Цивилизация Мудрецов (Новелла) Том 0 Глава 81 Встреча со старшим братом

— Отвезите меня к старшему брату.

— Простите?

— Я не умею ездить на кокату, поэтому прошу вас, министр охоты, взять меня с собой.

Деанин отрицательно покачал головой.

— Исключено, ваше высочество. Каждая минута на счету. Сейчас мне не до того, чтобы присматривать за вами.

— Подумайте как следует, Деанин. Я вовсе не предлагаю ничего бессмысленного.

Кайл поднял на него большие, ясные глаза.

«Он что, угрожает мне? Намекает, что, если Ночное Небо действительно охотится за принцем Васеном, меня обвинят в том, что я позволил ему уехать? И потому я обязан слушаться?»

Деанин нахмурился.

«Нет. Дело не в этом».

Лишь теперь он окончательно перевёл дух.

— Я понял.

— И что именно?

— Если Ночное Небо и впрямь желает смерти старшего принца, значит, хочет передать право престолонаследия одному из его братьев.

В последние годы Ночное Небо редко являло чудеса. Но в том, что божественная воля вмешивалась в судьбы правящего дома Чёрной Чешуи, сомнений не было.

— Полагаю, Ночное Небо предпочло бы видеть наследником не первого принца, а третьего. Если только я не ошибаюсь.

— Вот как? Значит, вы придерживаетесь такого мнения, министр?

В ответе Кайла Деанину почудилось что-то странное, но принц тут же продолжил:

— Как бы ловко Ночное Небо ни заманивало Мануна, если я окажусь рядом с братом, причинить ему вред будет куда сложнее. Лапы и челюсти Мануна не отличаются особой точностью. Одно неверное движение — и королевство лишится сразу двух принцев.

— Да. Я подумал о том же.

Деанин, правда, не знал, позволительно ли вот так идти наперекор замыслам божества. Но время для подобных раздумий было неподходящее.

«А может, Ночное Небо даже обрадуется. Не каждый день встречается принц, который так хорошо понимает волю бога. И потом, разве это единственный возможный случай? Не станет же божество укорять человека за желание выжить».

— Тогда я немедленно съезжу за охотниками и приведу кокату.

— Я подожду здесь. Брат выехал совсем недавно, мы ещё успеем его догнать.

Деанину оставалось только надеяться, что принц прав.

— Ваше высочество, кажется, нам сюда.

— «Кажется»? — усмехнулся Васен. — Да тут и с закрытыми глазами не собьёшься со следа.

Манун достигал двадцати пяти метров в длину, хотя деревья в горах были намного выше его плеч. Королевские угодья тянулись через горные хребты далеко за Мехаград, вплоть до центральных областей материка. Затаись Манун где-нибудь в лесной глуши, отыскать его оказалось бы непросто.

Но зверь, похоже, решил наверстать всё, чего был лишён прежде, и устроил по дороге настоящий разгром. На каждом шагу валялись переломанные деревья, а там, где задевал землю его хвост, оставались глубокие борозды. Не заметить такой след сумел бы разве что слепой.

Васен прекрасно понимал Мануна.

«Больше ста лет просидеть в саду — тут любой заскучает. Видать, давно ему хотелось размять кости».

Сад у Мануна был огромный — по меркам остальных обитателей дворца. Самому же зверю хватало нескольких шагов, чтобы пересечь его от края до края. Неудивительно, что тот чувствовал себя в тесноте.

«И как только столько времени терпел? Молодец, ничего не скажешь».

Треск разрываемого дерева вспугнул лесных птиц, а следом прогремел тяжёлый удар.

Бух!

Над верхушками поднялось облако пыли.

— Похоже, добрались. Не так уж далеко он забрался.

Перевалив через холм, охотники увидели Мануна. Тот свернулся кольцами и мирно спал. Во сне он шевельнул хвостом, сломал очередное дерево, мельком взглянул на него, сладко зевнул и опять задремал.

