Цивилизация Мудрецов (Новелла) Том 0 Глава 113 До Кровавого дня
За несколько лет до Кровавого дня.
Виздом недолюбливал короля Асбеста Дельмардина.
«Способный и жестокий, но слишком быстро зазнаётся. Мне нужен не самовлюблённый тиран, а безотказная военная машина».
Впрочем, власть Дельмардина Виала Осера была практически неограниченной.
Он отличался жестокостью ещё до восшествия на престол, двадцать четыре года назад. Будучи старшим принцем и главным претендентом на корону, Дельмардин всё равно неустанно устранял братьев — то ядом, то руками убийц. В большинстве случаев ему сопутствовал успех. Тех, кто осмеливался осуждать его методы, изгоняли из дворца или заставляли бесследно исчезнуть.
Став королём, он не превратился в откровенное бедствие для простого народа, зато знать жила в постоянном страхе. Столичные аристократы давно лишились возможности ему противостоять, а пограничные лорды, до которых не дотягивалась рука столичного двора, были слишком слабы для мятежа.
Чтобы упрочить положение, Дельмардин женился на собственной двоюродной сестре. А совсем недавно обвинил первого и третьего сыновей в измене и сжёг заживо. За долгие годы царствования он успел увидеть соперников даже в родных детях.
Виздома, впрочем, не это раздражало.
Государство троллей он с самого начала строил на жестокости — во имя эффективности. Диктатор способен совершить чудовищную ошибку, но у него есть одно несомненное преимущество: он принимает решения. Иногда даже неверное решение, принятое быстро, лучше бесконечного промедления.
В обычной жизни Виздом вовсе не был сторонником диктатуры. На Земле ему и в голову не приходило оправдывать подобный строй. Однако теперь всё изменилось.
Это был игровой мир, ставший реальностью, а сам Виздом давно перестал ощущать себя простым игроком. Он осознавал себя богом. Бог обладал безграничными правами и не нёс ни перед кем ответственности.
Поэтому Виздом без колебаний принуждал троллей к жестокости, добиваясь от них максимально слаженной работы. Тролли покорились своему богу Узлу, чей символ напоминал переплетение нитей, и переняли его методы. Затем обрушили усвоенную жестокость на другие расы подвластных земель. Один народ за другим, охваченный ужасом, преклонял перед ними колени.
Так тролли подчинили себе самые обширные территории Третьего материка.
«И всё же...»
Сами по себе завоевания не сделали Асбест сильнейшей державой. Первенство уверенно удерживала Чёрная Чешуя, которая могла бы поспорить не только с каждым соперником по отдельности, но и со всеми остальными странами вместе.
Если разбирать историю по годам, по отдельным решениям и достижениям, причины этого превосходства ещё можно было понять. Но стоило взглянуть на полтора столетия целиком — и разрыв казался невероятным.
Виздом признавал исключительные достижения Небулы. Он знал, что тот играет блестяще и поставил рекорды, недосягаемые для остальных. Но поверить, что разница окажется настолько велика, было трудно. В конце концов, Виздом и сам считал свою игру образцовой.
«Где я ошибся?»
Накануне войны он по-прежнему был оптимистичен: Союз пяти действительно имел преимущество, даже если кто-то один перейдёт к противнику. И всё-таки Виздом искал изъян в собственном подходе.
«Может, не хватило эффективности?»
Одна из вращающихся частей его тела — большой додекаэдр среди многогранников Кеплера — Пуансо — остановилась.
«Нет. Не хватило жестокости».
Объективно свою игру он оценивал как добротную, пусть и не выдающуюся. Если вспомнить Лунду, почему-то затормозившую на середине развития, или AR1026, которая потерпела разгромное поражение от Чолуби, жаловаться на собственные результаты не приходилось.
