Цивилизация Мудрецов (Новелла) Том 0 Глава 72 Штурм крепости

Один из защитников выглянул из-за зубца крепостной стены и крикнул вниз:

— Они опять строят безоружных в колонну!

Лакрак повернулся к своему помощнику Квезлю:

— Как думаешь, чего они добиваются?

— Трудно сказать. Может, хотят завалить подъём телами, чтобы уменьшить уклон? Мы выяснили, что вампиру достаточно укусить представителя другого народа, чтобы получить нового бойца. Пополнять войска им проще, чем кому бы то ни было, но ведь и они не могут бесконечно увеличивать армию. Полагаю, перед нами рабы.

Когда-то Квезль возглавлял последнее на полуострове племя ящеров, продолжавшее сопротивляться Лакраку. После поражения он проникся идеалами победителя, и его народ почти без потерь вошёл в племя Чёрной Чешуи. Теперь чёрной чешуёй обладал и сам Квезль.

— Даже с рабами так обращаться не следует, — заметил Лакрак.

— Согласен. Но, возможно, вампиры считают их чем-то ещё более низким.

— Например?

— Едой.

— Едой...

— Именно. Мы ведь тоже бросаем лишние припасы, когда те начинают мешать походу. Вампиры уже насытились в последней деревне сатиров. Теперь рассчитывают быстро пройти крепость, взять Мехаград и добраться до Оразена. В короткой кампании избыточные запасы ни к чему.

— Дело не только в этом, Квезль.

Тот вопросительно посмотрел на вождя.

— Помнишь, ещё недавно народы континента терпеть не могли ящеров?

— Конечно. Они считали нас чудовищами.

— А теперь наш главнокомандующий здорово потрудился. Говорят, он прошёл по землям Пламенного края и Красноплодья, уничтожая вампиров. И слухи о том, что ящеры спасут остальных от Белого Клыка, разошлись не только там, но и в Асбесте, Златоглазье и Пещерном крае. Многие верят, что Чёрная Чешуя победит.

— Вот оно что...

В этот момент к крепости снова побежали рабы.

Расстреливать безоружных было тяжело даже закалённым воинам. Однако Лакрак не отдал нового приказа, и комендант распорядился стрелять. Лучники высовывались из-за зубцов, выпускали стрелы и тотчас прятались обратно.

Один из рабов упал, но не умер сразу. Его крики долго разносились по склону, пока комендант сам не взял лук и не прекратил мучения несчастного.

— Теперь понимаю, — сказал Квезль. — Вампиры заставляют нас собственными руками убивать тех, кто надеется на наше спасение.

— Именно.

— Мы не можем открывать ворота каждому рабу, которого к нам гонят. Люди увидят, что их надежды напрасны, и оставшимися пленниками будет легче управлять. Если вампиры пожирают собственных рабов, те должны ненавидеть их до глубины души. Но когда исчезнет последняя надежда, ненависть уступит место отчаянию. Хитро придумано.

— Ничего ты не понял.

— Простите?

Лакрак улыбнулся:

— Потому ты мне в своё время и проиграл.

Квезль недоумённо уставился на него.

С крепостной стены окликнул комендант:

— Господин Лакрак! Они вывели уже третью колонну безоружных. Продолжать стрельбу?

— Пока не стрелять.

— Что?.. Слушаюсь!

Квезль вдруг понял, к чему клонит вождь.

— Господин Лакрак, нельзя! А если среди рабов спрятали вампиров? Руки могут быть вовсе не связаны, да и оружие легко утаить!

— Именно поэтому две первые колонны мы расстреляли. К тому же разве у нас нет способа распознать вампира?

— Серебро? Но некоторые из низших вампиров почти не чувствуют боли!

— Неужели тебя пугают даже такие ничтожные твари?

Квезль сжал кулаки.

— Не оскорбляйте меня! Дело не в моей храбрости. Мы рискуем всей крепостью ради каких-то полутора десятков пленников!

— Смотри шире, Квезль. Ты быстро считаешь и рассуждаешь логично, но не умеешь представить, что будет дальше твоего носа.

Квезль открыл рот, собираясь возразить, и тут глаза его сами собой распахнулись.

Внутри крепости появились голубые бабочки. Они кружились плавной спиралью, поднимаясь всё выше. Воины невольно провожали их взглядами. Такой знак мог означать только добрую весть, и даже у измученных защитников прибавилось духу.