— Ха! А я-то считал его обыкновенной скотиной. Нет, не зря в нём течёт кровь Громового владыки!

Остальные участники охоты энтузиазма принца не разделяли. Даже отсюда, на почтительном расстоянии, размеры Мануна внушали им ужас. Во дворце, подогретые вином, они храбро вызвались ехать с Васеном, но теперь, при виде исполинского зверя, похмельное осознание опасности настигло их раньше самого похмелья.

— В-ваше высочество... Что будем делать?

— Разбудим его и погоним обратно ко дворцу. Что же ещё?

Лица спутников вытянулись. Впрочем, отпрыскам знатных семей смекалки было не занимать.

— У меня есть другое предложение.

— Слушаю.

— Он, похоже, набегался вволю и уснул от усталости. А по дороге мы не видели ни одной задранной туши. Может, поймать оленя или кабана и заманить его едой?

— Хм. Неплохая мысль.

Васен повернулся к товарищам:

— Я останусь следить, чтобы Манун не проснулся и не ушёл дальше. А вы добудьте ему что-нибудь на закуску.

В другое время молодые вельможи наверняка поморщились бы от такого поручения. Теперь же они радостно подстегнули своих кокату и поспешили вниз по склону.

Васен презрительно фыркнул им вслед.

«Перетрусили, голубчики. Хорошо, если совсем не сбегут под первым же предлогом. Скорее всего, будут тянуть время, пока не подоспеют егеря или королевская стража».

Особых надежд на товарищей он и не возлагал.

«Да и какой смысл приводить Мануна, если придётся воспользоваться чужой помощью? Никто ведь не признает это моей заслугой».

Мысль о признании заставила его ненадолго задуматься.

В детстве Васена мало заботило, хвалят его или нет. Отец и мать, придворные дамы и сановники, кичившиеся своей учёностью, наперебой восхищались каждым его достижением.

Но он подрос, появились младшие братья, и постепенно Васен понял: все эти похвалы доставались ему по праву рождения, а не за его собственные заслуги.

Особенно многому его научил третий брат — именно благодаря Кайлу Васен увидел разницу между вежливым восхищением и настоящим признанием.

«Когда люди по-настоящему признают чьи-то способности, они не обязательно восторгаются во весь голос. Не осыпают человека приятными словами. Настоящее признание выглядит иначе».

Он впервые увидел это на занятиях с Лавюном, когда учился вместе с братьями. В тот день они разбирали богословский трактат Сайрана Муэля «Ночное Небо». Прочитав отрывок, Лавюн задал принцам несколько вопросов.

Младший Кайл долго молча смотрел в книгу, а потом поднял голову:

— Учитель Лавюн, вы сказали, что Ночное Небо всеблаго?

— Да?

— И всемогуще, и всеведуще?

— Совершенно верно, ваше высочество. Вас что-то смущает?

— Мне просто любопытно. Если Ночное Небо действительно всемогуще и при этом желает всем добра, отчего же оно допускает войны, боль, горе и несчастья?

— А... Ну... Видите ли...

Лавюн замолчал. Даже Васен понял причину его замешательства: ответа у наставника не было.

Он не стал лукавить.

— Простите, ваше высочество. Я не служу жрецом Ночного Неба и не настолько хорошо разбираюсь в богословии. К следующему уроку постараюсь найти ответ.

В тот день наставник велел принцам читать самостоятельно, а сам долго сидел, нахмурившись и глядя в окно. Потом закончил занятие раньше обычного.

Вот это и было подлинное признание.

И больнее всего Васену было сознавать, что за всю жизнь он ни разу не заслужил ничего подобного.

С тех пор учёба наскучила ему. Он начал искать себя в рискованных, безрассудных затеях. Стоило наследному принцу выкинуть что-нибудь из ряда вон выходящее, как люди забывали о придворной лести и обнаруживали настоящие чувства. Это не было признанием — зато хотя бы было искренним.

