное предназначение этой тренировки, должно быть, заключается в освоении положений рук, характерных для боя тем или иным видом оружия. Но движения рук мальчика выглядели скованными и неуклюжими. Для нанесения мощного удара необходимо поднять центр тяжести и в точно выбранный момент вложить всё тело во взмах. Но мальчик вкладывал большую часть сил в чрезмерно тяжёлые шаги. Тот, кто выполняет это упражнение, должен двигаться легко, подобно танцорам на королевском балу, иначе тренировка никогда не выйдет за рамки «слегка преувеличенной игры в мечника».

Чем дольше Лилия наблюдала за ним, тем сильнее росло её разочарование. Чем сильнее росло разочарование, тем больше она злилась.

Но всё же не отводила взгляда.

Глаза застилала лёгкая дымка. Лилия внезапно осознала, что вот-вот заплачет – она и сама не смогла бы объяснить, почему. В отвращении она протёрла глаза пальцами, по-прежнему не отрывая взгляда от мальчика.

И тут он поскользнулся.

«О», – подумала Лилия.

«О», – чётко отразилось на его лице.

Ботинок мальчика описал в воздухе красивую дугу. Он совершил полуоборот и упал спиной вперёд. Бам. Словно он не оступился, а сам бросился на землю. Ему, должно быть, было больно. Впрочем, снег был мягким, и он вряд ли сильно ударился.

– А-а-а-ай!.. – громко воскликнул он, скорее от досады на собственную неуклюжесть, чем от боли.

Его измученное тело, вероятно, жаждало отдыха. Некоторое время он просто лежал, раскинув руки и ноги, глядя в голубое небо.

И тут его бесцельно блуждавший взгляд упал на Лилию. Их глаза встретились.

Он явно не ожидал, что кто-то окажется здесь. На мгновение в выражении его лица отразилось потрясение, тут же сменившееся стыдом.

– Ты... Ты кто?!

Его лицо пылало – впрочем, для того, кто только что яростно тренировался, это было вполне естественно. Мальчик торопливо вскочил, отряхнул грязь с одежды, подобрал отброшенную в сторону палку и принял непринуждённую позу, будто только что не падал.

– Ты... Ты видела?

Конечно, видела.

Лилия проглотила готовый сорваться ответ. Нет, так нельзя. Подобные слова могли бы ранить то, что осталось от его самоуважения. Десять лет жизни, проведённые во дворце принцессы, а затем в роли трагической героини, тем не менее, дали ей достаточно понимания, чтобы осознать это.

Однако, как бы ей ни хотелось просто промолчать, это, похоже, тоже не подходило. Требовательный взгляд мальчика вынуждал дать ответ.

Нужно было что-то сказать. В спешном поиске слов её незрелая рассудительность притупилась.

Слово, вертевшееся у неё на языке, само собой сорвалось с губ.

– Бе...

– Бе?

– Безобразно.

Время словно застыло.

Лилия отчётливо услышала, как самоуважение мальчика падает и разбивается вдребезги.

Так, девочка по имени Лилия Асплей запомнила свою первую встречу с тем, кто вскоре стал её старшим братом по оружию. И это было одной из причин, по которой этот мальчик, Виллем Кмеч, добрый и внимательный ко всем своим близким, относился к ней, своей младшей ученице, совершенно иначе.

2.2 Солнце, что никогда не заходит

Прошло несколько лет.

Да, появились какие-то новые могучие монстры – и что с того? Человечество всю свою историю противостояло превосходящим его по силе врагам, но защитники человечества всегда одерживали верх. Всегда находились великие воины, встававшие на защиту людей.

Род людской преодолеет любую угрозу. Так было и так будет.

А значит, никаких причин для беспокойства нет.

***

В штабной палатке висело мрачное молчание.

На столе, сколоченном из грубых досок, лежала карта окружающего района. Расставленные на ней деревянные лошадки красного и синего цветов обозначали расстановку своих и вражеских сил.

Вокруг стола сидели трое мужчин и угрюмо глядели на карту.

– ...Если ничего не изменится, нам не победить, – нарушил молчание один из них, военный советник развёрнутой в этих землях Северной Оборонительной Армии. – Мы недооценили врага, а непрерывные сражения вымотали наших солдат. Даже если запросим подкрепления, нас разобьют раньше, чем придёт помощь. Лучшее, что можно сделать сейчас... это обратиться за помощью к Гильдии Искателей Приключений.

– Но как же честь армии! – с горечью воскликнул главнокомандующий.

В его словах не было ничего удивительного. В конце концов, армия – это организация, предназначение которой – применять силу; но сила, лишённая моральных ограничений, со временем выходит из-под контроля. Поэтому солдатам стараются внушать понятия гордости и воинской чести.

И, разумеется, Северная Оборонительная Армия не была исключением. Репутация важна, и поэтому армия должна стремиться сохранить лицо – с этой точки зрения высказывание главнокомандующего вполне понятно.

– Вы готовы погибнуть здесь и отдать эти земли врагу ради собственной гордыни?

Главнокомандующий не нашёлся с ответом.

Третий мужчина – полководец, до сих пор хранивший молчание, – скрестил руки на груди и тяжело вздохнул.

Положение и правда было ужасным.

Армия сражалась с племенем эльфов. Проклятия их старейшин в буквальном смысле завладели этими землями.

Земли, которыми повелевали эльфы, становились "Мраколесьем" – ядовитой фиолетовой чащей.

Большинство людей истолковали бы эту фразу одинаково – эльфы отравляют леса, возможно с помощью какого-то яда, уничтожают всю зелень и, вероятно, всех лесных животных. Ужасно! Отвратительно!

И неверно.

Любой, кому приходилось сражаться с этой расой лично, знал – проклятия эльфов в буквальном смысле перелицовывают ткань мира, изменяют реальность.

Согласно одной из теорий, предками эльфов были существа, в древности созданные богами, чтобы помогать в сотворении мира. Отсюда прозвание этой расы – "Духи древности". И в те незапамятные времена предки эльфов выкрали у своих создателей секрет изменения реальности.

Эльфам вовсе не нужен лес в той местности, которую они собираются занять. Будь то равнина, горный хребет или даже морская гладь – они способны превратить в Мраколесье что угодно. Из ниоткуда образуется почва, из почвы на глазах вырастает чаща искривлённых деревьев. Слетаются невиданные насекомые и принимаются обустраивать ульи. И вскоре лес приобретает такой вид, словно рос в этих землях уже много тысяч лет.

Таким образом, вторгнуться в эльфийское Мраколесье – это совсем не то же самое, что просто бросить вызов дикой природе. Войти в этот проклятый лес – всё равно что добровольно позволить хищному чудовищу проглотить себя.

– Эта война в корне отличается от территориальных споров между государствами людей, – снова заговорил советник. – Поражение будет означать, что эти земли навсегда превратятся в ядовитое болото. Мы не имеем права допустить этого.

– Но, – возразил главнокомандующий, – есть ли вообще смысл обращаться за помощью к Искателям Приключений?

– Что вы имеете в виду?

– Даже один эльф мрака сильнее любого из нас, а здесь засело целое племя. Ко всему прочему, похоже, среди них есть старейшины, способные обратить в Мраколесье весь район. Эти Искатели Приключений не такие, как мы. Они сражаются лишь ради себя, им даже в голову не придёт бросаться в смертельную ловушку и рисковать жизнями ради блага других.

Оба помолчали. Полководец снова вздохнул. Сбоку протянулась тонкая рука и утащила одну из разложенных на краю стола булочек.

– Говоря прямо, – продолжал главнокомандующий, – даже среди Искателей Приключений не так уж много тех, кто смог бы помочь нам. Вряд ли нам настолько повезёт, что кто-то из достаточно сильных членов Гильдии вдруг окажется здесь, на севере.

– Вы предлагаете просто ждать смерти?

– Я предлагаю найти какой-то способ выжить.

В спор вплёлся хруст сосредоточенно пережёвываемой булочки и шорох одежды. Некто, укутанный в тёплую зимнюю шубу, внимательно рассматривал карту.

– Мы не найдём ничего, если ничего не будем делать!

– А я говорю, что мы не можем позволить себе бессмысленные действия!

Оба упрямо стояли на своём. Голоса становились громче, слова – грубее.

Полководец вздохнул опять.

Со стола пропала ещё одна булочка.

Спор оборвался. Трое мужчин уставились на новоприбывшего. Тот дожевал булочку и поднял взгляд на них.

– Кто ты? – советник озвучил общий вопрос.

– Благодарю вас за булочки. Отправляться в путь в такую стужу, ах, я думала, умру от голода… – прозвучал женский голос, и неизвестный сбросил капюшон.

Из-под капюшона выглядывали огненно-рыжие волосы. Незнакомка оказалась юной девушкой, лет пятнадцати на вид. Однако выражение её лица, удивительно спокойное, скорее напоминало облик пожилой женщины, нежели юной особы.

– Эм, ах да, позвольте представиться. Я из Церкви Божественного Света, – произнесла девушка, растирая разрумянившиеся от мороза щёки.

– И зачем бы это? – главнокомандующий нахмурился. – Ах, чтобы отпеть павших? Нет, не нужно. Тебе здесь не место.

– Вовсе нет.

– Здесь – арена жестокой битвы. Враг силён и смертельно опасен. Это не место для лёгкого заработка. Уходи немедленно, если не хочешь разделить могилу с нами.

Среди служителей Церкви Божественного Света были не только почтенные священники, проводившие службы в храмах и получавшие солидное жалование. Находились и те, кто едва сводил концы с концами и был вынужден следовать за армиями, зарабатывая на полевых погребениях. Главнокомандующий принял девушку за одну из таких служительниц культа.

– Ах, бросьте, – отозвалась она, продолжая изучать карту.

– Послушай, ты…

– М-м? – внезапный возглас полководца прервал разъярённого командующего. – Леди, могу я спросить, что это за внушительный предмет у вас за спиной?

– Меч, – коротко бросила девушка.

– Великоват для обычного меча, не так ли?

– Можно и так сказать.

– В таком случае, не может ли это быть Карильон Сеньорис?

– Ага, – девушка коротко кивнула.

Лицо главнокомандующего застыло. Советник побледнел. В палатке повисла гнетущая тишина.

Привычная реакция.

В этом мире существуют личности, известные как Герои. Они не подчиняются никаким правителям и не служат ни одной стране. Являясь сильнейшим оружием человечества в войне против его многочисленных врагов, они сражаются ради выживания всей человеческой расы. Вооружённые могучими мечами Карильонами, постигшие древние секреты боевых искусств и наделённые несравненным даром, наследники старинных великих родов, чьё прошлое окутано трагедией. Достигнув невероятной мощи под бременем множества подобных обстоятельств, Герои – бесспорно величайшие из воинов, воплощённые персонажи легенд и сказаний.

Что же касается Сеньориса, то это – главный козырь человечества. Величайший из всех Карильонов, первый из пяти величайших святых мечей. Переходя из рук в руки немногих избранных Героев, он сокрушал врагов человечества на бесчисленных полях сражений. А нынешний владелец этого меча, двадцатый Истинный Герой, избранный церковью…

– Лилия Асплей?.. – прошептал главнокомандующий.

– Не может быть, – советник замотал головой. – Принцесса-герой Лилия Асплей – это огненно-рыжая дева несравненной красоты, а не какая-то дерзкая девчонка!

– Я не отвечаю за те слухи, что обо мне распространяют…

– Но её образ на всех портретах – это образ утончённой прелести!

– То есть проблема в том, что я не соответствую тому образу, который вы сами себе нарисовали?

– Эти портреты, между прочим, стоят целое состояние!

– Эм-м… Приношу свои соболезнования?

Неудобное молчание вернулось. Полководец что-то пробурчал неразборчиво.

– О, кстати, вот вам доказательство, – девушка – Лилия Асплей – покопалась за пазухой и предъявила троим мужчинам латунную пластину. Амулет, подобный тем, что носит лишь высшее духовенство, недвусмысленно подтверждал её высокий ранг в церковной иерархии.

