Цивилизация Мудрецов (Новелла) Том 0 Глава 49 Третий гость Тамариду

После двух предыдущих визитов Тамариду невольно ждал чего-то особенного и от третьего гостя — незнакомого ящера, представившегося Оуэном. Ведь один из посетителей советовал ему стать королём, а другой уже обращался к нему как к королю.

Кентавр решил сразу выяснить намерения пришельца.

— И ты явился сказать мне, что я должен стать королём?

— О-о...

Оуэн вскинул брови, услышав слово «король».

«Так я и думал», — удовлетворённо кивнул Тамариду.

Но услышал совсем не то, на что рассчитывал.

— Станешь ли ты королём? Откуда мне знать? Кто способен предсказать будущее? Однако, если ты и вправду собрался им стать, я приехал тебя отговорить.

Ещё вчера слова «тебе не быть королём» привели бы Тамариду в бешенство. Но после встреч с двумя гостями он скорее растерялся.

— Почему? Почему мне нельзя быть королём? Чем я недостоин?

— Достоин? А какое достоинство для этого нужно?

— Ну... — Тамариду нахмурился, размышляя.

Его интеллект равнялся пятнадцати — для племенного вождя маловато, однако кое на какие умозаключения он всё-таки был способен.

— Может быть, признание других вождей?

— Они уже признали тебя?

— Скоро признают. Сегодня ко мне приходили эльф и человек. Они не вожди, но оба сказали, что я достоин стать королём. А что думают ящеры?

— Не знаю. Лично я против. Но моё мнение и мнение нашего вождя могут не совпадать.

Тамариду удивился.

«Как это — мнение вождя и племени могут расходиться? Как руководить народом, если все не стоят заодно? Вот тебе и прославленная Чёрная Чешуя. Видать, власть их вождя совсем слаба».

Однако благоразумия кентавру хватило, чтобы не произносить такие мысли вслух.

Его показатель общительности составлял двадцать два — тоже не лучшая характеристика для племенного лидера.

— Значит, твой вождь меня не признает?

— Напротив.

— Напротив?

— Думаю, он охотно назовёт тебя королём.

Оуэн тихо, чтобы Тамариду не расслышал, добавил себе под нос:

— Захочешь пустой титул — да ради всех богов. Он просто покажет тебе, чего стоит настоящая власть.

— Что ты сказал?

— Ничего.

Мысли Тамариду вновь спутались.

— Погоди. Эльфы признают меня, люди признают, даже твой вождь, по твоим словам, согласится назвать королём. Почему же ты один против? Если не в достоинстве дело, значит, моих способностей недостаточно?

— Ни в достоинстве, ни в способностях, — покачал головой Оуэн. — Для тебя самого лучше не становиться королём. Вот что я хочу сказать.

— Для меня лучше?! Как может быть плохо, когда все склоняют перед тобой головы?

— Иногда может, — спокойно согласился ящер.

Не будь следующая его фраза столь убедительной, Тамариду уже схватился бы за боевой топор.

— Например, когда этого не желает твой бог.

Бог.

У Тамариду вытянулось лицо.

— Ты хочешь сказать... бог Неудержимого Натиска не хочет, чтобы я стал королём?

— Полагаю, так.

— Но...

— Разве ты сам этого не понимаешь? Просто всё время делаешь вид, будто не замечаешь.

Тамариду вспомнил знамения, о которых всеми силами старался забыть.

Последние несколько ночей ему снился один и тот же кошмар.

Во сне он поднимался на высокую гору к северу, желая увидеть с вершины всё северное побережье. Но восхождение превращалось в мучение. Его сбивали с ног свирепые ветры, на него набрасывались гоблины, сверху катились огромные валуны.

Тамариду справлялся со всеми преградами. И всё же, когда он добирался до узкой тропы, ведущей к вершине, то неизменно срывался вниз.

А проснувшись, вспоминал: в действительности на северном побережье вообще нет таких высоких гор.

Были и другие знаки.

Стоило кому-нибудь произнести «север», «огры» или «король», как с Тамариду происходила какая-нибудь неприятность: он спотыкался о камень или угождал копытом в яму, которой мгновение назад будто бы не было.

Он старательно закрывал на всё это глаза.

Именно поэтому даже после бесед с эльфом и человеком так и не выскочил из шатра, чтобы призвать племя немедленно идти войной на север.

— ...Почему же бог не хочет, чтобы я стал королём?

— Откуда мне знать? У меня свой бог, Синий Жучиный, у тебя — Неудержимого Натиска. Мы и в желаниях собственных богов не всегда разбираемся. Как я могу знать чужие? Хотя догадаться кое о чём, пожалуй, можно...

— Догадаться?

Вождь кентавров навострил уши, слушая знаменитого рассказчика Оуэна.