Но Лакрак и Квезль понимали: бабочки явились не просто для поднятия боевого настроя.

— Раз сам бог дал согласие, спорить больше не о чем. Привратник! Открывай ворота!

— Есть!

— Впустить всех безоружных. Как только зайдёт последний, немедленно закрыть!

— Есть!

Едва ворота распахнулись, к ним стремглав бросился полурослик.

Лакрак вытащил серебряный меч из ножен на поясе Квезля.

— Проверишь спасённых лично. Если серебро ранит кого-то из них, это вампир, которого стоит опасаться. Если нет — либо низшая тварь, либо человек, рискнувший жизнью ради надежды на нас.

— ...Будет сделано.

— Господин Лакрак! — закричал сверху комендант. — Враг наступает!

— Открыть огонь!

Лучники вскочили и вновь осыпали склон стрелами.

— К воротам скачут лисолюды верхом на гигантских хорьках!

— Все безоружные уже внутри?

— Видите в проёме? Последняя — женщина-никс!

Лакрак обратился к привратнику:

— Закроешь, когда я вернусь.

— Но...

Не дожидаясь ответа, Лакрак вышел наружу. Одной рукой он схватил никса за запястье и швырнул внутрь крепости, а сам развернулся вполоборота и направил свободную ладонь на мчавшегося всадника-лисолюда.

Гигантский хорёк почуял угрозу и с яростным рыком прыгнул на Лакрака.

Из раскрытой ладони ящера ударила молния.

Бабах!

Увидев, как прямо перед воротами молния сразила вампира-лисолюда вместе с его хорьком, Шайвен досадливо цокнул языком.

— Чуть-чуть не успели!

Лакрак скрылся за воротами, и створки тут же захлопнулись. Остальные всадники, с таким трудом добравшиеся до крепости, полегли под стрелами.

Один из генералов опустился перед Шайвеном на колено:

— Моя вина, господин. Я не поверил, что ворота и вправду откроют, и упустил возможность.

— Не только ты. Я тоже такого не ожидал. Нам просто немного не повезло. Ничего не поделаешь, действуем по плану.

Ящеры Чёрной Чешуи стреляли из мощных составных луков, да ещё сверху, из укреплений. Потери были неизбежны. Зато, по сведениям Шайвена, крепость вмещала не больше двух тысяч защитников. Численное превосходство оставалось за вампирами.

«Я брал крепости не раз. И даже против равного по численности войска побеждал».

Шайвен положился на прошлый опыт.

— Продолжать наступление!

Он был уверен, что у вампирской армии есть огромное преимущество перед обычными войсками: в ней сражались представители самых разных народов.

Лисолюды ездили на свирепых гигантских хорьках. Эти звери уступали лошадям в скорости и выносливости, а кокату — в боевой пригодности, зато сами по себе были опасными хищниками. Конные стрелки-лисолюды годились для множества задач.

Кобольды обычно разводили гигантских кротов, бесполезных в бою. Но благодаря малому росту они становились неудобной мишенью для лучников. В открытом поле полагаться им было почти не на что, кроме численности, а вот при штурме крепости всё менялось: маленькие бойцы могли под стрелами протащить лестницы к стенам или доставить детали тарана к воротам.

Троллям из-за их огромного роста и веса практически не подходили никакие ездовые животные. Зато они обладали недюжинной силой. Превратившись в вампиров, тролли утратили знаменитую регенерацию, но сохранили крепкие кости и толстую шкуру. Если лисолюдов спасала скорость, а кобольдов — малый рост, тролли могли двигаться вперёд даже под вражескими ударами.

Никсы и сатиры составляли ядро войска. Верховая конница при осаде мало на что годилась, а эти бойцы прекрасно владели и луком, и копьём.

Вампиры четвёртого поколения по физическим возможностям несколько уступали своим предшественникам, однако каждый сохранял преимущества исходного народа. Именно такое разделение задач не раз приносило Шайвену победу.

«А если добавить ещё и силу вампирской крови...»

Представители третьего поколения, хотя бы десятники, были на ступень сильнее обычных бойцов той же расы. Кобольд-десятник обладал силой лисолюда, лисолюд — силой никса или сатира, а те, в свою очередь, не уступали троллям. Надень на таких тяжёлые доспехи, дай оружие покрупнее — и получится грозный противник.

«Мы обязательно победим».

Увы, Шайвен жестоко заблуждался.