– …Итак, леди Асплей, что привело вас сюда? Если вы намерены помочь, то помощь нам не требуется. Уходите.

– М-м… – Лилия проглотила булочку и вновь устремила взгляд на карту. – Эльфы вон там, значит, земли здесь и вот тут уже поглощены лесом?

– Да, совершенно верно.

– Полководец, не потакайте ей!

– А значит, старейшины ещё и здесь, и вот тут… Да уж, действительно неприятно… – Лилия покачала головой и задумчиво прикрыла глаза. – Да. У меня к вам просьба, командующий…

– Я не выделю вам солдат.

– Нет, я прошу, чтобы переместилась вся армия. Ну, дороги занесло снегом, и переход будет непростым, но вот по такому маршруту… – Лилия прочертила пальцем линию на карте. – Вы ведь сможете, верно?

– Что за абсурд? – усмехнулся советник. Затем снова взглянул на карту. – Нет, это просто абсурд. – Его лицо стало серьёзнее. – Вы просите не просто отступить к городу – хотя это, разумеется, даже не обсуждается – а уйти в совершенно ином направлении.

– Ага, – Лилия кивнула. – Правда, я слышала краем уха перед тем, как отправиться сюда… Вот здесь, в землях бывшего королевства Дионн. Ход военных действий возле Города-на-дамбе Нарбанда, похоже, приобретает дурной оборот.

– А?

– Вражеское войско состоит в основном из орков. Сами по себе они не столь опасны, но их слишком много, и местные силы просто не в состоянии удерживать растянутую линию фронта. Но вам-то гораздо проще будет справиться с ними, чем с эльфами, не так ли?

– Ну, пожалуй… Нет, дело ведь не в этом. Мы не можем просто уйти отсюда. – Слова Лилии, казалось, всерьёз озадачили советника, но он всё же продолжал настаивать на своём.

– М? У вас тут какие-то дела?

– Но как же, ведь наш долг – выбить эльфов из этих земель…

– Ах, это. Не беспокойтесь, я разберусь, – безапелляционно заявила Лилия, потягиваясь и разминая плечи. – Думаю, дня за три уложусь.

***

Спустя три дня до армии, двигавшейся для соединения с союзными силами Города-у-плотины Нарбанда, дошло известие.

Территория эльфов, которая до недавнего времени неуклонно расширялась, этот жуткий фиолетовый лес, внезапно начала стремительно усыхать и сокращаться.

Слухи быстро разлетелись по войску.

– Лилия Асплей! – восклицали солдаты. – Это Лилия Асплей! Истинный Герой победила их!

Никто не верил в возможность победы над столь сильным врагом. Затяжная война истощила солдат. Почти каждый видел, как кислота пожирает его товарищей или как их поглощают эльфы, и уже не надеялся избежать такой же участи.

А теперь единственная девушка вмешалась в эту войну и разом положила ей конец.

– Не вижу повода для радости, – с горечью произнес командующий. – Столько жертв, столько потерь – и мы не добились ничего, а эта девчонка справилась играючи, мимоходом. А наши усилия – нет, наше существование, разве оно не имеет смысла?

Любой, достигший высокого звания, обладал базовыми знаниями о Героях. Командующий же изучил этот вопрос еще глубже и хорошо понимал, на чем зиждется их невероятная сила. Те, кому суждена трагическая судьба, или те, кто ведет полную тягот жизнь – такие люди подходят на роль сильнейших воинов человечества.

Но эта девчонка – двадцатый Истинный Герой Лилия Асплей – что дает ей силу?

Она лишилась родных и лишилась родины. Ею завладели гнев и печаль. Обуреваемая этими чувствами, она встала на путь воина.

Сила, доступная лишь пережившим скорбь; сила, доступная лишь испытавшим страдания; сила, доступная лишь преодолевшим отчаяние; сила, питаемая гневом; сила, которую могут вынести лишь преодолевшие терзающую их ненависть – всё это оказалось заключено в хрупком теле юной девушки и породило избранного церковью Божественного Света Истинного Героя, величайшее оружие человечества.

– ...Нет, совсем не вижу.

Главнокомандующий огляделся, убедился, что рядом никого нет, достал из внутреннего кармана кошелек, открыл его и вынул листок бумаги. На листке была изображена огненно-рыжая красавица с доброй, почти материнской улыбкой.

Он взялся за края листа, намереваясь разорвать его.

Помедлил.

Аккуратно сложил лист и убрал обратно в кошелек.

Выдохнул и поднял взгляд к небу.

Снега не было. Лишь длиннохвостая птица парила в безоблачной синеве.

2.3 Столица

Всё в столице Империи поражало своими масштабами.

Этому было много причин. Город возник сравнительно недавно, так что необходимость сохранять памятники старины не ограничивала строителей. К тому же столица, скорее всего, должна была олицетворять всю мощь Империи и впечатлять гостей одним видом грандиозных построек. А еще возможно, что предыдущий Император, основавший город, был просто крайне бесхитростным человеком и полагал, что «больше» всегда означает «лучше».

И, по той или иной причине, собор, возвышавшийся в центре столицы, был непомерно огромен и непомерно роскошен. Солнечный свет, льющийся внутрь сквозь множество витражных окон в чрезмерно высоком потолке, ярко озарял обильно украшенный мраморными барельефами интерьер.

Это зрелище могло бы привлечь толпы туристов со всего света, но для обычных людей вход в это святая святых был закрыт. Внутрь могли попасть лишь представители высшего духовенства, а также избранные воины: Квази Герои и Истинный Герой Лилия.

– Добро пожаловать.

Священники в роскошных пурпурных одеяниях с красными кушаками встретили её улыбками.

– Вести о битве уже достигли нас. Вы, как и всегда, совершили деяния, достойные славы Героя.

Искренние улыбки, лишенные лжи или лести. Лилия хорошо умела разгадывать такие мысли, но здесь ощущала лишь подлинную благодарность Истинному Герою, исполнившему свой долг по защите человечества.

А-а...

Лилия почувствовала хорошо знакомое раздражение.

Как же меня бесит это место...

Слова «колебание» для местных жрецов не существовало. Каждый из них всем сердцем верил в правоту своих мыслей, чувств и поступков и благодаря этому всегда действовал решительно и без сомнений. Впрочем, скорее всего, на этой блаженной убежденности в собственной правоте и зиждется религиозное мировоззрение.

Со временем верующие приходят к мысли, что правы лишь те, кто разделяет их убеждения, привыкают смотреть на вещи однобоко и в конце концов забывают, как идти на компромисс с другими.

– Простите? Вас что-то беспокоит, Герой Лилия?

– Всё прекрасно! – Лилия отвернулась и украдкой высунула язык. – ...Ах да. Как идет битва за Нарбанд? Я, кстати, отправила туда на подмогу войска, которые встретила на севере.

– Согласно поступившему этой ночью докладу, ситуация критическая. Уже потеряны три форта, а силы защитников на исходе. По неподтвержденной информации, во вражеских войсках замечены демоны.

Постойте-ка.

– Раз так, не лучше ли было мне отправиться вместе с подмогой? – Лилия постаралась скрыть закипающее раздражение.

– Нежелательно. Мощь Сеньориса раскрывается полностью, лишь когда он направлен на единственного врага. На поле боя, там, где армия сходится с армией, его сила не столь велика.

– Какая разница! Будь я там, потерь было бы гораздо меньше, даже сражайся я голыми руками! Что за глупые отговорки!

– Повторяю, это нежелательно. Сеньорис загрязнён проклятьями эльфов и нуждается в техобслуживании. Вам также следует начать подготовку к следующей битве. Гость Элк Харкстен вскоре будет объявлен врагом человечества, и когда это произойдёт, возглавить посланный против него отряд сможете лишь вы.

А-а, как же я хочу ему врезать. Лилия улыбнулась, чтобы не выдать злость.

– Кроме того, подкрепление уже на пути в Нарбанд. Квази Герой Авгран Т. Лонтис, вооружённый Карильоном Пургаторио, покинул столицу на прошлой неделе.

– А-а... – Лилия чуть успокоилась и разжала кулаки.

Титул Истинного Героя не могут носить одновременно двое. Но всегда находилось несколько выдающихся воинов, чьи способности до определённой степени приближались к силе Истинного Героя. Их не считали ровней Герою, но церковь также не предоставляла их самим себе. Таких воинов, стоявших лишь одной ступенью ниже Истинного Героя, наделяли титулом Квази Героя и тоже приравнивали к святым.

Сейчас Квази Героев было около тридцати. Лилия не знала точное количество, а лично встречала примерно десятерых, в том числе Авграна.

– Он, значит...

– Тревожитесь за него?

– Нет. Он, пожалуй, лучше всех может разделаться с вражеской армией.

Карильон Пургаторио не считался особо выдающимся мечом. Предел его способности излучать Яд был невелик, так что это оружие плохо подходило для битв против особо сильных врагов, например драконов или эльфийских старейшин. Однако особый талант этого меча при правильном применении обладал невероятной мощью.

Занять позицию, с которой просматривается всё поле боя, после чего найти "врагов" взглядом и определить их как "грешников". После чего достаточно оставаться на поле боя и продолжать подпитывать оружие Ядом, и грешники не избегут клинка Пургаторио. Пока носитель меча будет в состоянии сражаться, первоначально определённые враги будут гибнуть вокруг него. В неразберихе рукопашной схватки, когда почти невозможно понять, враг перед тобой или друг, Пургаторио превосходит любой другой Карильон.

Кроме того, Авгран – ходячее воплощение героизма. Обладатель жизнерадостного и открытого характера, он видит целью всей своей жизни защиту слабых. А значит, беспокоиться об исходе битвы нет нужды. Пока за его спиной находятся те, кого нужно защитить, Авгран не отступит.

– Вижу, ваши тревоги развеялись. В таком случае прошу и вас исполнить свой долг, – жрец, улыбаясь, прервал её размышления. – Отдохните как следует и подготовьтесь к будущим битвам. Вот ваше нынешнее поле боя.

– Ладно, ладно... – Лилия, не желая продолжать разговор, помахала рукой и пошла прочь.

– Куда вы?

– Прогуляюсь по городу.

– Не желаете отдохнуть?

Почти все храмы церкви Божественного Света, вне зависимости от размера, обладали предназначенными для святых комнатами. Здесь же, в столичном соборе, считающемся главной резиденцией Истинного Героя, Лилии были выделены роскошные апартаменты.

Им, наверное, не очень нравится, что комнаты вечно пустуют. Могу их понять.

– ...Как-нибудь потом.

И всё же Лилия не могла заставить себя полюбить свои покои.

Она вела жизнь перекати-поля, мотаясь по всему континенту с одной битвы на другую. В этих обстоятельствах она, наверное, должна быть благодарна за то, что здесь её всегда ждут кров и удобная постель. Но.

Лилия совсем не хотела видеть в этих помпезных комнатах, отделанных белым мрамором и убранных алым шёлком, то место, куда ей следует возвращаться.

***

– М-м! Свобода! – Лилия, потягиваясь, шагала прочь от собора.

Центральный собор возвышался на рукотворном острове, насыпанном прямо посреди реки Мелькера – вероятно, чтобы отделить земли церкви от остального мира. На остров вели три моста.

И мосты эти меня бесят – думала Лилия, шагая по роскошным плиткам, украшенным изящными геометрическими узорами. Что за дурацкий способ тратить деньги? Наверняка каприз какого-то богатея. Мост попроще выполнял бы свою функцию ничуть не хуже.

А, неважно. Что толку придираться к чужим вкусам. Особенно сейчас, когда я наконец вернулась в город после нудного задания. Лучше расслабиться и отдохнуть.

– Зайти куда-нибудь перекусить, что ли?..

Лилия перебрала в памяти известные ей таверны – сама она, впрочем, вряд ли могла считаться завсегдатаем хотя бы одной из них, но некоторые посещала чаще других.

