Цивилизация Мудрецов (Новелла) Том 0 Глава 65 Стена против вторжения

— Значит, стена...

— Она задержит вторжение. Даст нам время собрать войска, — пояснил Лакрак.

— Это верно.

Если вдоль всей границы вырастет укреплённая стена, а по ней будут постоянно ходить дозорные, никто больше не посмеет так легко вторгаться в Чёрную Чешую. Но Заоль не могла не указать на изъян в его замысле.

— Только на строительство такой стены уйдёт уйма времени.

— Сколько?

Заоль руководила почти всеми работами по возведению Оразена, столицы Чёрной Чешуи. Среди её подчинённых находились строители, превосходившие её в отдельных ремёслах, однако в планировании крупных сооружений ей не было равных.

— Чтобы стена действительно служила защитой, она должна быть не ниже укреплений Мехаграда. А лучше — ещё выше.

После того как Лакрак завладел Мехаградом, город почти не подвергался нападениям. Но знаменитые стены защищали его главным образом потому, что раньше ни у кого не существовало организованных армий. Пятиметровую ограду хорошо подготовленное войско без особого труда преодолеет, соорудив штурмовые лестницы.

Лакрак понимающе кивнул.

— К тому же сложить такую стену из одной земли, как в Мехаграде, не получится, — продолжала Заоль. — В долинах вокруг города много камней, но мало почвы. А дальше, в пустошах, грунт зимой промерзает насквозь, зато летом вода в нём оттаивает, и земля расползается.

Земля была дешёвым, доступным материалом для невысоких валов, но подходила для оборонительного строительства далеко не везде.

— Камень встречается не реже. Если делать кладку из него и укреплять землёй, стена получится выше мехаградской. Наши строители в Оразене наловчились подбирать и укладывать каменные блоки — с такой работой они справятся. Беда только в том, что каменоломни есть не повсюду. Здесь камня хватает благодаря горам, а вот севернее, в пустошах, придётся тратить огромное количество людей и времени лишь на его доставку.

Заоль помолчала и подвела итог:

— Даже если бросить на стройку все доступные деньги и рабочие руки, понадобится не меньше ста лет.

— Вот как.

Лакрак невозмутимо кивнул.

— А я рассчитывал лет на двести.

Заоль шумно выдохнула через нос, словно спрашивая: зачем же тогда затевать разговор?

— Люди по двести лет не живут. И ящеры даже по сто не живут.

— Не надо объяснять мне то, что я и сам знаю.

— Тогда что вы решили? Отказаться?

— Нет. Это была только первая мысль. Ты указала на её недостатки, и я усовершенствовал замысел. У тебя ещё осталась бумага?

Заоль положила перед ним пачку листов, которые и собиралась ему подарить.

Лакрак расправил один лист и, немного подумав, принялся неторопливо рисовать. Снова получилась карта, но теперь гораздо более подробная и охватывавшая небольшой участок местности.

— Во время похода на лисолюдов мы проходили здесь, — он указал на черту, — вдоль реки, текущей на север. Даже в нижнем течении поток там довольно быстрый. Поблизости жили гномы, всего около двадцати человек. Они сказали, что зимой река покрывается льдом только сверху: пеший путник ещё переберётся, а повозка — едва ли.

Заоль заинтересованно присмотрелась. Если река и вправду представляла такую преграду, часть запланированной стены можно было не строить.

— А здесь лежит болото. До самого похода я о нём не знал. Один воин вызвался проверить глубину. Погрузился по макушку, оставив над водой только нос, но дна так и не достал.

— Значит, там не пройти не только с повозками, но и верхом на кокату.

— Именно.

Заоль задумчиво постучала пальцем по клыку, выступавшему из-под губы.

— Понимаю, к чему вы ведёте. Пустоши неоднородны: реки, болота и другие преграды сами служат естественной обороной. Но даже если они встречаются через равные промежутки, расстояния между ними остаются громадными.

— И сколько тогда займёт строительство каменной стены?

— Восемьдесят лет... Нет, пожалуй, семьдесят.

Она взглянула на мужа.

— Если посвятить этому всю жизнь, может быть, даже успеете увидеть её завершение.

— Но всю жизнь строить стену я не намерен. К тому же семьдесят лет — слишком долго. За это время враги не раз успеют вторгнуться в наши земли.

— Значит, всё-таки придётся отказаться.

— У меня есть ещё одна идея.

Заоль не стала насмехаться над тем, что второй замысел тоже оказался непрактичным.

— С удовольствием её выслушаю.

Лакрак кивнул и начертил новый рисунок. На этот раз — уже не карту.

— Задача стены — задержать противника, пока я и остальные воины не доберёмся до места вторжения. Но ведь можно рассуждать и от обратного.

