Цивилизация Мудрецов (Новелла) Том 0 Глава 56 Распоряжение Татара

От продолжения речи Татара молодой воин едва не лишился дара слова.

— ...Помогите им построить временные жилища. И принесите продовольствие из деревни. Сколько сможем выделить.

Власть королевского военачальника исходила от самого Лакрака. Поэтому воины беспрекословно выполнили распоряжение.

Предводитель астасидиан поблагодарил Татара. При помощи ящеров раколюды быстро возвели укрытия, а когда им принесли еду, окончательно успокоились и прониклись к хозяевам берега искренним расположением.

Предводитель, назвавшийся Лубо, подошёл к Татару.

— Тебя зовут Татар, верно? Спасибо тебе. От всей души.

— Разве можно было поступить иначе?

— Для тебя это что, само собой разумеется? У нас на островах так почти никто не делает. Если находят потерпевших бедствие, у тех обычно отбирают всё, что осталось, и прогоняют. Нередко попросту убивают.

— В нашем королевстве так не принято.

— О-о...

Лубо, кажется, был глубоко тронут.

Он засыпал Татара вопросами, а тот охотно отвечал, пока речь не заходила о чём-то, что могло повредить безопасности государства.

— Велики ли размеры вашего острова?

— Это не остров. Если идти на север, до другого края суши придётся добираться больше ста дней. А оттуда повернёшь на запад — и даже за сотню дней конца земли не увидишь.

— О-о-о!

Лубо осторожно потрогал маленькой клешнёй рукав ящера.

— Какая гладкая одежда! Никогда не видел подобной. Из чего она сделана?

— Из шёлка.

— Шёлк?

— Гусеницы шелкопряда прежде, чем стать мотыльками, плетут коконы. Люди сматывают нити с этих коконов и ткут ткань. У нас шелкопрядов разводят специально. Севернее есть деревни, где выращивают гусениц, прядут нити и продают шёлк за деньги или другие ценности.

— Удивительно!

Потом последовали вопросы о деньгах, письме, королях и о том, сколько разных народов живёт под властью ящеров. Татар отвечал терпеливо и обстоятельно — настолько, насколько сам разбирался в этих вещах.

Через несколько дней настало время отплытия, и раколюдам опять пригодилась его помощь.

— Значит, если заблудился, нужно смотреть на звёзды? — удивился Лубо.

— Именно.

Когда-то Татар прилежно учился у Звездолова определять путь по ночному небу и теперь мог передать это знание другому. Лубо быстро сообразил, что, если совместить звёздные ориентиры с известным ему умением ловить ветер, дорога домой найдётся.

В день отплытия он почтительно склонился перед ящером.

— Благодарю, господин Татар. Мы никогда не забудем вашу доброту.

Татар, его воины и сельчане, помогавшие пришельцам, не придали этим словам большого значения. Все прекрасно знали, что на добро не всегда отвечают добром.

Именно поэтому молодой воин, который первым сопровождал Татара на берег, никак не мог отделаться от одного вопроса.

— Почему вы помогли им, господин?

— Хм?

— Я бы просто выгнал чужаков, а королю доложил, что отразил вторжение на побережье.

— Так...

— Вы же не только не прогнали их, но ещё и потратили на них припасы деревни. А если Лакрак узнает и разгневается?

— М-м...

Татар задумчиво поскрёб подбородок.

— Значит, ты недоволен моим решением?

— Нет. Я только хочу понять.

— Что именно?

— Я всегда считал вас великим воином, который не побоится пролить кровь, когда это необходимо. Но в этот раз показалось, будто вы избегаете битвы. Может, дело в новой должности? Вы отвечаете за всех нас и потому решили не рисковать?

Татар покачал головой.

— Ты неверно меня понимаешь. Послушай одну историю.

На мгновение он замолчал, возвращаясь памятью к давнему разговору с Лакраком.

Много лет назад Татар по приказу вождя пересекал степь и встретил отряд беженцев.

В популярных рассказах об этом подвиге беженцев часто называли ящерами. На самом деле это были полурослики, которые пытались скрыться подальше от земель Чёрной Чешуи.

За ними гнались тролли-разбойники. Татар столкнулся с ними совершенно случайно.

Он мог проехать мимо и не вмешиваться. Но вступил в бой.

Всех десятерых троллей Татар убил. Однако заплатил за победу левым глазом.

После сражения он вернулся к Лакраку и, войдя в его шатёр, опустил голову.