И всё же были упущенные возможности. Причина заключалась в том, что тролли не исполняли его замыслы достаточно точно. Они справлялись неплохо — но лишь неплохо. Небула же управлял Чёрной Чешуёй так, словно двигал собственными руками и ногами.
«Я не знаю, как он этого добивается. Значит, воспользуюсь методом, который знаю сам».
Война приближалась. Даже если смена монарха потребует времени, её следовало провести. Виздом уже присмотрел подходящего наследника — Редина, сына Дельмардина.
Кожа троллей обычно имела серовато-зелёный оттенок. Изредка рождались особи с красной кожей — слабые, болезненные, с короткой продолжительностью жизни. Таких мутантов тролли презрительно называли «увядшими», противопоставляя их крепким зеленокожим сородичам.
Редин Виал Осер, двадцать первый ребёнок Дельмардина, был как раз из увядших.
Родился он от наложницы и из-за цвета кожи воспитывался за пределами дворца. Ни о каком наследовании престола речи не шло. Мальчику выделили одного слугу, а королевский гонец изредка справлялся, жив ли забытый отпрыск. Мать Редина происходила из простонародья и никакой поддержки ему обеспечить не могла.
Именно тогда Виздом обратил на юношу внимание.
Каждая из способностей Редина входила примерно в верхний один процент. Звучало впечатляюще, но для игрока этого было недостаточно: одарённых личностей во всём мире насчитывалось слишком много. Другое дело, что Редин одновременно принадлежал к лучшему проценту по силе, интеллекту и умению ладить с людьми. Такое сочетание встречалось куда реже.
«Среди детей Дельмардина он самый интересный. А то, что вырос вдали от двора, только на руку».
Чем ниже человек находился на общественной лестнице, тем больше простора было у бога, желающего вознести его наверх. Чем разительнее перемена судьбы — тем сильнее вера в своего покровителя.
Беда заключалась в том, что Редина вполне устраивала его нынешняя жизнь.
И ничего удивительного. Перед ним стояли полтора десятка старших братьев и сестёр, а вокруг не было никого, кто стал бы толкать его к трону. Какой-нибудь барон с влиятельными родственниками имел больше шансов захватить корону, чем этот никому не нужный принц.
«Глупец мог бы мечтать о престоле. Но Редин не глупец».
Значит, Виздому предстояло самому заставить его захотеть власти. Для этого он привлёк своё творение — Штрехнера.
— Чего вы желаете? — спросило существо.
«Убей мать Редина. И оставь улики».
— Какие именно? Мне следует дать понять, что убийство совершил я?
«Нет. Пусть следы указывают на кого-нибудь из королевской семьи».
Штрехнер исполнил приказ. Виздом потратил на это некоторое количество веры: убийство конкретного персонажа считалось прямым вмешательством игрока. Но расход оказался небольшим. Закон причинности, как Виздом успел заметить, не требовал слишком высокой платы, если не пытаться грубо перекроить судьбу мира.
«Мать заброшенного принца, у которого нет никаких шансов стать королём. Причинность даже не дрогнет».
Зато дрогнул мир самого Редина.
Днём юноша учился торговому делу у местного купца и домой возвращался лишь под вечер. В тот день он обнаружил мать мёртвой. Рядом с телом лежал кинжал, принадлежавший одному из членов королевского рода.
Прежде Редин ничего не ждал от дворца. Теперь у него впервые появилась цель.
Месть.
«Штрехнер».
— Слушаю, повелитель.
«Теперь нужен ложный виновник. Выбери подходящего родственника короля».
— Что мне делать после этого?
«Убей его прежде, чем Редин успеет отомстить».
— ...Простите за дерзость, но могу я спросить почему?
Виздома по-прежнему приятно удивляло, что его творения задают вопросы. На этот он ответил охотно:
«Если Редин отомстит, его история завершится. Этого нельзя допустить. Жажда мести должна остаться неудовлетворённой».
— Но куда ему будет направить её после смерти виновника?