Тот достал свою короткую курительную трубку. На сей раз вместо привычных трав, которые он подпаливал силой молнии, положил в чашечку бодрящий табак.

Неторопливость ящера выводила Тамариду из себя. Но он боялся поторопить гостя: вдруг тот передумает делиться своими догадками?

Оуэн глубоко затянулся и выпустил дым через ноздри.

— Среди народов, живущих на земле, есть свои старшие и младшие, сильные и слабые. Верно я говорю?

— Верно. Нам, кентаврам, повинуются племена орков и дворфов. Позовём — и они придут. А огры на севере держат гоблинов в рабстве.

— Тогда почему бы и богам не иметь собственной иерархии?

— Что?!

— Мне кажется, ваш бог Неудержимого Натиска оказался в подчинении у бога огров — Неусыпного Взора.

Тамариду взвился на дыбы и с такой силой ударил передними копытами в землю, что шатёр содрогнулся.

— Негодяй! Ты смеешь оскорблять бога Неудержимого Натиска?!

Оуэн покачал головой.

— Я говорю об отношениях между богами, а не между смертными. С чего смертному так горячиться?

— Но...!

— И если уж тебе следует на кого-то гневаться, то не на меня, а на того бога, который угнетает твоего.

Тамариду, готовый мгновение назад раскроить собеседнику череп, шумно перевёл дыхание.

— Ты действительно веришь, что бог огров поработил нашего бога?

— А как иначе всё объяснить?

Оуэн заговорил тихо, почти доверительно:

— Наверняка была какая-то ловушка. Бог Неусыпного Взора обманул бога Неудержимого Натиска, и тот оказался связан чужой волей. Теперь ему приходится подчиняться богу огров. Он даже не может благословить тебя на царство: боится вызвать гнев своего господина. Напротив, вынужден мешать тебе. Как это горько...

Наконец Тамариду обрёл объяснение всем кошмарам и знамениям.

— Если это правда, что мне делать?

— Если правда... Надо совершить то, чего бог огров желает меньше всего.

— И что же это?

— Стать королём.

Тамариду почувствовал, как в груди вспыхивает жаркое пламя.

Первые двое гостей лишь разбудили его личное честолюбие. Слова Оуэна изменили всё.

Теперь королевский титул был не прихотью гордого вождя. Стать королём означало исполнить долг перед богом Неудержимого Натиска, вознести ему молитву действием, совершить самое святое дело, на какое Тамариду только способен.

Он больше не просто хотел быть королём.

Теперь он был обязан им стать.

— Хотя лично я считаю, — заметил Оуэн, — что тебе придётся воевать с ограми. А ведь два племени связаны союзом. Выходит, предашь союзников...

— Больше слушать не желаю. Ступай.

— ...Что ж, как скажешь.

— Но нельзя отпускать с пустыми руками мудреца, открывшего мне глаза.

Тамариду вручил уходящему Оуэну сокровища, недавно полученные от человека из Мехаграда.

Едва гость покинул шатёр, кентавр принялся готовиться к войне.

Бог Неудержимого Натиска пытался помешать ему, но даже божественная воля не смогла остановить Тамариду, взвалившего на плечи священное предназначение.

Северное побережье.

Там, куда не проникал взор смертных, двое богов беседовали так, что ни одно живое существо не могло их подслушать.

Солонгос был облачён в тяжёлые доспехи, как древний конный воин-катафракт, а лицо скрывал под маской. С неба валил густой снег, но ему, божеству, стужа была нипочём.

— Простите, старший брат, — обратился Солонгос к Им Чунсику.

— Брось, братец. Всё нормально.

Им Чунсик стоял перед ним в майке без рукавов, шортах и домашних шлёпанцах с тремя полосками. Морщины на лице выдавали мужчину лет пятидесяти с небольшим.

Солонгос так и не мог понять, похож ли божественный облик на настоящего Им Чунсика или тот специально выбрал наружность, идеально подходящую старомодному имени своего персонажа.

Впрочем, это не имело значения. Вне зависимости от внешности Им Чунсик был человеком, которому хотелось доверять и за которым стоило идти.

— Я сам виноват, — сказал тот. — Недооценил этого чудного эльфа, который всё время играет в своём дурацком образе. Не думал, что его жадность дойдёт до того, что он притащит сюда ещё одного игрока.

— Я тоже не уследил.

— Ты был занят Гегемонией.

Снег понемногу ложился на лоб Им Чунсика и на его выпиравший живот.

— Нет, это мне перед тобой извиняться.

— За что?

— Скоро Тамариду встретится с Казином в бою. Если Тамариду погибнет, ты потеряешь важного жреца.

Солонгос рассмеялся.

— Ха-ха, старший брат! Я ведь прошу прощения не только потому, что всё так обернулось. Ещё и потому, что мой Тамариду прикончит твоего Казина.