Не то чтобы там подавали особо вкусную еду – нет, просто в этих заведениях регулярно бывают её знакомые. Если она правильно рассчитала время и если ей повезёт, то, может быть, удастся застать там кого-нибудь.

Истинный Герой невероятно силён. Обычные люди не в силах сражаться наравне с ним и даже не в силах чем-либо помочь, а в худшем случае они могут даже стать помехой. И поэтому Истинный Герой чаще всего лишён спутников.

Лилия, естественно, привыкла к одиночеству.

Но сейчас, вдали от суматохи битв, ей захотелось увидеть кого-то знакомого. Ей хотелось поговорить по-настоящему, не сама с собой, а с другим человеком. И, если бы представилась такая возможность, было бы неплохо, чтобы этим кем-то оказался...

– Привет.

Рука вдруг коснулась плеча Лилии. Её сердце подпрыгнуло и забилось в бешеном ритме.

– Виллем. – Лилия, собрав всю свою волю, подавила удивление и обернулась, стараясь придать своему лицу привычное выражение, а голосу – обычную интонацию. – Знаешь, твоя привычка появляться из ниоткуда просто выводит из себя.

– Да я просто окликнул тебя, чего ты так завелась.

За спиной Лилии стоял юноша невысокого роста, с тёмными волосами и глазами.

Нельзя сказать, что он был красавцем, но и невзрачным его не назовёшь. Не худой, но и чрезмерно мускулистым он тоже не выглядел.

Если попытаться выделить какую-то особенную черту, то, пожалуй, это была самоуверенность, светившаяся в его глазах. Хотя, у многих его сверстников взгляд был похожим. Проще говоря, самый обычный подросток, каких полно в любом городе.

– Я только что вернулся с задания и закончил свой доклад, – Виллем Кмеч указал за спину, на собор. – А там те старики сказали, что ты только что ушла, вот я и поспешил за тобой.

– О-о. Неужели так спешил, чтобы просто увидеть меня? Влюбился, что ли?

– Нет, конечно. – Лилия почувствовала лёгкое уязвление. – Я просто подумал: сейчас как раз время обеда, а вдвоём ведь лучше, чем одному. Ну, даже если вдвоём с тобой.

– Что-о? – Лилия прищурилась и скорчила недовольную гримасу. – Выбирай слова, когда приглашаешь девушку на свидание!

– Когда я решу пригласить девушку на свидание, тогда и буду выбирать слова.

– Постой, а я тогда кто для тебя?

– Ты для меня – Лилия.

Лилия на мгновение задумалась над смыслом его слов...

– Эй, что это значит?!

Девушек в мире бесчисленное множество. Но

– Ну и что, мы же ещё растём! В нашем возрасте нормально столько есть! Это ты ешь слишком мало, Виллем!

– Тебе стоит сейчас извиниться перед всеми четырнадцатилетними и пятнадцатилетними в мире.

Солнце клонилось к закату, однако улицы столичного города вовсе не пустели. Пешеходы и экипажи, запряжённые лошадьми, продолжали сновали во все стороны. Стоило на мгновение отвлечься – и неминуемо столкнёшься с кем-нибудь, а потеряв бдительность – рискуешь лишиться кошелька. Обычная столичная суета.

– О? – Порыв ветра бросил Лилии в лицо бумажный лист. Девушка поймала его в последний момент. – Какое безобразие. Мусору место в урне.

Она взглянула на лист. Это была газета с новостями. После того, как был изобретён печатный станок, этот метод распространения информации мгновенно обрёл популярность. Газеты печатались в огромных количествах, а стоили настолько дёшево, что были по карману практически каждому. Лист, который держала Лилия, пестрел последними вестями со всего континента.

Её взгляд остановился на самом крупном заголовке: «Скорбная Дева продолжает громить полчища эльфов!»

Она фыркнула.

– Что с тобой?

– Ты сам взгляни. Это же просто шедевр!

Лилия притянула Виллема за шею и сунула лист ему прямо под нос.

– Вроде бы всё как обычно...

– Да нет же, читай внимательно! В этот раз они превзошли самих себя!

Виллем принялся читать.

«Северные рубежи Империи были осаждены десятками тысяч эльфов. Пограничные войска не смогли устоять против их проклятий и оказались обращены в лягушек.»

– Десятки тысяч? Неужели?

– Меньше сотни.

– И все – эльфы мрака?

– Я встретила нескольких старейшин, но в основном там были обычные.

– А солдат действительно превратили в лягушек?

– У кого-то слишком бурная фантазия.

Они продолжили чтение. «Но Лилия Асплей не убоялась. Когда принцесса-герой вышла на поле боя, с её уст сорвался скорбный вздох, и ветер подхватил его, и чары разрушились. Все те, кого колдовство обратило в лягушек, вновь стали людьми.»

– А это ещё что?

– При всех моих достоинствах я не умею творить чудеса.

«А после дева обнажила меч Сеньорис и воздела к небесам. То было начало тайного ритуала святой магии – Истинной Кроваво-Алой Волны Неостановимого Огненного Воздаяния. Сам учитель Лилии запретил ей применять это заклинание, способное расколоть землю и пронзить небо…»

– Ха-ха-ха-ха-ха! – Лилия схватилась за живот. От хохота у неё из глаз брызнули слёзы. – А, хватит! Я и знать не знаю заклинаний с такими длинными названиями! И зачем бы учитель придумывал приём, но запрещал его использовать как «слишком сильный»!

– Тебе что, правда так смешно? – Виллем нахмурился. – Эти новости с каждым разом становятся всё абсурднее. Ну да, конечно, их пишут, чтобы поднимать боевой дух, но нельзя же настолько искажать действительность.

– Да ладно тебе. Если ложь обо мне кому-то помогает, значит – всё хорошо.

– Не строй из себя святошу, тебе это не идёт.

– Это ты-то говоришь? Мне? – Квази Герои, как и Истинные Герои, почитались церковью наравне со святыми. – Да и какая разница? Никто от этого не страдает.

– Если так и будет продолжаться, от настоящей тебя ничего не останется.

– Чего?

– То, что пишут в этих статьях про твои подвиги, не имеет к тебе вообще никакого отношения. Словно никогда и не было Лилии Асплей, три дня подряд без отдыха сражавшейся со ста сотнями эльфов.

– Да, наверное, – Лилия, продолжая улыбаться, кивнула. – Но всё-таки я не против. Жертвовать собой ради благополучия других – к этому и должен стремиться Герой, разве нет?

– Ты не должна так поступать.

– Да нет, я же говорю, это тоже одна из обязанностей Героя...

– Нет, – Виллем, казалось, разозлился. Он говорил, не повышая тона, но решительно: – ты не должна.

– Не наглей, Квази Герой, – Лилия хихикнула.

Смех – отличный повод украдкой смахнуть проступившие в уголках глаз слезинки.

***

Они решили воспользоваться редкой возможностью и насладиться столицей чуть дольше.

Империя росла и ширилась, поглощая одну за другой соседние страны, истощённые набегами монстров, и столица была её сердцем. В этом процветающем городе смешалось множество культур и народов. Говорили даже, что обойти столичный рынок – это всё равно что пропутешествовать по всему континенту.

Главные достопримечательности столицы и самые богатые лавки располагались во Втором и Четвёртом кварталах. Лилия, волоча за собой Виллема, бродила туда-сюда между улицами Грифоньей и Саламандровой, что проходили через эти кварталы.

– Обалдеть! А это что? – Лилия в удивлении уставилась на лавку торговцев из Северного Гармонда. Выставленные на обозрение экзотические наряды были сотканы из лёгкого, почти прозрачного шёлка. – Ого, народ в Северном Гармонде правда такое носит? – Лилия приподняла край юбки. – Смотри, оно же вообще ноги не закрывает!

– Ну, Наврутри ведь тоже откуда-то из тех мест.

– А-а, тогда понятно.

Наврутри Тэгзак – их общий знакомый, Квази Герой из Западного Гармонда, а также неуёмный ловелас. Каждый раз, когда Лилия встречала его, он либо бегал за женщинами, либо женщины бегали за ним – первое, впрочем, случалось чаще.

Хотя, наверное, судить по нему всех жителей Гармонда – это как минимум невежливо, а как максимум способно невзначай спровоцировать межнациональный конфликт... Ну да ладно.

– Хм-м... Мне, наверное, не очень пойдёт... – Лилия приподняла край шёлкового костюма, открывая изгибы белоснежных ног манекена, на который он был надет, и обернулась к Виллему. – Ну? Что думаешь?

– Вроде нормальный. Ну, фасон необычный, конечно, а так ничего, – просто ответил Виллем.

– ...Что, и всё?

– М?

– Ну, я думала, ты покраснеешь, или отвернёшься, или завопишь "бесстыдница!", что-то в таком роде.

– За кого ты меня принимаешь, – вздохнул Виллем.

– За простодушного сопляка, не умеющего общаться с девушками.

– Второе, может, и верно, но не первое, – пробурчал Виллем. – Но и правда, тебе что, совсем не стыдно так себя вести? Ты же всё-таки женщина – ну, биологически, во всяком случае.

– Ну да, конечно, мне создают репутацию утончённой леди, но и что с того? Мне ведь когда-нибудь, может, захочется заполучить мужчину получше. Должна же я готовиться.

– Ты что, действительно хочешь завоевать чьё-то сердце таким методом?

– Ну, тут ведь не угадаешь. Кто знает, на что придётся пойти ради светлого будущего.

Лицо Виллема едва заметно дрогнуло.

О, так-так-так. Как его передёрнуло от одной мысли, что когда-то в будущем я могу сойтись с мужчиной. Фу-ха-ха-ха, вот умора.

– Слушай.

– Чего?

– Ведь эльфов мрака, захвативших Дионн, давно перебили.

Лилия не удивилась. Она уже давно привыкла к тому, что старший собрат может внезапно сменить тему разговора.

Земли бывшего Рыцарского Королевства Дионн были очищены от эльфов и теперь принадлежали Империи. Они располагались довольно далеко от столицы, но не настолько, чтобы казаться краем света.

– Ты не думала вернуться?

– Была там в том году. Старый замок весь зарос травой, ужас.

– Да я не об этом, не понимаешь, что ли?

Понимаю.

Восстановить город. Призвать беженцев вернуться. Возродить родное королевство Лилии Асплей – вот о чём он говорит.

Оставить за спиной постоянные битвы, отложить в сторону меч и снова стать беззаботной принцессой.

На первый взгляд – просто глупая фантазия. Но, вполне вероятно, Лилия смогла бы воплотить её в жизнь, пожелай она этого по-настоящему. Вернуть всё, как было, вряд ли возможно, но, во всяком случае, возродить Рыцарское Королевство Дионн ей вполне под силу.

– Ну-у... – Лилия сунула руку в карман и сжала в кулаке недавно найденный газетный лист. Статья содержала выспренный поэтический оборот: "Лилия Асплей сражается за Родину. Вновь и вновь поднимает она свой меч во имя всего, что когда-то любила: погибшей страны, рассеявшихся подданных, попранной чести. И неизбывная скорбь навеки поселилась в её глазах..."

– Нет, пожалуй, не думала, – честно ответила Лилия, закрыв глаза. – С местью я опоздала. А земли бывшего королевства теперь просто ещё одна провинция Империи. И сейчас там в самом разгаре битва с орками... Как-то не очень хочется становиться тамошней принцессой, – добавила она, почесав щёку.

– Знаешь, прозвучало довольно бессердечно.

– Ну, может и так...

Бессердечно. А это, пожалуй, довольно точное определение.

Во всяком случае, Лилия не была уверена в собственных чувствах. Действительно ли эти гнев, ненависть, скорбь и страдания порождены её собственным сердцем?

Должно быть она, как человек, лишена чего-то очень важного.

– Что ж, раз я бессердечна, то какое мне дело до давно потерянного прошлого? – Лилия рассмеялась.