«Мы превратим её в другое чувство. А сейчас делай, как велено».
Редин отправился в столицу Асбеста. За ночь до аудиенции у отца во дворце произошло убийство. Погиб шестой ребёнок Дельмардина — тот самый, кому принадлежал кинжал, найденный возле тела матери Редина.
Юноша был потрясён: возможность расправиться с убийцей ускользнула. Однако вскоре выяснилось, что погибшего принца, по всей вероятности, тоже устранил кто-то из братьев или сестёр.
Более того, подозрение пало на самого Редина. Чтобы спастись, ему пришлось защищаться перед королевским судом. Тут впервые проявились его незаурядный ум и красноречие. Редин не только очистил своё имя, но и привлёк внимание отца.
— Что теперь? — поинтересовался Штрехнер.
«Отдыхай».
— Но разве задание выполнено полностью?
«Полностью».
Виздом добавил:
«Теперь моя очередь».
Впервые в жизни Редин удостоился королевского расположения. Он поселился во дворце, окружённый роскошью, и продолжил расследование.
Постепенно перед ним раскрылась история многолетних интриг между королевскими детьми — бессмысленная и жестокая борьба, в которой гибли даже те, кто не претендовал на трон.
«Отец жив и здоров. Зачем же им уничтожать друг друга?»
И вдруг ему пришла в голову мысль: кому всё это выгоднее всего?
«...Отец. Неужели за всем стояли вы?»
Именно тогда Виздом явился Редину во сне — пугающем, сложном, полном непостижимых образов. Всё пережитое теперь предстало перед юношей не цепью совпадений, а проявлением судьбы.
Послание бога, однако, было простым и ясным:
«Этот слабый человек недостоин трона. Он так боится утратить власть, что губит даже тех, кто никогда на неё не посягал. Пришло время подарить ему покой».
Так неутолённая жажда мести обрела новое направление. Редин решил исполнить волю божества.
Сперва он стал служить Дельмардину, не гнушаясь самыми грязными поручениями. Медленно, шаг за шагом, заслужил доверие и вскоре получил доступ к тайным, опасным и по-настоящему важным делам короны.
Незаконнорождённый двадцать первый сын, чьё имя придворные едва помнили, презираемый всеми «увядший» — именно он стал самым верным слугой короля.
Редин выжидал своего часа. Тем временем мир изменился: изобрели порох, появились маги, на пороге стояла война. Виздом собирался подать знак через божественное откровение, когда наступит подходящий момент.
Но раньше с ним неожиданно связалась Чанван.
«Хотя тебя это вообще не должно было касаться», — подумал Виздом.
Он ещё раз взглянул на системное окно. К нему подошла Чанван — без отброшенной ранее львиной маски. На лице у неё читалось беспокойство.
— Расчёты... сошлись?
Все кобольды-жрецы погибли. Бог, однако, после такой гибели не умирал — максимум терял уровни. А уровень Чанван был достаточно высок, чтобы она не оказалась запечатана.
— Да, — ответил Виздом. — Теперь я могу сделать Редина апостолом.
— Вот и хорошо. Значит, у нас тоже есть козырь.
— Раз дело закончено, я могу кое-что спросить?
Перед началом операции Чанван попросила его ни о чём не расспрашивать до самого конца. Виздом сдержал слово, но теперь считал себя вправе узнать причину.
Она кивнула.
— Почему ты так ненавидишь Небулу? Вы почти не пересекались за всю игру. Между вами не то что вражды — даже сколько-нибудь значимых отношений не должно быть. Мне трудно понять такую неприязнь.
Чанван долго молчала, а затем отчеканила:
— Потому что я его знаю.
— Знаешь?
— Я прекрасно знаю, кто такой Небула. Его настоящее имя — Чхве Сонун. Конченый задрот, который сутками сидит взаперти и только в игры рубится.
Она стиснула зубы.
— Небула — мой двоюродный брат.