— Каким образом?

— Не замедлять врага, а ускорить прибытие наших сил.

— Но кокату и так очень быстры. Быстрее лошадей и гигантских ласок. Заставить их мчаться ещё быстрее не выйдет. кокатрисы резвее, но ведь не каждый, как вы, может ездить на кокатрисе.

— Есть кое-что быстрее кокатриса, чем пользоваться умеет любой.

— Что же?

— Огонь и дым.

— Но...

Заоль едва не сказала, что верхом на дым не сядешь, и вдруг осеклась.

Кокату несёт дозорного, который должен сообщить о появлении врага. Но зачем везти самого дозорного? Достаточно передать весть — с помощью огня и дыма.

— Стоит на дальнем посту заметить врага, как стража зажжёт костёр. Дозорные на следующем посту увидят огонь или дым и подадут такой же знак. Потом ещё одни. И так тревога достигнет нас куда быстрее, чем смог бы прискакать гонец, даже верхом на кокатрисе.

Лакрак нарисовал пять сооружений, напоминавших каменные жертвенники. На вершине каждого располагалась площадка для дров.

Сигнальные башни.

— В открытой пустоши, если стоишь на земле, человека на горизонте видно примерно за четыре тысячи шагов, — объяснил Лакрак. — На возвышенности дальность обзора ещё больше. Большую вражескую армию можно будет заметить издалека.

— Почему башен именно пять?

— На одной всегда должен гореть огонь: знак того, что дозорные на месте и всё спокойно. Два огня означают, что замечен враг.

— А остальные?

— Три — если враг движется к нам. Четыре — если он уже напал на сигнальный пост. Пять — если началось сражение.

Лакрак хотел сообщать не просто о наличии противника, но и о степени угрозы. Заоль сочла это разумным. По количеству огней можно будет судить о срочности положения и определять, сколько воинов отправлять к границе.

— Одних сигнальных башен в пустошах вполне хватит, — сказал Лакрак. — Тем более это направление само по себе мало привлекательно для захватчиков.

— Верно. Через пустоши удобно идти к северному побережью, но путь к Оразену получается длиннее и окольнее. Снабжение растягивается.

— И намного. Обозам придётся преодолевать втрое или вчетверо большее расстояние, чем через Мехаград. А если враг откажется от подвоза припасов и решит жить грабежом, там почти нет деревень. Чем дальше вглубь пустошей, тем труднее найти даже воду.

— Без еды ещё можно как-то воевать, но без воды армия быстро потеряет боеспособность.

— Вот именно. Поэтому через пустоши, как недавно лисолюды, идут либо ради внезапного удара, либо чтобы скрытно провести большую армию. Каменная стена обеспечила бы более надёжную оборону, но если мы сумеем лишить противника внезапности, этого уже немало. Сколько времени займёт строительство сигнальных постов?

Заоль указала на две точки на его картах.

— Как далеко отсюда до этого места?

— Пешком примерно четверть дня пути.

— Тогда между ними достаточно одного поста.

Она взяла уголь и начала расставлять отметки.

— В долину Мехаграда ведут и обходные тропы. Если враги узнают о системе сигналов, могут сосредоточить все силы там. Как вы собираетесь укреплять этот участок?

— Всё же построим стены, но не станем наглухо перекрывать пути, которыми ходят купцы. Используем естественные теснины и усилим их горными крепостями.

— А на гребнях возведём сигнальные башни?

— Да.

Заоль сосчитала точки на карте и прибавила к ним крепости, которые предстояло построить в горах вокруг Мехаграда.

Она представила, как эти земли выглядят ночью с той высоты, с которой на них смотрит бог. Граница Чёрной Чешуи будет различима даже из далёких небес.

«Ведь она засветится не каменной стеной, а стеной огня и дыма».

И линия, проведённая Лакраком углём, превратится в цепь огней.

Но Заоль была его спутницей не для того, чтобы бездумно поддакивать. Ей следовало удерживать мужа от ошибок, к которым могла привести излишняя самоуверенность.

Она произнесла самым серьёзным тоном:

— Для одной сигнальной башни хватит нескольких повозок камня. Построить её надо добротно, но ведь дозорные будут постоянно находиться рядом. Если дождь или ветер повредят сооружение, починить его нетрудно. А вот с горными крепостями сложнее. На них уйдёт вдвое, а то и втрое больше времени, чем на башни. Люди Мехаграда помогут найти подходящие ущелья и перевалы, однако даже при обилии камня его ещё надо добыть и уложить.

— Что ж, Мехаград пока прикрывает подходы. Значит, крепости могут подождать. Сначала сигнальные башни. Так сколько лет потребуется?