«Знаю, что поступаю неправильно. Но...»

При дворе Васена считали недалёким. И напрасно: он обладал острым чутьём, какое бывает у прирождённых охотников. Именно поэтому он так легко замечал в глазах окружающих скрытый упрёк.

Ты не годишься в наследники. Из тебя не выйдет короля.

«И что мне теперь прикажете делать? Я ведь не выбирал, кем родиться».

На людей, которые смотрели на него подобным образом, Васен порой обрушивал злые шутки, но не питал к ним ненависти. Он ненавидел других: тех, кто объявлял его достойным престола только потому, что он родился первым, кто лицемерной лестью пытался выторговать себе выгоду.

Став королём, Васен, возможно, сумел бы отличить одних от других и воздать каждому по заслугам. Беда в том, что, заглядывая в зеркало, он и сам видел: наследника из него не получилось. И короля тоже не получится. Собственные глаза смотрели на него с тем же молчаливым укором.

«Я не уверен в себе. Ну и пусть».

Он решил вернуть Мануна в одиночку.

Никто не любит, когда его будят. Васен рассчитывал разозлить зверя, заставить погнаться за собой и таким образом увести к дворцу. Манун, конечно, огромен, зато кокату принца отличался необыкновенной резвостью, да и сам Васен прекрасно держался в седле.

А если всё-таки не справится — что ж, можно довериться Ночному Небу.

«Заодно и проверим, достоин ли я стать королём».

Васен натянул поводья и направил кокату к спящему чудовищу. Птица оглянулась на хозяина, словно желая удостовериться, что тот не шутит. Но принц слегка тронул её пятками, и она покорно двинулась вниз.

Так бы всё и случилось, если бы его не окликнул Кайл.

— Брат! Остановитесь!

Едва кокату Деанина замер, Кайл соскочил на землю. Приземлился неловко, вскрикнул и присел, обхватив лодыжку.

— Ай, вот досада!

— Ваше высочество! Вы не ушиблись?

— Кайл!

— Ничего страшного. Кажется, подвернул ногу.

Васен перевёл взгляд с брата на Мануна, тяжело вздохнул, спешился и кинулся к мальчику.

— Министр, зачем вы притащили сюда ребёнка?

— Видите ли, ваше высочество...

— Ладно. Знаете сторожку лесника на том хребте?

— Конечно.

— Тогда сходите туда.

В горной сторожке всегда держали припасы для путников, в том числе средства от ушибов, чистые повязки и ткань для шин. Васен часто охотился в здешних горах, а Деанину полагалось знать их хотя бы по должности.

— Сейчас вернусь, — сказал министр и поспешил к сторожке.

— Ну-ка, малыш, покажи. Осторожнее нужно быть.

Кайл дождался, пока Деанин скроется за деревьями вместе с кокату, и улыбнулся.

— Со мной всё в порядке, брат.

— Что?

— Я не подворачивал ногу. Просто хотел, чтобы Деанин не слышал нашего разговора. Вот и притворился.

— Что ты сказал?

Васен прищурился. Кайл легко подпрыгнул несколько раз на обеих ногах, демонстрируя, что совершенно здоров.

— Какого разговора? И вообще, зачем ты сюда приехал? Не можешь же ты не понимать, что Манун совсем рядом и это опасно.

— Именно потому я и приехал.

— Тогда объясни.

Кайл пересказал всё, о чём говорил Деанину: как обнаружил следы древоточцев в брёвнах ограды Мануна; как понял, что без этих повреждений зверь не смог бы выбраться бесшумно; как пришёл к выводу, что кто-то устроил побег нарочно, но сделал это способом, недоступным простому смертному. Иными словами, Мануна вывела из дворца сама воля Ночного Неба.

Васен помрачнел.

— ...Ты хочешь сказать, Ночное Небо собирается меня убить?

— Возможно, именно так следует понимать случившееся. По крайней мере, Деанин, кажется, поверил в это безоговорочно.