— Простите меня, вождь.

— За что?

— Из-за собственного своеволия я изувечил тело, которое должен беречь как воин нашего племени и служитель бога.

Потерять глаз было страшно для любого бойца. Для ящера — особенно.

У существ с короткой мордой глаза расположены ближе друг к другу, обеспечивая хорошее объёмное зрение. У ящеров же длинные морды, а глаза находятся по сторонам черепа: глубину они оценивают хуже, зато видят почти всё вокруг. Потеря одного глаза лишала их главного преимущества — широкого обзора.

Лакрак покачал головой.

— Нет, Татар. Ты по-прежнему превосходный воин. Я слышал, что глаз тебе выбили во время боя. Сомневаюсь, что среди наших найдётся много бойцов, способных победить десять троллей даже с обоими глазами, не говоря уже об одном.

— Но у меня теперь только один...

— А для чего тебе я и твои товарищи? Разве мы не станем твоим вторым глазом? Чего же ты боишься?

Татар молча кивнул. Король говорил, что нужно доверять другим, — значит, так и следует поступать.

— А сам ты ни о чём не жалеешь, Татар? — спросил Лакрак.

— О чём мне жалеть?

— Ты лишился глаза, защищая не только чужое племя, но и вовсе чужой народ. Теперь тебе станет труднее жить и сражаться. Ты потерял то, что было твоим по праву, и ничего не получил взамен.

Татар посмотрел в горевший посредине шатра костёр.

— Я слышал рассказ о первом чуде, которое вам довелось увидеть, вождь. Тогда вы со своим отрядом скитались по степи, были голодны, а сами вы страдали от раны. И Синий Жучиный бог послал жука, который указал вам дорогу к спасению. Говорят, бог ничего не потребовал взамен.

Лакрак резко повысил голос.

— Ты смеешь утверждать, будто поступил подобно самому богу?

— Да, — ответил Татар.

Наступила тишина.

Наконец Лакрак произнёс:

— Ты прав.

Он подбросил в огонь несколько щепок, чтобы в шатре стало теплее.

— Впредь поступай так же. Если кто-нибудь скажет, что ты ошибаешься, вспомни наш сегодняшний разговор и передай ему мои слова. Лакрак согласен с тобой.

Татар, упрямый и прямолинейный воин, принял эти слова как закон. С тех пор он ни разу не отступил от выбранного пути.

Когда Татар закончил, молодой воин пристыженно склонил голову.

— Простите. Я не понял, что вы следуете воле самого бога...

— Нет, не в том дело.

Татар похлопал его по плечу и направился дальше.

— Возможно, твои доводы тоже разумны. Просто в этот раз право принимать решение и отвечать за него принадлежало мне. А насчёт боя не тревожься: я вовсе не испугался.

Впрочем, сам Татар не был совершенно беззаботен.

Ящеры прежде никогда не встречали астасидиан. Кто знает, вдруг весь их народ состоит из прирождённых лжецов? Мысль, конечно, диковатая, но исключать ловушку было нельзя. Возможно, разыгранное бедствие — лишь подготовка к нападению.

Поэтому Татар назначил береговые дозоры. Каждый день наблюдатели должны были всматриваться в море и сообщать о новых кораблях.

Прошло совсем немного времени, и астасидиане появились вновь.

На берегу Татар увидел знакомую фигуру.

— Лубо? Опять заблудились?

— Ещё чего! — возмущённо ответил раколюд.

— Тогда зачем вернулись?

— Я хочу купить тот ваш шёлк. И железо тоже.

Татар облегчённо вздохнул. Хотя кое-что ему было непонятно.

— Шёлк и железо даже для нас недешёвые. Зачем они вам? Вы ведь живёте в воде. Шёлк промокнет, железо заржавеет.

Лубо покачал усиками — у его народа этот жест заменял отрицательное движение головы.

— Можно изменить привычки. Шёлк — сушить, железо — смазывать жиром. Неужели нельзя? А ещё шёлк красивый. Если одеваться в него, сразу будешь выделяться среди других астасидиан. С железным оружием станет легче побеждать врагов.

— Врагов?

— Да. У нас война.

Лубо сжал и разжал большую клешню.

Татар продал ему имевшиеся в деревне излишки шёлка. Взамен получил морские водоросли и съедобных моллюсков, кости диковинных морских животных и блестящие камешки, называемые жемчугом.