Наблюдая за полем боя, Сонун подумал:

«Как и ожидалось, Шайвен понятия не имеет, как штурмовать горную крепость. В нынешнем поколении почти никто не воевал у таких укреплений».

Разве что Лакрак со своими воинами успел приобрести соответствующий опыт. Ведь крепости возводили по его приказу.

Когда Лакрак вместе с Заоль строил первое укрепление — то самое, где сейчас шёл бой, — они тщательно продумали каждую деталь, намереваясь затем строить остальные по этому образцу. Заоль занималась инженерными и природными условиями, а Лакрак пытался представить себя на месте вражеского полководца и найти все возможные способы взять крепость. После завершения строительства он даже привёл воинов и устроил учебный штурм.

Результат оказался однозначным: Лакрак остался чрезвычайно доволен.

«Пытаться взять такую крепость наскоком — худшая из идей».

Поле боя подтверждало вывод Сонуна.

Вперёд бросились тролли и конные лисолюды. За ними шли бойцы других народов, вперемешку с вампирами-кобольдами. В самом распределении сил был смысл. Ошибки начались дальше.

Едва со стен хлынул дождь стрел, никсы и сатиры принялись стрелять в ответ. Но составные луки ящеров били дальше, а преимущество высоты оказалось решающим. Большинство вампиров падали на крутом склоне, даже не добравшись до подножия стен. Редкие стрелы, долетавшие до крепости, били по камню: защитники давно успевали скрыться за зубцами.

Тролли и всадники-лисолюды, которым посчастливилось пережить обстрел, пытались карабкаться на стену. Но у высоты имелось ещё одно преимущество помимо крутизны подъёма.

Ящеры брали приготовленные камни размером с человеческую голову и сбрасывали их вниз. Камни дробили черепа троллей и гигантских хорьков. Те же валуны, продолжая катиться по склону, сбивали с ног кобольдов и швыряли их по сторонам словно кукол.

Нехватки стрел или камней защитники не боялись. Они заранее знали и о приближении армии, и о её численности.

Единственное, что ещё оставалось у наступающих, — старшие поколения вампиров.

«Но даже с их способностями...»

Десятники и сотники, наделённые невероятной физической силой, прорывались сквозь стрелы, уворачивались от камней и порой добегали до ворот. Однако ни один не успевал даже коснуться створок.

«Потому что на нашей стороне Громовой Ящер».

Грохот!

Лакрак протянул руку. Очередной вампир, чудом добравшийся до ворот, рухнул наземь, выпуская белёсый пар изо рта, носа и глаз.

Сам Лакрак стоял со своей трубкой, не спеша раскуривая душистые травы, и с откровенным пренебрежением поглядывал на врагов. Он берег силы, расходуя их лишь там, где это требовалось, и потому выглядел совершенно бодрым.

От трёх тысяч четырёхсот вампиров в считаные мгновения осталось на шестьсот меньше.

У подножия стен трупы уже лежали в несколько слоёв. Как и надеялся Шайвен, подъём постепенно становился менее крутым. Вот только пользы от этого было немного: теперь даже не факт, что оставшихся двух тысяч восьмисот бойцов хватит на взятие крепости, если всех до единого бросить в лобовую атаку.

В наступающих рядах началось замешательство. Солдаты, которых подталкивали вперёд стоявшие сзади, вдруг останавливались и пытались повернуть назад.

— Не сметь выходить из строя! Беглецам отрубать головы!

Генералы Шайвена кричали наперебой, и угрозы немедленно приводили в исполнение: своим же вампирам сносили головы за попытку отступить.

Шайвен не мог заставить себя остановить штурм.

«Я понимаю, о чём он думает, — рассуждал Сонун. — Отступить, перегруппироваться и снова наступать — значит повторить весь кровавый путь, который только что проделали первые ряды. А сейчас войска хотя бы добрались до стен. Но хороший полководец признал бы, что крепость таким способом не взять, и приказал отходить, пока не поздно».

Сонуна настораживало лишь одно: вмешается ли в битву Чолуби? Похоже, тот намеревался выждать до последней минуты.

«Может, собирается задействовать свои силы, когда Шайвен бросит в бой последний резерв? Тогда он, наверное, ещё не заметил, что происходит у армии в тылу».

Сонун перевёл взгляд за спины вампиров.

Бедствия Шайвена только начинались.

Шайвен пришёл в бешенство: штурм шёл совсем не так, как он задумал.