Что ж, зато моя неполноценность позволяет вот так посмеяться над собой.

А теперь сменим-ка тему.

– О, а вон тот костюмчик вроде ничего, а? Материал, по крайней мере, не просвечивает. – Лилия принялась бродить между манекенов.

– М-м, и вот этот вроде тоже. И носить удобно, и на какой-нибудь приём пойти не стыдно... А! – она вспомнила. – Меня же пригласили на зимний праздник в императорском дворце! Мне надо выбрать, что надеть, совсем забыла!

– В чём проблема? У Императора ведь должен быть какой-нибудь придворный портной. Просто попроси повежливее, и всё.

– Да, в прошлом году я так и сделала. А потом все дворянские дочери бросились заказывать себе такой же костюм. "Наряд в стиле Истинного Героя" тогда стал настоящим писком моды.

– До чего некоторых доводят иллюзии...

– Неважно, и зачем мы вообще о других говорим. Тебя самого разве не пригласили?

– Я отказался, – Виллем безразлично пожал плечами. – Решил провести зимний праздник с родными.

– С родными? Ты про Алли и детишек? Вернёшься в Гомаг?

Гомаг – родной город Виллема, там находится приют, в котором он вырос. Город расположен на окраине Империи, и путь из Столицы туда и обратно занимает очень много времени.

– Я уже договорился, что использую сразу все отведённые мне выходные. Так что с завтрашнего дня буду постоянно занят на заданиях.

– Серьёзно?

Нападения монстров происходили всё чаще. Церковь ни за что не позволила бы Квази Герою вроде Виллема уехать надолго. Но, зная его, Лилия с лёгкостью могла представить, что он настоял на своём, и тогда его завалили работой, чтобы компенсировать будущую отлучку.

– Если приём такая проблема, то, может, присоединишься ко мне?

– А? Кто, я? – огорошенно переспросила Лилия.

– Ага. Алли и мелюзга будут в восторге.

Лилия, безусловно, была в курсе. Карильоны представляли собой сложнейшие конструкции из многочисленных Талисманов, которые объединялись магическими линиями. Эти Талисманы взаимодействовали друг с другом замысловатым и запутанным образом, и их сбалансированная система являла собой самое могущественное оружие человечества. Само собой, столь чудесный баланс был невозможен без предельно точной калибровки. Малейшая неточность – сдвиг Талисмана, разрыв магической линии – и меч терял значительную часть своей мощи... а в худшем случае мог просто разлететься на куски.

Лилия, разумеется, знала все это и могла представить себе всю сложность обслуживания, но...

– Но ведь Виллем так делал. Просто – взмах руки, разобрал, стук-стук, настроил, щелк – и готово.

– Он просто не от мира сего.

А, так вот оно что. Я так и знала.

– Никому другому такой трюк не по силам.

И это тоже мне было известно.

– Более того, его методы годились только для экстренного, временного обслуживания. Тонкая настройка меча ему не по зубам, – проворчал мастер себе под нос, явно обиженный. – И, конечно, собрать из Талисманов новый меч он бы ни за что не смог. Да, конечно, на поле боя его навыки могли быть полезны, но с нашей точки зрения он всего лишь уличный шарлатан, пытающийся навязать всем ошибочное мнение, будто можно обойтись без мастерской.

– М-м.

Несмотря на горечь в словах мастера, Лилия видела в его глазах доброе отношение.

Она слышала, что так называемое «шарлатанство» Виллема было результатом долгого и усердного обучения именно в этой мастерской. Виллем был из тех людей, кто способен вовлечь в достижение своих целей абсолютно всех вокруг, не разбирая. Мастера-волшебники, должно быть, заботливо передавали ему все свои знания, а он, украв их, сбежал и стал Героем. Вероятно, здесь его считали кем-то вроде непутевого ученика.

И поэтому, несмотря на его выдающиеся достижения, они не могли открыто его похвалить. Как же с ними всеми бывает сложно.

– И все же, как долго продлится обслуживание? – спросила Лилия.

– Не меньше десяти дней, – последовал ответ.

Само по себе отсутствие Сеньориса не слишком сильно ограничивало Лилию. Применение всей мощи ее Карильона требовалось крайне редко – по сути, человечество давно бы погибло, если бы враги, против которых мог помочь лишь Сеньорис, появлялись регулярно. Однако проблема заключалась в том, что ей, как Истинному Герою, не поручали никаких заданий, пока ее оружие находилось на ремонте.

– Скука смертная...

Лилия не особо увлекалась чем-либо, поэтому, не зная, чем занять внезапно появившееся свободное время, она бесцельно бродила по улице Грифонов.

По сравнению с тем разом, когда она гуляла здесь с Виллемом, сейчас было открыто намного больше лавок, а витрины пестрели самыми причудливыми товарами. Поначалу рассматривать их было занимательно, но вскоре поток безделушек, экзотических нарядов и украшений наскучил Лилии.

Она привыкла к одиночеству Истинного Героя, но теперь, временно освобожденная от этой роли, не знала, как себя вести. Без спутника ей даже не перед кем было делать вид, что она отлично проводит время.

– Эх... – вздохнула она, остановившись под деревом и устремив взгляд в небо. – Скука смертная...

Может, попробовать считать облака? Или, быть может, подсчитать булыжники на мостовой центрального проспекта, а затем сравнить результат с данными из мэрии? Лилия была уверена, что смогла бы придумать множество подобных бессмысленных способов скоротать время.

Чем, интересно, заняты сейчас другие Герои? Сражаются в каких-нибудь далеких землях? Или, может, дома, рядом с близкими?

Обмениваются дружескими рукопожатиями? Улыбаются родным? Смотрят в глаза любимым?

– Апчхи! – Лилия, оглушительно чихнув, вернулась к реальности.

– Бр-р...

Кажется, вернувшись в столицу, я стала слишком беспечной. Пожалуй, мне все же стоило одеваться потеплее.

***

Вечер, закусочная в Студенческом Квартале.

– С завтрашнего дня снова ныряю в лабиринт! – объявила Кая Картран, залпом осушая свою кружку.

Кая – высокая женщина, примерно тридцати лет. Стройная, но даже одежда не скрывает мускулы, которые бугрились при каждом ее движении.

– Что? Вы же только вчера вернулись? – Рука Лилии замерла, не донеся до губ стакан с фруктовым соком.

Кая – искательница приключений. Люди этой профессии зарабатывают себе на жизнь, решая проблемы – «приключения» – которые не настолько серьезны, чтобы для их урегулирования требовалось вмешательство Героя.

Однако одного этого занятия недостаточно для стабильного заработка. Монстры не угрожают человечеству постоянно, а если и угрожают, то далеко не всегда искатель приключений способен справиться с ними, и главное – как только угроза устранена, дело сделано. Повторно встретить монстра, за голову которого кто-то готов заплатить, удается крайне редко.

Поэтому существует еще один способ заработка для искателей приключений: исследование лабиринтов. Эти загадочные подземные сооружения кишат опасными чудовищами и редкими сокровищами. Чем глубже спускаешься, тем обильнее и ценнее будет добыча... но.

– Вы уверены, что стоит идти снова так скоро? И сразу на нижний уровень? Я слышала, последние уровни лабиринтов таят в себе весьма неприятные проклятия.

Пагубные проклятия самозарождаются и скапливаются на нижних уровнях лабиринтов. Если человек задерживается там, даже ненадолго, его тело мало-помалу начинает слабеть и гнить. Для защиты от этого используют особые Талисманы, вдесятеро ослабляющие проклятие. Кроме того, важно регулярно подниматься на поверхность, чтобы отдохнуть и очиститься от проклятий.

– Да, придётся прикупить защитных Талисманов, иначе быстро ослабею. И дорогие же они... Конечно, спускаться снова не очень хочется.

– И всё же пойдёте?

– Появилось срочное дельце. Хотелось бы, конечно, отдохнуть, но я просто не могу.

– "Дельце"? Но ведь здоровье тоже важно.

– Возле моего родного города появилось логово саблезубых кроликов.

– Фу! – воскликнула Лилия.

Саблезубые кролики – это вид сравнительно слабых монстров, чьи неестественно длинные передние клыки способны пробивать доспехи. Согласно принятой среди искателей приключений системе уровней, этим существам присвоен одиннадцатый уровень – а значит, понадобится столько же искателей приключений того же уровня, чтобы успешно справиться с ними. Но основная угроза саблезубых кроликов – не в силе одной особи.

– Если мы не уничтожим их всех до последнего, они сбегут из логова через один из множества выходов и вскоре снова размножатся. Я должна как можно быстрее нанять искателей приключений и покончить с ними.

– Разве вы не смогли бы уничтожить их сами?..

– Одного сильного монстра – может быть, но не кроликов. Мне понадобится помощь минимум двадцати сильных искателей приключений, да ещё и нанимать их придётся на месяц, а то и больше... – Кая потёрла большим пальцем об указательный. Понятный без слов жест – "Понадобится куча денег".

Уничтожить одного зверя просто. Даже десяток не причинит особых проблем. Но когда их больше сотни, когда они способны быстро размножиться, если сбежит хотя бы несколько – тогда необходимы люди и время.

В каком-то смысле кролики гораздо менее удобный враг, чем эльфы. Эльфов хотя бы можно изгнать превосходящей силой. Просто и без затей.

– Правда, времена сейчас, говорят, неспокойные, и над всем человечеством нависла угроза... А я лезу под землю, чтобы защитить один-единственный город... Тут, пожалуй, мне немного стыдно перед вами, Героями.

У Каи тридцать девятый уровень. Система уровней была введена Гильдией искателей приключений, чтобы приблизительно оценить боеспособность человека. Считалось, что обычный гражданский находится на втором или третьем уровне, тренированный солдат – на десятом. Тридцатый уровень считался потолком для обычных людей. Таким образом, Гильдия видела в Кае выдающегося мастера.

– И многие тебя винят?..

– В последнее время их стало побольше... – Кая слабо улыбнулась. – "Что, кишка тонка воевать? За шкуру свою трясёшься, а?" – как-то так...

– Поверить не могу...

Хотя, конечно, верится легко.

Люди бывают очень разные. Бывают и такие, кому необходимо выискивать недостатки в других, чтобы оправдать собственные беды. И, зачастую, именно их точка зрения высказывается громче всех и подчиняет себе общественное мнение.

– Но это же глупость. Ведь основой для Талисманов служит тот Пепел, который вы, искатели приключений, добываете в подземельях. Вы тоже вносите свой вклад!

По сути своей, проклятия – это попросту сильные "заявления", способные воздействовать на реальность. Так, например, ребёнок вырастает глупым, если постоянно слышит, что он глуп, или девушка хорошеет, если её называть красивой. При соблюдении определённых условий высказывания могут воздействовать на материальный мир.

Но проклятия, скапливающиеся на нижних уровнях подземных лабиринтов, образуются сами собой, они лишены какой-либо точки приложения и ни на что не направлены. Поэтому вещество, долгое время подвергающееся воздействию скопившихся в лабиринте проклятий, теряет свою первоначальную суть и превращается в "нечто пустое".

Иначе говоря, становится чем-то вроде чистого холста. Этому "чему-то пустому" очень просто придать форму и содержание. Люди научились использовать это свойство для управления проклятиями, а потом и создавать на его основе Талисманы. Таким образом, то "забывшее свою суть" вещество – или "Пепел", как его называют – высоко ценится на поверхности.

– Что ж, из уст воина с передовой это, конечно, чутка утешает... – хохотнула Кая. Её щёки слегка зарумянились от выпитого.

Она выглядит такой уставшей...

Искатели приключений вроде Каи, чья основная деятельность связана с исследованием подземелий, редко удостаиваются чьего-либо внимания. Так что хотя обычно они пропускают мелкие подколки мимо ушей, но всё же, наверное, неспособны полностью игнорировать неодобрение в свой адрес.

Может, это не так уж и плохо, но... не хочу об этом думать.