— Думаю, около пяти.

Три года спустя. Оразен.

Королевский дворец Чёрной Чешуи возвышался на каменном основании. Его построили из добротной древесины, доставленной с северного побережья. Летом прохладу обеспечивали каменные плиты и широкие открытые галереи с колоннами; зимой промежутки между колоннами закрывали раздвижными перегородками, превращая галереи в отдельные комнаты.

Поначалу створки были деревянными, но Заоль обнаружила, что можно натянуть на них бумагу, пропускающую свет. Вскоре все перегородки заменили лёгкими решётчатыми дверями с бумажными вставками.

Однако одними перегородками от холода не спасёшься.

Под полом дворца пролегали извилистые каналы, соединявшие топку с дымоходом. Так была устроена система подогрева пола — ондоль. Жар от очага проходил по каменным каналам, промазанным глиной, и прогревал помещения снизу.

Впервые её опробовали именно во дворце. После одной зимы весть о тёплых полах облетела всех воинов. Даже те, кто давно построил себе дома, принялись разбирать настилы и устраивать под ними отопление по дворцовому образцу. Для ящеров защита от холода была насущной необходимостью.

Лакрак сидел один в большом тронном зале.

Стояло раннее зимнее утро. Хотя Заоль и заменила все ставни светопроницаемыми, солнце ещё не поднялось, и в зале царил густой полумрак. Лишь свет факелов, которые слуги оставляли гореть снаружи, проникал внутрь.

Зато благодаря прославленному ондолю даже в самом просторном помещении дворца воздух оставался тёплым.

До появления придворных было ещё далеко. Лакрак и сам не понимал, почему сегодня проснулся так рано.

— Хм...

От его негромкого покашливания по пустому залу прокатилось эхо.

Государство процветало. Эльфы обосновались на северном побережье; люди Мехаграда успешно торговали и богатели; на южных островах раколюды переняли у ящеров способы добычи руды и принялись разрабатывать месторождения.

И всё же короля не покидало беспокойство.

Он начал подозревать, что сумел создать государство, но вовсе не обязательно способен им править.

«Кто бы мог подумать, что удержать страну сложнее, чем основать её».

Лакрак всегда верил, что справится с любой трудностью, которая встанет перед ним. До сих пор так и происходило. Но Чёрная Чешуя стала огромной, и неприятности возникали одновременно в разных её концах, большей частью слишком далеко, чтобы он мог вмешаться лично.

«Не меньше, чем от внешних врагов, нужно защищать страну и изнутри...»

Именно это и было самым трудным.

Когда Лакрак объединял племена ящеров и оттеснял другие народы, разделение на своих и чужих служило превосходной стратегией. Оно делало всё понятным. Но после образования государства прежний подход начал оборачиваться проблемами.

«Все прочие расы, кроме людей, боятся ящеров».

Изгнать остальных из Чёрной Чешуи было невозможно. Значительную долю населения составляли представители других народов: они охотились, собирали плоды, возделывали поля. Их поселения были меньше ящерских, но ящеры собирали налоги и с них.

«Страх помогает править, но далеко не всегда».

Большинство соседних племён признали верховенство ящеров и смирились с ним. Другие не желали признавать поражение и то и дело испытывали власть Чёрной Чешуи на прочность.

Пока каждый такой вызов заканчивался победой короля. Стоило появиться признакам мятежа, опытные военачальники собирали отряды и громили даже многократно превосходивших их числом противников. Под покровительством бога Лакрак надеялся побеждать и впредь.

Но всякий раз государство теряло подданных других рас. Значит, слабело само.

Либо покорись, либо сражайся. Третьего не дано.

Страх мешал людям стать своими. Пока соседние державы увеличивали население, Чёрная Чешуя рисковала сама себя обескровить.

«Хм...»

Лакрак перебирал возможные решения. Если бы все подданные поклонялись Синему Жучиному богу, восстаний, вероятно, стало бы меньше. Но веру нельзя внушить одним приказом. Особенно трудно заставить народ полюбить бога, ещё несколько лет назад дозволявшего его угнетать.

Прежде чем привести всех к одной вере, следовало найти способ объединить их сердца.

— Неужели мало просто жить на одной земле? — пробормотал Лакрак.

— Мало, — ответил знакомый голос.

Лакрак поднял голову.

Перед ним стоял ящер.

— Ведь даже живя на одной земле, люди не обязательно живут в одном времени.

Дверь не открывалась. Незнакомец будто просто вышел из-за колонны. У него не было одной руки, а морщинистая, потускневшая чешуя выдавала глубокую старость. И всё же его силуэт странно мерцал голубоватым светом.

Лакрак вскинул голову от изумления. Это лицо он знал.

— Звездолов!