Им Чунсик широко усмехнулся.

— А вот это вряд ли.

Тамариду собрал подвластные ему нейтральные племена и приказал готовиться к походу. Узнав об этом, Казин начал возводить дополнительные частоколы вокруг дальних гоблинских деревень.

Тамариду не придал этому значения.

«Гоблины — всего лишь рабы огров».

Он решил идти прямо на главные силы врага и лично снести голову Казину.

Для обычного набега было бы выгоднее разграбить гоблинские поселения, но эта война затевалась не ради добычи. Он хотел сокрушить само племя огров. Зачем тратить время на деревни, обнесённые частоколом?

К тому же кентавры по самой своей природе были конницей. Если от зависимых племён взять только всадников, можно будет быстро добраться до селения Казина.

«Пусть Казин сидит за укреплениями гоблинов. Я поведу войско вдоль реки, обойду их деревни и выйду прямо к нему».

Тамариду был уверен, что придумал безупречный план.

Правда, одному воину, осмелившемуся указать на недостаток, он уже отрубил голову. Но ведь усомнился в нём всего один человек!

Сила Тамариду равнялась пятидесяти восьми. С такой мощью недостаток ума или общительности вождю можно было и простить: авторитет обеспечивался сам собой, и единство племени тоже.

— За мной, воины! Эта дорога приведёт нас к трону!

Семьдесят кентавров и конные отряды подвластных племён — один из тридцати, другой из шестидесяти бойцов — двинулись за Тамариду в земли Казина. Всего в поход отправилось сто шестьдесят всадников.

Они шли вдоль реки, время от времени обходя гоблинские деревни. Но далеко продвинуться не смогли.

— Господин Тамариду! Впереди гоблины!

Кентавр не предполагал, что Казин способен просчитать его замысел на ход дальше. А Казин именно это и сделал: догадался, что всадники станут обходить укреплённые деревни, и выставил гоблинов на вероятном пути войска.

Тамариду ничуть не встревожился.

— Всего-то гоблины! Да, их много, но мы пройдём сквозь них на полном скаку! В атаку!

С первого взгляда так оно и было. Гоблинов насчитывалось около трёхсот, но многие не имели даже приличных луков, а некоторые были вовсе безоружны. Казин отправил не воинов, а буквально толпу рабов, набранных ради численного перевеса.

Те бросились было бежать, но оказались зажаты в узкой ложбине между холмами.

Опьянённые кровью кентавры со своими союзниками врезались в толпу. Лишь немногие гоблины пытались сопротивляться — без особого успеха.

Тамариду уже представлял, как разовьёт победу и одолеет Казина.

Он не понимал, что угодил в ловушку с того самого мгновения, когда увидел гоблинов, перегородивших дорогу.

Из зарослей, в которых, казалось, не мог спрятаться никто, вдруг выступили огры. Они ломали кустарник и небольшие деревья, словно сухие прутики.

Рост — три с половиной метра. Вес — целая тонна.

Короткие шеи, выдающиеся животы, чудовищные фигуры.

Кентавры и всадники в ужасе попытались отступить от оказавшихся совсем рядом великанов. Но дорога была завалена трупами гоблинов и забита их ещё живыми собратьями. Кони вязли среди тел, а сами бойцы успели измотаться, рубя беспомощных рабов.

Кое-кто спешился и бросился бежать, когда лошади перестали слушаться. Кентаврам такой выход был недоступен.

Разогнавшийся кентавр мог превзойти огра силой. Но лишённый возможности разбежаться был слабее.

Огры, вооружённые молотами и дубинами, принялись проламывать кентаврам головы.

И всё же Тамариду сумел прикончить двух великанов, не сходя с места.

Третий был крупнее остальных.

Это был Казин, вождь огров.

Прежде они никогда не встречались, но стоило противникам взглянуть друг другу в глаза, как оба поняли, кто перед ними.

Слова оказались лишними.

Они ринулись навстречу друг другу. Оружие сошлось, выскользнуло из рук и упало на землю. Бой немедленно превратился в схватку голыми руками.

В конце концов Казину удалось ухватить Тамариду за шею.

Кентавр бился, пытаясь вырваться из чудовищной хватки. Его показатель силы равнялся пятидесяти восьми; прежде он никогда никому не уступал в силовой борьбе.

Но Казин сумел уклониться от его рук и забраться ему на спину.

Под огромной тяжестью Тамариду рухнул на колени.

Огр обхватил его шею не ладонями, а предплечьями. Упёрся как следует, выбрал положение поудобнее — и резко повернул.

ХРУСТ!

Толстые шейные позвонки кентавра сломались. Тамариду повалился на землю.

Казин отряхнул ладони, поднялся и тяжёлой поступью направился к следующему кентавру, которому собирался свернуть шею.