– Скажите, – в голову Лилии пришёл бестактный вопрос, – а обязательно именно вам, Кая, спасать тот город?

– М?

– Разве сами горожане не могут сражаться? Не могут собрать деньги, нанять солдат? А если нет... Даже если кто-то и разделается с саблезубыми кроликами, такой город всё равно долго не протянет, в наше-то время...

– Да уж, тут не поспоришь.

– Тогда почему...

– Но ведь это мой дом... – Кая размышляла вслух. – Родина моего супруга, родина моих детей... И для меня этот город наполнен воспоминаниями... Как я могу оставить его на произвол судьбы?

Я чувствовала, что именно это она и скажет.

Хоть это и был ожидаемый ответ, Лилия всё равно ощутила легкую грусть.

– А для тебя, Лилия, это Гомаг, верно? Город, откуда родом Виллем? Если ему будет угрожать опасность, ты ведь тоже бросишься на помощь?

– А-ха-ха, ты, Кая, просто шутница.

– О? Не так?

– Вовсе нет. Настолько не так, что это прямо противоположно.

– О. Очень жаль.

Сделав вид, что улыбаются, обе осушили свои кружки.

Пять минут спустя.

Эмисса Гудвин с силой ударила ладонью по поверхности стола.

– Всё, с меня хватит! Мы расстаемся! – Тарелка и чашка подпрыгнули от удара. Взгляды всех присутствующих на мгновение обратились к Эмиссе. – Одно и то же снова и снова, мне это надоело!

Эмисса тоже была искателем приключений, но сильно отличалась от большинства представителей этой профессии. На первый взгляд – хорошо воспитанная девушка лет двадцати; но за этой внешностью скрывался эксперт по охоте на сильнейших и опаснейших монстров.

– Опять? Через сколько дней планируешь помириться? – безразлично спросила Кая.

– На этот раз всё по-настоящему! Абсолютно! Я ни за что не прощу! – крикнула Эмисса, осушив бутылку сидра одним глотком.

– Эм...

– А, прости. Должно быть, непривычно и неловко слушать такое.

Эмисса только что ворвалась в таверну, плюхнулась на стул рядом с Лилией и тут же заказала себе выпивку. Прежде чем она успела хотя бы открыть бутылку, не говоря уже о том, чтобы выпить, она начала громко жаловаться.

Кая плеснула что-то в кружку Лилии, которая с изумлением наблюдала за происходящим. Судя по всему, это был очень крепкий напиток.

– Это у них уже стало вроде как традицией. Видишь ли, её возлюбленный – красавец и вообще очень милый. Так что, как только она уходит, другие девушки тут же слетаются к нему.

– А-а...

Лилия уже слышала часть этой истории. Эмисса происходила из семьи богатого землевладельца. Однако довольно быстро выяснилось, что девочка обладает способностью производить невероятно мощный Яд, который бесконтрольно выплескивался при малейшем нарушении душевного равновесия, уничтожая всё, что попадало в поле зрения Эмиссы. Из-за этого её заточили в темницу, где она, по сути, не могла ничего видеть. В темноте и пустоте прошла вся её юность.

Её спас молодой искатель приключений, который случайно оказался в той тюрьме. В то время он был девятого уровня – то есть сильный сам по себе, но слишком слабый, чтобы Гильдия позволяла ему брать большинство заданий. Этот парень встретил девушку в кромешной темноте, пожалел её, обнял, взял за руку и вывел на свет.

Разумеется, само по себе это не решило проблемы, из-за которой Эмисса оказалась в заточении. Потребовались немыслимые трудности и испытания, прежде чем она научилась контролировать свою силу. Но эти двое, держась за руки, преодолели всё и поклялись вместе следовать по пути искателей приключений... но.

– Разница в уровнях слишком велика. У того юноши семнадцатый уровень, а у Эмиссы – шестьдесят первый.

Семнадцатый уровень – это, на самом деле, немало, даже выше среднего. Такой уровень позволяет брать задания по уничтожению самых сильных монстров и спускаться вплоть до пятого уровня подземелья. Для того, кто всего несколько лет назад был девятого уровня, это поистине впечатляющий прогресс.

Но шестьдесят первый уровень Эмиссы, второй среди всех действующих искателей приключений, свидетельствует о том, что она в одиночку способна справиться с целой армией. Разница столь велика, что само сравнение кажется нелепым.

Возлюбленный Эмиссы не смог бы помогать ей. В битвах, в которых она участвует, он погиб бы в одно мгновение.

Но и Эмиссе нельзя было сопровождать его. Её заклинания обладали достаточной мощью, но не точностью. Каждое сражение с

– К слову, какая знакомая ситуация, да? – Кайя загадочно улыбнулась.

– Что? О чём вы говорите? – Лилия сделала вид, что не понимает.

Кстати, и совершенно независимо от предыдущего разговора, те, кто не состоит в Гильдии Искателей Приключений, но могут быть как-либо вовлечены в общие действия с её членами, также имеют возможность измерить свой уровень. И, как выяснилось, у Лилии он был семьдесят седьмой. Просто невероятное, невообразимое число. У Виллема же, чей уровень измерили сразу после неё, он был шестьдесят девятый. Тогда, в Гильдии, все просто потеряли дар речи.

В общем, ситуация у Эмиссы не имеет ничего похожего. Им, должно быть, непросто.

Прошло ещё пять минут.

– ...А, кстати, Лилия, что ты там сидишь как будто чужая? Как у вас там с Виллемом? – неожиданно спросила Эмисса. Её речь уже слегка заплеталась.

– О, мне тоже, между прочим, интересно. – Глаза Кайи сверкнули.

– Всё по-прежнему, – спокойно ответила Лилия. – Он просто мой глупый старший-ученик и им останется навсегда, ничего более.

– Ну что ты-ы... Можно подумать, ты его ненавидишь...

– Пожалуй, так и можно сказать.

– Ну что ты-ы... Со стороны же видно, как вы топчетесь на месте и ходите вокруг да около... Давай уже, берись за дело, решительнее!

О чём она вообще говорит.

– Тебе ведь по силам его одолеть, так?

– Ну, пожалуй, да, я смогла бы.

Оставим в стороне образ Лилии Асплей, который рисуют газеты и плакаты, но всё же слухи не совсем беспочвенны. Лилия была вполне уверена, что и её лицо, и фигура весьма хороши. Может, я и не сногсшибательная красавица, но внешностью я довольна. Тело, опять же, не отличается избыточными формами, но в нужных местах выступает и округляется как следует. И вообще, я ещё расту, и в будущем, возможно, некоторые недостатки исправятся сами собой. И, что важнее всего, Лилия не сомневалась – её внешность вполне придется Виллему по вкусу. Кроме того, несмотря на свой поразительный самоконтроль, Виллем Кмеч всё же юноша, и уже почти в том возрасте, когда юноши начинают интересоваться девушками. И по едва заметной неловкости, проявлявшейся в разговорах с ним, Лилия понимала: если отбросить их нынешние отношения, то Виллем наверняка увидел бы в ней девушку. Да, я уверена в себе.

Но.

– Ага, точно. Положишь его на лопатки, он и не шелохнётся.

– Да, то, что я смогла бы его поймать, тут без сомнений.

В обучение Истинного Героя входили также и приёмы, позволяющие захватить или парализовать жертву. Виллем, несмотря на свою знаменитую выдержку, наверняка не устоял бы перед полным арсеналом техник Лилии. И тогда можно будет делать с ним что угодно... Идея вдруг показалась заманчивой. Так, стоп. Мысли пошли в каком-то странном направлении.

– Всё-таки одно дело иметь возможность, а другое – действовать. Иначе, например, я уже давно разрушила бы столицу.

– Ого-о, жутковатый пример, э, а ты ведь, пожалуй, и вправду можешь.

– Ну, в общем, – заговорила Лилия, успокаивая разбредшиеся мысли. – Образно говоря, вот, к примеру, высокая гора, а на вершине – прекрасный цветок.

– Ну, – Эмисса кивнула.

– И ты видишь издали, как он колышется на ветру, и думаешь – о, какой он красивый.

– Ну.

– Но чтобы заполучить его, цветок нужно сорвать – пойдёшь ли ты на это?

– Ну?.. – Эмисса склонила голову. – ...И что? Что ты хочешь сказать?

Кажется, она не поняла. Да мне и самой, пожалуй, эта аналогия не кажется очень удачной. Но что я могу поделать? Мне не так-то просто подобрать название к этому чувству...

– Э-эй, ну нельзя же так! Что ты нагнала туману! Хоть раз можно посплетничать не обо мне, а?! Послушать историю чьей-нибудь трагичной любви!

Ну нет, тут ты, пожалуй, изначально выбрала не того собеседника.

– Лили-я-а, а тебе в этом году сколько, четырнадцать? – спросила Кайя, настойчиво подливая выпивку в её стакан.

– Э? А, да, так и есть.

– А Виллему пятнадцать.

– Ну, да.

– М-м, тот самый деликатный возраст, а-а. Всякое такое начинает происходить, и хочется поскорее стать взрослым, ага...

– Кайя... – вздохнула Лилия. – Вы пьяны?

– Ой, ты заметила? – Кайя глупо хихикнула.

***

Любит ли Лилия Асплей Виллема Кмеча?

Наверное, да. Она не смогла бы это опровергнуть.

Она никогда бы не призналась в этом, но ей нравится образ жизни этого юноши. Его сила духа вызывает доверие. Его способность любить восхищает. Из множества подобных чувств, роящихся в сердце Лилии, складывалась её привязанность к нему.

Ненавидит ли Лилия Асплей Виллема Кмеча?

Наверное, тоже да. Она не собиралась это отрицать.

Его образ жизни она считала опасным и не собиралась это скрывать. Она завидовала силе его духа. Она терпеть не могла его способность любить. Из множества подобных чувств, роящихся в сердце Лилии, складывалось её отвращение к нему.

Говорят, что любовь и ненависть – две стороны одной монеты.

И эта монета в сердце Лилии не вращалась в воздухе и не лежала на ребре – она неподвижно лежала, повернувшись стороной "ненависти" вверх.

2.5 Голубая кровь

Прошла неделя.

Для Лилии мало что изменилось: разобранный Сеньорис оставался в мастерской, Виллем неустанно колесил по континенту, выполняя поручения, а война, судя по доносившимся отовсюду слухам, застыла в шатком равновесии.

***

День выдался ясным и солнечным, совсем не похожим на середину зимы.

Мягкие лучи согревали, лёгкий ветерок ласково касался кожи, принося с собой едва уловимый аромат иссохшей травы.

– Значит, вы намерены лишить меня жизни, не так ли? – прозвучал вдруг заданный вопрос.

Среди зрителей – рыцарей, выстроившихся плотным кольцом с нахмуренными лицами – прошла почти осязаемая дрожь.

– Боюсь, суть вашего вопроса ускользает от меня, – Лилия потёрла затылок. – Жизнь дряхлого старца нельзя ни поставить на полку, ни намазать на хлеб. Какую выгоду я могу извлечь, убив Ваше Величество?

По рядам рыцарей вновь пробежала лёгкая дрожь.

– Впрочем, если какая-то невидимая мне выгода всё же существует, я могла бы обдумать это предложение.

Один из рыцарей, казавшийся самым старшим, с яростью шагнул вперёд, но взгляд его господина остановил его на месте.

– Хм. Мне бы хотелось знать, насколько вы искренни.

– У меня нет веских причин для лжи, – бросила Лилия и взялась за оружие. Это была турнирная рапира: затупленный клинок толщиной с палец, увенчанный шаром на острие, что придавало ей почти комичный вид. Лилия несколько раз взмахнула ею, пробуя вес. Слишком лёгкая для настоящего боя, но вполне годилась в качестве игрушки.

– Падение вашего родного королевства Дионн считается подозрительным. Ходят слухи, будто в гибели королевства было нечто противоестественное.