«Проклятье, что делать? Если всё продолжится до рассвета, от армии ничего не останется!»

К нему подбежал гонец.

— Господин Шайвен! Срочное донесение!

— Выкладывай!

— В полутора днях пути от нас обнаружены объединённые силы троллей, сатиров и всадников Чёрной Чешуи на кокату. Они идут по нашим следам!

— ...Что?

Полтора дня — вроде бы далеко. Потому преследователей и не заметили. Но когда передний край вот-вот рухнет, расстояние внезапно перестаёт казаться большим.

«Отступить? Нельзя. Мы уже потеряли слишком много людей. Если с одной стороны ударят преследователи, а с другой — гарнизон, нас сомнут. Нет, крепость бросать поздно. Нужно любой ценой взять её и закрепиться внутри».

Отослав гонца, Шайвен погрузился в тяжёлые мысли.

Внезапно он ощутил что-то горячее на верхней губе и подбородке. Вздрогнув, он провёл по лицу тыльной стороной ладони.

«Кровь из носа?»

С тех пор как стал вампиром, у него ни разу не шла носом кровь: сердце у вампиров билось медленно и слабо.

«Неужели это знамение? Недоброе...»

Он попытался разгадать волю своего бога.

— Господин Шайвен! Беда!

— Чего тебе?! — рявкнул он на солдата, посмевшего прервать размышления.

— П-простите...

— О вражеских войсках в полутора днях пути я уже слышал. Убирайся!

— Н-нет, господин! Дело не в них!

— Что ещё?

— Рабы нападают на наших солдат!

Пленников вампирской армии держали со связанными руками, велев сидеть на корточках в отведённых местах. Рядом стояли часовые, но большинство бойцов забрали на штурм, так что охрана сильно поредела.

Рабам удавалось перешёптываться, прячась от взглядов стражников. В темноте почти нельзя было различить собеседников, зато их разговор быстро привлёк общее внимание.

— Кажется, бой уже начался.

— А тех, кого увели, куда дели?

— Поубивали, наверное.

— Нет. Не всех.

— Ты что-то знаешь?

— Постойте, это же тот парень, которого с четвёртой группой увели! Он только что вернулся. Ты ведь оттуда?

В темноте шевельнулся чей-то силуэт.

— Да. Я сам видел.

— Что видел?

— Ворота.

— Какие ворота?

— Я видел, что делают вампиры. Выстраивают пленников и приказывают бежать к крепости Чёрной Чешуи.

— О боги...

— Там же верная смерть! Откуда ящерам знать, кто враг, а кто раб?

Силуэт кивнул.

— Вот и первые две группы, похоже, погибли. А третья...

— Что третья?

— Ну, говори!

— Они вошли в крепость. Ящеры открыли им ворота! Над стенами вдруг закружились голубые бабочки — и ворота распахнулись.

Наступила тишина. Пленники пытались осмыслить немыслимое.

— Врёшь ведь?

— Зачем бы ящерам?..

— Не знаю. Но всех из третьей группы спасли. Потом начался бой, и нас, четвёртых, погнали обратно. Поэтому я...

Рассказчик вдруг выпрямился во весь рост.

— Эй, сядь! Что ты творишь?

— Вон караульный, не видишь?

— ...Я хочу сражаться, — произнёс он. — Ящеры открыли ворота перед самым носом у врага, чтобы спасти нас. Значит, слухи были правдой!

Слова пробудили надежду, которую каждый пленник до сих пор прятал глубоко внутри — боясь снова обмануться.

— Поднимайтесь, — сказал человек в темноте.

— А зачем? Ящеры ведь и так за нас сражаются.

— Если победят вампиры, мы погибнем. Жалко, как рабы.

— Но ведь могут победить ящеры!

— Тогда нас спасут. Но мы всё равно останемся жалкими рабами, которых пришлось спасать.

— ...И как этого избежать?

— Сражаться, как ящеры Чёрной Чешуи. Погибнешь в бою — погибнешь воином. А если выживешь, будешь знать, что защищал тех, у кого не хватило смелости подняться.

— Он прав, — тихо отозвался кто-то.

Один за другим пленники вставали.

Услышав шорох, вампир-часовой оглянулся:

— Эй! Вы там что затеяли?

Он сделал шаг ближе и поднял факел, чтобы разглядеть рабов.

В ту же секунду пленники бросились на него.