Настоящей стоимости жемчуга Татар не знал и потому оценил его дёшево. Лубо, в чьих родных водах жемчужины встречались часто, тоже не видел в них большой ценности.

Татар считал, что сделка вышла не самой выгодной, но что поделаешь — не торговец же он. Лубо, заметив его разочарование, встревожился: вдруг больше не захотят продавать шёлк?

Наконец Татар задумчиво сказал:

— А ведь неплохо было бы и нам обзавестись такими кораблями.

— М-м... Корабль трудно строить, это требует времени. Наши мастера никого постороннего ремеслу не учат.

— Я ведь не купец, в таких вещах не разбираюсь. Ну, значит, на этой сделке и закончим...

— Погодите! — торопливо перебил Лубо. — К следующему плаванию построить корабль мы не успеем. Но, возможно, сумеем захватить один у врагов. Если я обещаю привезти вам целый корабль без груза, согласитесь отпустить шёлк и железо сейчас?

— Согласен.

Так между ними завязалась торговля, и за первой сделкой последовали другие.

Лакрак постепенно привыкал к оседлой жизни в Оразене. Впрочем, крыша над головой всё ещё казалась ему чем-то тесным и душным.

Настоящий дворец, достаточно просторный для его вкусов, пока только строился. Поэтому король чаще сидел на холме, с которого открывался вид на город, чем в покоях или во дворе.

На вершине холма по-прежнему стоял шатёр, служивший ему ещё во времена кочевой жизни. Теперь он фактически превратился в королевский кабинет.

Значительная часть дня уходила на приём гонцов со всех концов государства и чтение донесений, начертанных углём на шёлке. Лакрак выслушивал новости и диктовал ответы.

Но он всегда любил хорошие истории, так что скучной эту работу не считал. А последнее время известия приходили одно занятнее другого.

— И сколько, говоришь, у нас теперь кораблей?

— Четыре, государь.

Перед ним стоял посланник из далёкого Маганена.

Туда всё чаще приплывали астасидиане — странные морские существа, с которыми Татар наладил торговлю.

Поначалу Лакрак не придавал сделкам особого значения. Татар получал какие-то морские безделушки, жемчуг, корабли. В жемчужинах король не видел никакой пользы. А под кораблём представлял себе обычный плот, который можно связать из брёвен за несколько часов. Зачем было выменивать подобное?

Однако вскоре выяснилось, что король заблуждался и насчёт жемчуга, и насчёт судов.

Однажды на совет из Мехаграда приехала Хвигён. Стоило ей увидеть жемчужины, как она ахнула.

— Что, эти камешки и правда чего-то стоят? — удивился Лакрак.

— Ещё как! Таких круглых и блестящих я никогда не видела. В центре материка полно людей, готовых отдать целое состояние за красивые украшения. Там этот жемчуг пойдёт нарасхват. Сколько у вас его?

— Три мешочка. Полных.

— ...Что?!

Услышав от Хвигён возможную цену, Лакрак прикинул, что Татар выторговал товары, стоимость которых превышала отданное добро в десять, а то и двадцать раз.

С кораблями история оказалась ещё интереснее.

Король пожелал увидеть один собственными глазами и велел доставить его в Оразен. Татар посадил на судно нескольких астасидиан-моряков и ящеров, успевших научиться у них морскому делу, после чего отправил всех вдоль побережья.

Плавание было первым и потому опасным: встречались подводные камни, незнакомые течения. Но судно благополучно достигло Оразена.

Увидев его, Лакрак вновь пересмотрел оценку прибыли.

«Да здесь выгода раз в сто, если не больше!»

Всю жизнь проведя на суше, Лакрак с тех пор, как впервые увидел море, испытывал к нему необъяснимое влечение. Где кончается суша, начинается вода. Значит, у всякой земли где-нибудь должен быть морской берег.

«А ещё на таком корабле удобно подниматься вверх по реке».

Корабль двигался быстрее пешего путника и вмещал куда больше груза, чем мог увезти конь или кокату. Король сразу понял, что перед ним невероятно ценное изобретение, и распорядился начать в Оразене строительство подобных судов.

И вот теперь явился новый гонец из Маганена.

Лакрак с любопытством ожидал услышать, какую ещё выгодную сделку провернул Татар. Однако на этот раз речь шла вовсе не о торговле, а о какой-то странной просьбе.

— Погоди. Эти раки хотят, чтобы я поставил печать на куске шёлка?