Они сделали несколько шагов, сближаясь, и встали друг напротив друга в центре поля. Взгляды их встретились.

– Рыцарское королевство Дионн было основано Абелем Мелькера, первым из Истинных Героев, воплощением доблести. Говорят, оно не пало бы так легко, даже перед лицом такого ужасного врага, как эльфы тьмы.

– То есть, кто-то нанёс удар в спину?

– Недостатка в тех, кто верит в это, нет. И, разумеется, в тех, кто именно это сделал, – несомненно, тот, кто более всего выиграл от гибели королевства, тот, кто возглавил империю, поглотившую эти земли, иначе говоря, – мужчина средних лет, стоявший перед Лилией, раскинул руки, его широкий плащ зашуршал на ветру, – я сам.

И как мне реагировать на это представление?

Лилия снова почесала затылок и выдохнула:

– Несколько упрощённый взгляд на вещи, не находите?

– Безусловно. Толпа предпочитает простоту. Чем примитивнее теория, тем быстрее распространяется молва.

– Вы, кажется, не слишком высокого мнения о своих подданных... Что ж, давайте сделаем вид, что мне послышалось. Вы полагаете, что я тоже придерживаюсь этой примитивной точки зрения?

– Если это вас задевает, примите мои извинения... Действующий Истинный Герой Лилия Асплей. – Император едва заметно прищурился.

Он принял от сопровождающего такую же рапиру, как у Лилии, и занял боевую позицию.

Однако слух он не опроверг.

Подгоняемая взглядом императора, Лилия вновь взялась за оружие. Она приняла боковую стойку, опустив кончик рапиры вниз.

Рыцари вокруг напряглись ещё сильнее. Некоторые даже положили руки на рукояти мечей.

– Итак? Вы узнали, что Истинный Герой, предположительно желающий вам смерти, вернулся в столицу, и решили вызвать его, чтобы выяснить его намерения? Под предлогом тренировочного поединка, игнорируя тот факт, что зимний праздник уже не за горами?

– Ну, если говорить совсем просто, то да.

Оба приняли стойку «Глаз Бури» – традиционную фехтовальную позицию. Левая нога была отставлена назад, остриё рапиры указывало прямо вперёд. Эта стойка, удобная как для атаки, так и для защиты, в контексте дуэли выражала уважение к противнику.

Ах, как же надоела эта суета.

– Начинайте! – арбитр резко взмахнул рукой.

Одновременно с его возгласом Лилия ринулась вперёд.

Широкими шагами, подстраиваясь под движения противника. Достаточно лишь лёгкого поворота запястья, чтобы направить хлесткий удар непривычно лёгкого оружия ему в живот...

Ах...

Император тоже шагнул вперёд. Его движения вовсе не выдавали новичка. Он ловко атаковал, целясь в шею Лилии. Она проворно отпрыгнула влево, и противники поменялись местами.

В мыслях Лилия досадно щёлкнула языком.

Император атаковал как фехтовальщик, но не как воин, сражающийся за свою жизнь. Его удар был идеален для отражения клинка противника, действующего по правилам и не стремящегося убить.

Если бы Лилия того пожелала, император уже был бы мёртв.

Хотя, конечно, если бы Лилия действительно решила убить императора, он всё равно не смог бы защититься. Он превосходный фехтовальщик, но остаётся обычным человеком. Способности Истинного Героя на порядки превосходят человеческие; император не продержался бы и секунды.

Но несмотря на это – а может, именно поэтому – он доверил свою жизнь в руки Лилии, на глазах у всей своей свиты рыцарей.

Этот хитрец испытывает меня.

Если бы Лилия действительно желала убить императора, ей нельзя было бы упускать такой шанс. Оставив же этот спарринг простым спаррингом, она докажет, что в её намерениях нет подобного злого умысла.

Иными словами, это единственный способ продемонстрировать, что несравненная сила Истинного Героя не представляет угрозы для империи.

Вот почему я так не люблю политиков. Они всё выворачивают наизнанку.

Рапиры снова громко скрестились в лязге металла.

Круговое движение, затем резкий удар. Быстрое выпадение, удар справа. Стремительный выпад – и сразу же ещё один.

Рапиры с шипением вращались, взмывали вверх, сталкивались друг с другом и вновь расходились в изящном, будто заранее спланированном танце.

Нет... Что за представление.

Взмах слева, круговое движение. Два рубящих удара подряд. Молниеносный выпад, удар снизу вверх.

Миниатюрная фигурка Лилии кружилась вокруг императора, осыпая его градом точных атак.

На восемьдесят седьмом движении поединок завершился.

Император выставил рапиру вперёд и отступил, словно под напором ветра. В тот же миг Лилия, подняв своё оружие в таком же оборонительном жесте, сделала шаг назад.

– Восхитительно. – На лице императора появилась мальчишеская усмешка, он расслабился и вытер пот со лба. – Ваше обучение поистине непревзойдённо. Даже моей семье есть чему поучиться.

– Вы мне льстите. – Лилия, сделав вид, что тоже смахивает пот со лба, опустила рапиру.

Напряжение постепенно покидало лица рыцарей, стоявших вокруг.

– О, совсем нет. Я совершенно искренне считаю, что ваши способности растрачиваются впустую на службе Церкви... Ах да. Как вы смотрите на предложение стать моей приёмной дочерью, Лилия Асплей? – небрежно спросил император. Рыцари, казалось, вот-вот упадут там, где стояли. Лилия покосилась на них и отрицательно покачала головой.

– Прошу прощения, но я вынуждена отказаться.

– Вы же понимаете, что я предлагаю это всерьёз?

– Конечно. Если вы примете меня в свою семью, слухи о том, что вы подстроили гибель Дионна, прекратятся. Предложение, выгодное нам обоим. Я также понимаю, что отчасти вами движет доброта.

– Так и есть.

– И всё же я отказываюсь.

Лилия небрежно отбросила рапиру. Оружие, вращаясь, описало дугу в воздухе и с идеальной точностью приземлилось на стойку для оружия в углу площадки.

Девушка отвернулась от императора.

С этим покончено. Можно возвращаться в собор. Пусть это место и нельзя назвать домом, но там хотя бы можно остаться наедине с собой. Покои не назовёшь уютными, но и неудобными их тоже не назовёшь.

– Я забуду о вашей расчётливости и запомню лишь доброту. И да... – Лилия обернулась через плечо и улыбнулась. – Ваша доброта, пусть и немного, но согрела меня. Так что спасибо... Дядя.

***

Фехтовальные приёмы, используемые в реальном бою, отличаются от тех, что применяются на турнирах. В битве главное – эффективность, сразить врага и не дать убить себя. Турнирное же фехтование – это, в первую очередь, искусство. Соперники стремятся не убить друг друга, а превзойти в мастерстве владения мечом, в изяществе и красоте исполнения фехтовальных движений.

Велись хроники – проще говоря, записи хода поединков. Они содержали подробные описания противников, их стоек, движений и приёмов. Любое состязание между сколько-нибудь значительными личностями тщательно записывалось, и такую хронику можно было приобрести в любом крупном книжном магазине за две-три серебряные монеты.

– Поистине, непревзойдённое обучение... – тихо повторил император, вытирая лоб. Хотя жаркая схватка закончилась только что, пот был ледяным.

– Ваше Величество, что это было?

Император лишь покачал головой, отбрасывая вопрос одного из рыцарей. Тому, кто не понял, свидетелем чего он стал, объяснять бесполезно. Ту связь, то взаимопонимание разделили лишь двое.

Император воспроизвёл в памяти начало поединка. Удар в шею, слева. Три быстрых взмаха, затем парирование. Резкий удар с разворота, полшага назад и глубокий выпад. Рубящий удар, парирование.

Эта серия приёмов повторяла знаменитую схватку, произошедшую двадцать три года назад, бой между Джиакомо Ньерто и Мемето Зейганом на Альварианском Турнире. Зейган тогда был рыцарем, потерявшим свои земли, а Ньерто – тем, кто эти земли отнял. Иными словами, отношения между этими двумя в некотором роде напоминали отношения между Лилией и императором.

Далее последовала серия взмахов снизу вверх, лёгкий секущий удар, несколько шагов назад, затем три быстрых укола почти в упор. На этом серия прервалась, и повторилась уже другая схватка – последовательность ударов, которыми обменялись Норман Романин и Бенвенуто Заксто. Одиннадцать ударов спустя поединок перетёк в повторение третьего известного боя, а после ещё нескольких фехтовальных па – четвёртого.

Понять произошедшее могли лишь посвящённые.

С самого начала поединка император говорил с Лилией. А та, в свою очередь, оказалась в состоянии не просто ответить, но также и передать ему собственное послание. Знающий человек смог бы увидеть этот разговор во взмахах рапир и различить её слова:

Какая жалость. Вот уж действительно ирония судьбы. В её жилах течёт кровь истинных правителей. Эта юная особа лишилась своего королевства, своих подданных, осталась совершенно одна, и всё же держит себя с достоинством монарха. Она была рождена, чтобы править. Император возжелал заполучить её. Если бы только удалось породниться с Лилией, он смог бы укрепить империю, что, возможно, даже положило бы начало новой эре процветания. Даже среди могущественных врагов империя могла бы достичь невиданных высот и, быть может, обеспечить выживание величайшей семьи – всей человеческой расы. – Какое разочарование, – император с сожалением покачал головой. "Так что спасибо... Дядя." – Дядя, говоришь... – император едва заметно улыбнулся и запрокинул голову. Лилия отказала ему в предложении стать частью его семьи. Он не сможет услышать от неё заветное «Отец», как ему хотелось. Но в словах, брошенных ею перед уходом, император уловил теплоту, непривычную для прощания. – Звучит не так уж плохо... – прошептал он, так тихо, что окружающие рыцари не смогли расслышать, а услышать его мог лишь тихий зимний воздух. *** Лилия направлялась в собор. Ей пришла в голову мысль о покупке сувениров для священников, и тут же появилась блестящая идея. Накануне в одной из лавок она заметила булочки с экзотическими специями. Лилия купила одну из чистого любопытства, но первый же укус заставил её горько пожалеть о своём решении. Ощущения, которые она испытала в тот момент, выходили далеко за рамки «острого» или «горького». Эти булочки, пожалуй, следовало бы классифицировать не как пищу, а как химическое оружие, подумала она тогда. Замысел был таков: скупить все эти булочки и раздать священникам. Предложить им всем отведать одновременно. Ведь они не смогут отказать в просьбе Истинному Герою, той, кого почитают наравне со святыми. А Лилия сможет из зрительного зала наблюдать, как их драгоценное, годами взращиваемое смирение рушится в прах. Хи-хи-хи-хи-хи. Мерзко хихикая – мысленно, разумеется, – Лилия шла по дворцу. В коридоре, окна которого выходили на внутренний двор, она остановилась. – М-м?.. Слова «внутренний двор», пожалуй, прозвучали слишком скромно. За окном раскинулся роскошный сад с фонтаном, ручьями, рощицей и пышными, цветущими, несмотря на время года, клумбами. А ещё... А ещё там стояла пара. Юноша и девушка мило о чём-то беседовали. – М-м-м? Брови Лилии поползли вверх. Эти двое были ей знакомы. – М-м-м-м-м? Она машинально притаилась за ближайшей колонной. Нет, я не понимаю, что ты здесь делаешь? Тебя же вроде завалили заданиями и заставили носиться по всему континенту? Что, так сложно было зайти сказать «привет», раз уж вернулся? Лилия прислушалась. Разобрать слова было невозможно, до неё доносились лишь тихие отзвуки голосов, похожие на шелест ветра в листве. Она задумалась, не подобраться ли поближе. Большинство техник и заклинаний невидимости не сработают против этого парня – Виллема Кмеча. Будучи лишённым всякого таланта, он, тем не менее, прошёл через множество схваток, которые казались ему совершенно непосильными, и теперь его предчувствие опасности достигло такого уровня, по сравнению с которым уловки лучшего в мире ассасина показались бы детской забавой. Среди доступных лишь Истинным Героям тайных искусств есть одно, позволяющее «погрузиться» на нижний слой бытия – не просто скрыться из виду, но фактически истончить собственное существование до состояния полной незаметности. Поддерживать такое состояние невероятно трудно, и существует риск полностью раствориться в ничто при малейшей потере контроля. Лилия старалась использовать эту технику как можно реже, но сейчас иного выхода не было. Она тихо набрала полную грудь воздуха и задержала дыхание. – Это, наверное, нескромный вопрос, – произнёс нежный и чистый женский голос, – но, сэр Виллем, принадлежит ли кому-либо ваше сердце? – Девушка потупила взгляд, на её белоснежной коже проступил лёгкий румянец. Если бы рассказ о её внешности был картиной, то красками послужили бы такие слова, как «чистота», «невинность», «нежность». Идеальные черты лица, скромные манеры. И в то же время, её фигура... Да. Выразительные изгибы там, где они должны быть, и плавные линии там, где им положено быть. Проще говоря, её облик ласкал мужской взгляд. Племянница императора. Кажется, ей девятнадцать лет. Прелестная и добрая благородная леди. Во время частых выездов за пределы замка она не чурается общения с простыми людьми, чем завоевала среди них огромную популярность. Её называют «принцессой» – хотя, конечно, это не её титул, но в императорской семье она единственная, кому он подходит. У императора нет дочерей, а среди его родственников она – единственная незамужняя женщина. Да и всё в ней самой, от внешности до воспитания, полностью соответствует этому образу. Во всей империи она единственная, кто достойна называться так. – Да ладно вам. – Ну, Виллем есть Виллем. Речь простецкая, а то и вовсе неуклюжая, и лицо обветренное, будто его в котле варили. Сказать, что он ей не пара, значит вообще ничего не сказать. – В последние дни меня об этом спрашивают все, кому не лень. Всё моё время уходит на тренировки и задания, с чего вдруг спрашивать меня о таком.