— И решил, что, пока ты рядом со мной, мне ничего не грозит.

— Да. Так будет безопаснее.

Васен почувствовал одновременно горечь и гордость. Перед ним стоял младший брат, достоинства которого было невозможно отрицать.

— ...Но тогда зачем тебе всё это?

— О чём вы?

— Если ты прав, достаточно ничего не делать — и королём станешь ты. Старший брат погибнет, второй уже посвятил себя служению Ночному Небу, и наследником естественным образом объявят тебя. Неужели ты сам не хочешь на престол, малыш?

Кайл смущённо улыбнулся.

— Хочу.

— Вот видишь. И никто не посмеет осудить такое желание: у тебя есть все основания на это надеяться. Так зачем же ты приехал?

Кайл посмотрел вниз, туда, где спал Манун.

— Знаете, что я заметил?

— Что же?

— Если верить старым летописям, замыслы Ночного Неба почти никогда не терпят неудачи. Чего бы оно ни пожелало, всё сбывается.

— Так ведь...

— Но не потому, что оно бог. Взгляните на богов других стран. Они постоянно проигрывают, а потом хитрыми речами пытаются представить поражения победами. Особенно ясно это стало во времена короля демонов Шайвена.

— К чему ты клонишь?

— Раз другие боги ошибаются, значит, и Ночное Небо теоретически может ошибиться. Просто оно готовится тщательнее. Возможность натравить на вас Мануна была лишь одним из его ходов.

Васен широко распахнул глаза. Кайл продолжил:

— Следующий ход — например, оставить нас вдвоём в этом лесу. Когда я упал, вы сразу бросились ко мне. Будь у меня при себе отравленный кинжал, вы не успели бы защититься, даже несмотря на мой возраст. Разве у Ночного Неба всего два возможных хода? Допустим, вы сумеете вернуть Мануна. Но успехом это уже не назовёшь: королевской страже пришлось оставить дворец и отправиться за беглецом. За это с вас могут потребовать ответить. Если при поимке погибнут люди, их гибель тоже могут поставить вам в вину и лишить титула наследника. Я ещё слишком мало знаю о мире, но уверен: найдутся и другие возможности. И всякий раз, когда я замечу подобный замысел, я предупрежу вас.

— Ты... — голос Васена дрогнул. — Хочешь отвергнуть все эти возможности, которые дарует тебе Ночное Небо? Одну за другой?

— Да. Именно так.

— Зачем? Даже оставив в стороне твоё желание стать королём... Тебе не страшно противиться Ночному Небу?

Кайл посмотрел на брата своими чёрными, как смоль, глазами.

— Нет. Потому что я понимаю, чего желает Ночное Небо. Пути, которые оно приготовило, действительно ведут меня к престолу, но каждый требует предать себя и причинить вам вред. Я откажусь от них и найду лучший путь: такой, на котором вы не пострадаете, а Ночное Небо останется довольно.

— И что же это за путь?

— Я намерен отвергнуть все приготовленные им планы и осмелиться попросить об ином.

— Говори.

Кайл посмотрел брату прямо в глаза.

— Брат, уступите мне право наследовать престол.

Васен замер. А затем расхохотался — так заразительно, что схватился за живот и уселся прямо на землю.

Кайл явно не ожидал подобной реакции.

— Брат?

— Прости, малыш. Уж очень смешно вышло.

— Что же здесь смешного?

Васен только покачал головой. Он мог бы ответить.

«Я смеюсь от радости. Ты мудрее всех нас, а всё равно ни за что не свернёшь с честного пути. Как тут не радоваться?»

Но старшему брату не пристало так откровенно изливать чувства. Поэтому Васен лишь вытер выступившие от смеха слёзы.

— Малыш... Нет, Кайл.

— Да?

— Пусть будет по-твоему.

Васен не сомневался: если кто и заслуживает престола, так это младший брат, которого он сам безоговорочно признавал достойным.