– Под «всеми кому не лень» вы подразумеваете?..

– Булгеты, хозяева книжной лавки. Эмисса и Кая. Мигишлоны, трое секретарей в Гильдии. А ещё Наврутри и ваш дядя, император.

Вот людям делать нечего.

– О, и даже его величество? – улыбнулась принцесса. – Вы и впрямь популярны.

– Как игрушка разве что. Эх.

Смотри-ка, догадался.

– Но разве могут столь многие интересоваться вами лишь ради забавы? Нет, они, несомненно, волнуются за вас.

– Да нет же, они просто смеялись надо мной, – угрюмо заявил Виллем.

– Вы неправы, сэр Виллем. Этого не может быть. Вы можете уступать Истинному Герою, леди Лилии, в популярности, но не в отваге. Вам не следует оценивать себя так низко, – твёрдо произнесла принцесса.

Что ж, теперь я хорошо понимаю, почему её так любят в столице.

– И всё-таки. Что же вы ответили всем этим людям?

– Я... я же сказал. Конечно, у меня никого нет.

А голос-то дрогнул.

Впрочем, Лилия понимала его. Виллем, что ни говори, всё-таки юноша. А перед ним такая красивая девушка, да ещё и старше него – как раз в его вкусе.

Да, наверное, это естественно, что он почувствовал влечение, стоя перед такой красавицей. Незачем стыдить его из-за такого пустяка. Просто врежу разок по роже, когда увидимся, и прощу.

– В таком случае, возможно... Просто предполагая... – заговорила принцесса, прижав к груди стиснутые руки. – Возможно, однажды придёт время, когда вы будете вольны задуматься об избраннице... Есть ли надежда, что тогда вы вспомните и обо мне?

Лилия вытаращила глаза. Что она мелет?

– И-избраннице? – Голос Виллема опять дрогнул.

– Да. Я с нетерпением буду ждать этого часа.

– В-вы... Вы шутите?

– Что вы. Неужели вы считаете, что я способна на столь низкие шутки?

– А... Нет, конечно нет. Но, ну... – Виллем бессильно запустил руку в волосы и отвёл взгляд.

Теперь Лилия не видела его лица, но не сомневалась – он густо покраснел.

И ещё одно не вызывало у неё сомнений. Виллем ни за что не примет это признание.

– Ну, в смысле, дело не во времени. Как бы, ну, простите. Вряд ли я смогу исполнить ваше желание, сколько бы времени ни прошло.

Говорила же.

Лилия возликовала в душе.

– Я... Недостойна?

– Да нет, но... Прошу прощения. – Виллем низко поклонился.

Ну, этого и следовало ожидать.

Лилия, всё так же удерживая маскировку, кивнула собственным мыслям.

Образцовое соблазнение. Дрожь в голосе, взгляд снизу вверх, румянец и то, как она подошла почти вплотную, – всё исполнено идеально. Во всём мире, наверное, нашлось бы не так уж много мужчин, которые сумели бы устоять. Но на этот раз ей не повезло с добычей.

Виллем ушёл, и принцесса осталась в саду в одиночестве.

– Итак, не удалось. – Проводив его глазами, она уселась на скамейку. Её плечи поникли. Утончённость манер и речи пропала, когда принцесса осталась одна. – А я-то думала, что уж наедине-то смогу справиться с мальчишкой.

– Не стоит недооценивать его.

– О-о... – Принцесса медленно обернулась. – Леди Лилия. Вы подсматривали? Как некрасиво с вашей стороны.

Лилия, только что развеявшая свою невидимость, оперлась спиной о древесный ствол и помахала рукой.

– Какая спокойная реакция. Не удивлены?

– Удивлена. Просто стараюсь не терять лицо.

– Ах, ну да. Дворянство.

Принцесса должна постоянно держаться с достоинством – или, по крайней мере, поддерживать такой образ на публике. Ей не подобает удивлённо вскрикивать, даже если с нею внезапно заговаривают сзади. От неё требуется постоянный самоконтроль.

Лилия, сама некогда бывшая в таком же положении, хорошо её понимала.

– Что привело вас в замок, леди Лилия?

– А, ваш дядя пригласил меня поиграть. Я уделала его и сейчас возвращаюсь.

– Вот как... Да, припоминаю, он говорил, что пригласил интересного гостя – но я никак не ожидала, что он пустит к нам гнусную шпионку.

Ответ прозвучал ворчливо, даже угрюмо. Грубые слова, никак не подходящие образу чистой, невинной и нежной принцессы.

– Ой, да ладно, – хохотнула Лилия. – Кстати, скажите-ка. Что вы собирались делать с тем идиотом?

– Простите? Не уверена, что понимаю, кого вы имеете в виду под «идиотом».

– Бросьте. – Голос Лилии ожесточился. – Ещё раз. Что вы собирались делать с этим идиотом, с моим упрямым, бесталанным и непроходимо глупым старшим-в-обучении? Вы собирались соблазнить его, а после использовать как пешку в каких-нибудь интригах?

– Как грубо. Я ни в коем случае не вижу в нём пешку.

А попытку соблазнить ты, значит, не отрицаешь.

– Он – весьма ценная личность. Заполучить его и обращаться с ним небрежно было бы просто кощунством.

И попытку заполучить его ты, значит, тоже не отрицаешь.

– Талантливые люди обременены также судьбой, вынуждающей их реализовывать этот талант. Например, мы с его величеством были рождены править. А вы, леди Лилия, – сражаться.

– Это ещё что? Ваша теория?

– Да, вроде того. Эмпирическое правило, если угодно. – Принцесса на мгновение замолчала. – Человек не может изменить своё предназначение. Те, кому суждены разные дороги, не могут быть вместе. Их жизненным путям предначертано разойтись.

– Ещё одна теория?

– Решайте сами, – загадочно улыбнулась принцесса. Её прекрасная улыбка идеально скрывала истинные намерения. – Вот почему я желаю его. Его сила зиждется не на таланте, не на капризе судьбы. Он достиг всего лишь собственной силой воли и упрямством. И любовью, что их питает.

Ого. Ты хорошо его изучила. Пожалуй, я впечатлена.

– Он не скован предназначением и может сам выбирать свои битвы. Для меня он смог бы стать лучшим помощником... Нет, партнёром. Я готова предложить любую цену, чтобы заполучить его. И если статуса или денег недостаточно – то даже саму себя.

– О, как мило.

– Я обязательно добьюсь того, чтобы стать той, кто для него важнее всех на свете. Даже если вы, как близкий ему человек, будете противиться.

– А, да нет, я не собираюсь возражать или мешать вам, – беззаботно бросила Лилия. – ...И вы, я вижу, тоже из тех, кто сорвал бы горный цветок.

– Что вы хотите сказать?

– Попытайтесь, если думаете, что сможете, вот что. – Лилия развернулась. – Провинциальный дурачок обручился с принцессой, и они жили долго и счастливо. А неплохо звучит. Если получится, я благословляю ваш союз. Не забудьте позвать на свадьбу.

Она зашагала прочь, пряча издевательскую ухмылку.

2.6 Цветок на горной вершине

В день зимнего праздника столицы достигла новость.

Северная Оборонительная Армия разбита, а Город-на-Дамбе Нарбанд вот-вот падёт.

***

Эту битву уже считали выигранной.

Квази Герой Авгран, вооружённый Карильоном Пургаторио, должен был с лёгкостью одержать победу. Но...

"Как может спасти страну тот, кто готов бросить на произвол судьбы деревню?"

...одна-единственная фраза стала роковой.

По дороге к полю боя Авгран наткнулся на деревушку, которую грабил отряд орков. Одна из выживших, маленькая девочка, бросилась к Герою с мольбой: "Спасите нас! Пожалуйста, спасите нас!"

Авгран был прямолинейным, отважным и благородным человеком. Но – склонным к необдуманным поступкам.

Именно тогда он произнёс ту фразу. Он остановился, прервал свой путь на битву, от исхода которой зависела судьба страны, и бросился в бой, от исхода которого зависело спасение одной-единственной деревушки. И, разумеется, разгромил отряд орков, спася тем самым жизни тридцати жителей деревни.

В том бою Авгран использовал силу своего Карильона.

Заключённый в Пургаторио Талант способен уничтожить всех врагов на поле боя, но использовать его можно лишь раз в месяц. Иначе говоря, Авгран, вместо того, чтобы сберечь силу меча, предназначенную для одной битвы, слепо растратил её в другом бою ради спасения первых встречных.

Авгран прибыл на передовую и меньше чем через сутки пал в бою.

Говорили, что на его мёртвом лице застыла умиротворённая улыбка.

Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Авгран не отступил от своих убеждений, идеалов Героя, сражающегося за людей, не бросающего в беде никого, кто просит о помощи. Он был верен им до своего последнего вздоха.

И небольшое дополнение напоследок. Немного чисел.

Как уже было сказано, в той деревне Авгран спас тридцать крестьян. И ради этих тридцати он обрёк на смерть жителей целого города, а также солдат, оборонявших его, – в общей сложности две тысячи человек.

***

Поодиночке орки – не такие уж серьёзные противники. Обычно у них пятый уровень, так что тренированный и вооружённый солдат способен с лёгкостью одолеть орка в бою один на один. Вот только когда орки собираются в орду, картина резко меняется. Все представители этой расы очень похожи друг на друга, и проявляют невероятную способность к совместным скоординированным действиям. Когда злится один орк, злятся все, кто рядом. Когда один орк радуется, остальные радуются тоже. Эти существа, словно лишённые концепции индивидуальности, разделяют, а собравшись в орду – усиливают эмоции друг друга подобно взрыву. Орки смотрят на смерть не так, как люди, и не слишком боятся её. Они не могут сломать строй из-за того, что часть солдат испугалась. Таким образом, собравшись в орду, они превращаются в армию настолько мощную, что слабость каждого отдельного воина уже не имеет значения.

Вот уж не думала, что моё возвращение сюда будет таким…

От столицы – два дня ехать на повозках регулярного сообщения. После – переправиться через бурную реку Мэне, пересечь пустоши, знаменитые легендой о Поющей Деве, и пропутешествовать ещё немного.

Город-на-Дамбе Нарбанд построен на территории бывшего Рыцарского Королевства Дионн. После того, как эльфов мрака отогнали, в этих местах снова появились поселенцы, которые вновь начали возделывать разорённые земли, и мало-помалу страна вновь стала выглядеть обжито. Основной доход Нарбанд получал от туризма и производства парфюмерии. Весной на полях, окружавших город, распускались прекрасные оранжевые цветы, и многие дворяне съезжались сюда со всей империи, чтобы полюбоваться прекрасным зрелищем.

Сейчас ничего не осталось.

Лилия поспешила сюда сразу же, как новости достигли её. Она схватила только что возвращенный с техобслуживания Сеньорис, реквизировала военную повозку, отбывавшую из столицы, и помчалась на поле боя.

Она опоздала.

Выход есть. Человечество за свою долгую историю межрасовых войн всё-таки хорошо научилось противостоять различным типам демонов и психологическому давлению, которое они используют как оружие.

Где-то в этом искусственном мире должно существовать ядро, поддерживающее его. Если разрушить это ядро до полного сломления воли, иллюзия развеется.

– М-м?

Пока Лилия размышляла, окружающий пейзаж снова неуловимо изменился. Теперь она оказалась посреди улицы, засыпанной гравием, среди невысоких деревянных зданий, выкрашенных в яркие цвета. Это место было связано с её нежными воспоминаниями.

Не Нарбанд и не покрытая травой равнина.

Географически это место находилось недалеко. Лилия стояла на улице Дионна.

Она слегка расставила ноги и настороженно осмотрелась. Атака, вероятно, вот-вот начнётся, но было неизвестно, какой она будет. Демонов существует немало, и каждый использует свой набор уловок, направленных на слом воли жертвы.

Буфы, например, нападают, принимая облик близкого человека. Ишмы демонстрируют страдания и смерти дорогих людей, а Иммеморатио – их безразличие. Маммоны пытаются ослабить связь с реальностью, обещая богатство и власть, а...

– Лилия, – донёсся голос из-за спины.

На мгновение ей показалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Но холодный рассудок быстро взял верх. Разумеется.

Голос, конечно же, хорошо ей знаком. Голос, который давно должен был ей надоесть, и в то же время голос, который она готова слушать снова и снова. Такой близкий, мрачный и дорогой ей голос.

– Виллем… – Она медленно обернулась.

Перед ней, конечно же, стоял не кто иной, как Виллем Кмеч – по крайней мере, нечто, принявшее его облик. Вокруг не было ни души. Юноша и девушка стояли одни посреди иллюзорной улицы Дионна.

Лилия хладнокровно оценила ситуацию. Этот Виллем назвал её по имени, значит, иллюзия создана не Иммеморатио. Он один, следовательно, Ишму тоже можно исключить…

– Я хочу тебе кое-что сказать.

– Хм? – Лилия кивнула, не отрывая от Виллема настороженного взгляда. – Я слушаю. Что?

– А-ах… – Виллем внезапно замолчал и направился к ней. Лилия не сдвинулась с места, лишь чуть напряглась на случай, если Виллем окажется Буфой и нападёт.

То ли почувствовав её настороженность, то ли по другой причине, но Виллем, приблизившись на расстояние вытянутой руки, остановился.

– Я хочу тебя.

А-а-а-а?..

Лилия совершенно не была готова к такому. Все мысли разом вылетели из головы.

Наконец, мало-помалу пришло понимание.

Это же Суккуб!

Суккуб, значит, ну да, есть и такие. Они разрывают связь с реальностью удовлетворением плотских желаний. Да уж, угораздило же напороться на такого, натуральный демон-совратитель. То есть он воплощает моё влечение к Виллему. Кстати, если так посмотреть, этот Виллем какой-то непривычный, у него такое крутое лицо… а-а, мне как-то не по себе, вроде как мысли крутятся и крутятся на одном месте…

…Дела плохи.

Лилия понимала: она должна сопротивляться.

Она осознавала: стоит поддаться, и конец.

Но ей хотелось подождать ещё совсем немного, посмотреть, что будет дальше.

Пока воля не сломлена, пока связь с реальностью не утрачена – демон не одержит верх. Вполне можно выжидать и позволять ему искушать себя, главное – не сдаваться.

Герои тоже люди. Лилия, во всяком случае, не собиралась отказываться от собственной человечности. Да, конечно, она ведёт не самую спокойную жизнь, но не более того. Возможно, она и обладает чуть большей силой духа, но в то же время её сердце покрыто шрамами.

И поэтому есть слова, которые она хотела бы услышать во что бы то ни стало.

– …Что ты мелешь. – В возражении Лилии не было той силы, на которую она рассчитывала. – Такие слова совсем не в твоём стиле.

– Ты против?

– Пф. К чему спрашивать? В конце концов… – Немного поразмыслив, она решила рискнуть. – А что ты сделаешь, если нет?

– Это.

Виллем молниеносно шагнул вперёд, обхватил её за талию и, прежде чем она успела среагировать, одним движением крепко прижал к груди.

– Х-хя-а?!

Лилия от неожиданности замерла – всего на мгновение, но даже в это мгновение события развивались своим чередом. Виллем взял её за подбородок. Их взгляды встретились.

– Х-хю-а-а… – Из горла Лилии, неожиданно для неё самой, вырвался странный писк.

Ч-что происходит? Когда он стал таким напористым? Мысли Лилии прервал стыд. Демон показывает жертве её собственные затаённые желания. Постойте, это что же? Это и есть моя мечта? Глупая девчоночья мечта?

– Э-эй… Что ты делаешь… – но слова протеста прозвучали слишком слабо.

Виллем наклонился к ней. Его губы приблизились совсем близко.

А-а, что происходит… Впервые вижу его лицо так близко, а ведь в иллюзии не может появиться ничего, чего я не знаю. То есть, что, я сама того не зная, воображала себе такое? И вообще, что теперь, у меня же нет никакого опыта в том, что должно произойти дальше…

Лилия чувствовала, как в груди пышет жар, а лицо наливается густым румянцем. И тут Виллем, словно нанося финальный удар, нежно произнёс:

– Ты для меня дороже всех на свете.

Мгновение застыло.

Сердце Лилии обратилось в лёд. Тело двинулось само по себе.

Острейшее лезвие Сеньориса вонзилось в левый бок Виллема, рвануло через внутренности и вырвалось из правого плеча.

Тихий хрип сорвался с губ Виллема – лишь свист воздуха, выдавленного из изувеченных лёгких. Физически он уже не мог произнести ни слова. Его замешательство и шок отразились лишь в резко расширившихся зрачках.

– Вот тебе и воплощение скрытых желаний. Мощный приём, но не более того, на что способны вы, демоны.

Лилия разочарованно отвернулась от иллюзии Виллема.

– Моя мечта... Моя мечта – это тот парень, для которого Алли и его семья – самое дорогое в мире. Для него никто и никогда не станет важнее.

Лилия ощущала сожаление. Но, несмотря на сожаление, она не могла переступить через определённую черту.

– Как бы я ни мечтала о нём, в Виллеме, готовом так легко предать свои идеалы, нет никакой ценности.

Иллюзия треснула и рассыпалась, словно тончайший слой льда. Похоже, удар Лилии разрушил ядро; не только видение её родины, но и весь мир, созданный суккубом, начал медленно рушиться.

– Впрочем... – стоя посреди исчезающего мира, Лилия разочарованно надула губы, – сон был... не так уж и плох.

2.7 То, что дороже всего

В итоге всё представили как очередной подвиг Истинного Героя.

Лилия, праздно размышляя, как эта история будет освещена в газетах, вернулась в столицу.

Она обнаружила Виллема в закусочной, бездыханным, поваленным ничком на столешницу.

Нет, постой. При ближайшем рассмотрении он оказался живым – едва живым. Другими словами – настолько измотанным, что его неподвижное, безжизненное тело легко можно было принять за труп.

– Когда он возвращался из Гомага, у озера Фистилас пробудился запечатанный молодой Ржавый Дракон и устроил буйство, – сообщил ей мальчик в белом плаще, захлопнув книгу. – К тому моменту, когда подоспела бы помощь, дракон уничтожил бы всё вокруг, поэтому Виллем убил его сам. Карильон он в отпуск не брал, так что, похоже, справился голыми руками.

Ржавого Дракона, голыми руками.

Бессмыслица, граничащая с глупостью, или даже откровенным идиотизмом. Даже Истинному Герою никогда бы не пришло в голову такое совершить.

Невозможно.

Абсурдно.

Типично. Лилия надела на лицо маску безразличия.

– Мэр направил ему благодарственное письмо за спасение уникального озёрного пейзажа.

– Интересная у тебя жизнь, Виллем...

Жизнь Истинного Героя – это беспросветная вереница сражений. Никакие желания или мечты Лилии не изменят этого положения. Она давно смирилась с этим. Ради спасения человечества ей суждено вновь и вновь отправляться в бой, сражаться и рано или поздно встретить свой конец.

Но Виллем – не Истинный Герой. Он, Квази Герой, не обречён на такую жизнь. Однако, несмотря на это, а может, именно поэтому, он постоянно находит какие-то опасности и тут же, без раздумий, вмешивается. Словно защищая что-то дорогое его сердцу, он вынужден непрерывно сражаться, напрягая все силы без остатка.

Пальцы Виллема шевельнулись. Он медленно поднял голову.

– О, ты живой.

– Не дождётесь. – Дрожащими от усилия пальцами Виллем потянулся к сумке, достал небольшой свёрток и протянул Лилии.

– Что это?

– Подарок с зимнего праздника.

Лилия онемела.

– ...С чего бы это? – спросила она наконец.

– Да так. Просто остались лишние.

Лилия подождала, но Виллем не собирался забирать свёрток. Наконец она сдалась и, стараясь сдержать бешено колотящееся сердце, приняла подарок.

Внутри свёртка оказался амулет в форме странного, несуразного существа – возможно, собаки, а возможно, и нет.

– Ну и морда...

– А Венделю и Горацию понравилось.

Лилия вспомнила эти имена. Воспитанники того же детского приюта, где рос Виллем. Пара неугомонных мальчишек.

– Ты им такие же подарил?

– Ага.

– Это ты сам сделал?

– Что, не нравится?

– Ну, я бы так не сказала, но если описать одним словом...

О нет. Я больше не смогу сдержать улыбку.

Лилия тихо усмехнулась, пытаясь обмануть собственные лицевые мышцы.

– ...Уродливо.

Бам. Голова Виллема стукнулась о столешницу.

***

В тот день Лилия вернулась в свои покои – комнаты, отведённые Истинному Герою в соборе Церкви Божественного Света. Она рухнула на кровать и от переполнявших её чувств принялась кататься по ней.

– Ха-ха.... А-ха-ха-а!

Виллем подарил ей то же самое, что и своим близким. Он и её считает частью своей семьи.

Насколько ценен этот подарок? Насколько важно это событие? Та «принцесса» и мечтать о таком не могла. Тот суккуб не смог бы изобразить такое. Что, съели, вы все?!

Вот каково это – быть для него дороже всех на свете. Именно это и ничто другое.

Лилия каталась по всей своей роскошной просторной кровати, не боясь упасть с неё. Не пытаясь скрывать и сдерживать чувства, она перекатывалась от одного края постели к другому.

Лилии Асплей известно, что такое «пустота». Не как философское понятие. Она испытала это на себе четыре года назад, когда ей было десять лет.

Действительно ли я горюю? Действительно ли я страдаю? Чувствую ли я на самом деле отчаяние, гнев и ненависть?

Всё было именно так. Всё должно быть именно так. Люди вокруг неё раз за разом повторяли свои представления и убеждения, заглушая то, что она чувствовала на самом деле.