Цивилизация Мудрецов (Новелла) Том 0 Глава 84 Министр технологий

Впрочем, от намерения назначить дворфа министром технологий Кайл тоже отказываться не собирался.

— До сих пор эту должность занимали ящеры, — заговорил Салусин О. — Начиная с почтенной Заоль, первой главы ведомства, сменилось немало достойных служителей. И вдруг вы хотите назначить дворфа? Да ещё бывшего раба!

— Странные речи, министр управления. С каких это пор для министра технологий важна принадлежность к определённому народу? По вашим словам выходит, что прежних министров назначали лишь за то, что они были ящерами, хотя ничего не смыслили в ремесле. Неужели вы так думаете и о почтенной Заоль?

Салусин низко поклонился.

— Я вовсе не это имел в виду, ваше величество.

— Значит, согласны, что Заоль и все её преемники получили пост благодаря искусству мастера и глубоким познаниям в механике, а не своему происхождению?

— Да, но ведь все они...

Салусин хотел заговорить об обычаях и непрерывной традиции, по которой должность переходила от одного ящера к другому. Однако Кайл его опередил:

— ...были ящерами. Конечно. Мне не довелось познакомиться с каждым из них, но, очевидно, в прежние времена лучшими мастерами оказывались именно ящеры. На этот раз вышло иначе — вот и всё.

Кайл подчеркнул заслуги прежних правителей и их назначенцев. Возражать на этом основании стало трудно.

— Но я сомневаюсь в способностях этого человека.

— Я лично их проверил.

— Прошу простить дерзость, ваше величество, однако при назначении даже на одну должность из числа правых придворных служителей следовало бы прислушаться и к мнению министров.

Кайл кивнул.

— Хорошо. Министр управления, известно ли вам, что такое высота небесного полюса?

— ...Известно.

— Объясните.

— Это угол, под которым над горизонтом наблюдается северный полюс небесной сферы.

— А какова высота небесного полюса в Оразене?

Салусин помрачнел.

Высота полюса связана с географической широтой, а знание небесных координат позволяло в том числе рассчитывать восходы и закаты. Астрономия и арифметика входили в обязательное образование аристократа, поэтому Салусин знал определение. Но конкретного значения на память не помнил.

Ему на помощь поспешил министр астрономии:

— Я могу ответить, государь.

— Говорите.

— Тридцать два с половиной градуса.

Сановники облегчённо перевели дух. Они решили, что король собирался подловить министра и предоставить дворфу возможность блеснуть заготовленным ответом. К счастью, астроном справился.

Но испытание только начиналось.

— Тогда вы, верно, знаете высоту полюса в Зарине и Маганене?

— ...Прошу прощения?

— Я спрашиваю о Зарине, эльфийском городе на далёком северном берегу, и о Маганене, поселении на крайнем юге.

— Этого я не знаю.

— А кто-нибудь ещё?

На сей раз даже министр астрономии, славившийся вычислительными способностями, не смог ответить. Он не знал точного расстояния между городами, да и широту Оразена когда-то попросту выучил наизусть.

До сих пор молчавший Румп заговорил, не поднимая головы:

— Позвольте мне ответить.

— Говори.

— Высота полюса в Зарине составляет тридцать семь с половиной градусов, а в Маганене — тридцать градусов.

— Объясни свой расчёт.

— Высота полюса меняется на один градус через каждые двести пятьдесят ли. Зарин расположен на тысячу двести пятьдесят ли севернее, поэтому к величине для Оразена я прибавил пять градусов. Маганен находится на пятьсот семьдесят пять ли южнее, поэтому вычел два с половиной градуса.

Кайл одобрительно кивнул.

— Верно. Ты сумел ответить там, где министры оказались бессильны.

Министр астрономии выступил вперёд:

— Но разве можно выбирать министра по одному вопросу и ответу?

Было ясно, что признавать поражение он не собирается.

Кайл с трудом сдержал улыбку.

— Хорошо. Тогда ещё задача. Представим круглое рисовое поле диаметром в двенадцать шагов. Чему равна его площадь?

Министр немного подумал.

— Нужно возвести радиус в квадрат и умножить на три. Получится сто восемь квадратных шагов.

— А ты что скажешь, Румп?

— Приблизительно сто тринадцать квадратных шагов.

Ответы разошлись. Астроном презрительно усмехнулся:

— Этот дворф неверно определил отношение длины окружности к её диаметру.

— Не думаю, — возразил Румп. — Вы получили сто восемь лишь потому, что приняли число пи равным трём, верно?

Кайл обратился к дворфу:

— А чему равно число пи, по-твоему?

— Оно больше трёх, но меньше четырёх.

— Правильно.

— Но, ваше величество! — возмутился министр астрономии. — В «Трактате по алгебре» почтенной Заоль сказано...

— Что оно равно трём. Знаю. Однако новые арифметические труды, привезённые из других стран, доказывают расчётами, что число это больше трёх и меньше четырёх. Похоже, вы давно не следили за развитием науки.

Затем Кайл задал ещё несколько вопросов. Каждый раз министр астрономии либо допускал небольшую ошибку, опираясь на устаревшие сведения, либо отвечал позже Румпа. В конце концов ему пришлось отступить.

— ...Я недооценил учёность малых держав.

— Тогда просто усерднее учитесь. Стыдиться тут нечего, — заметил Кайл.

В Большом зале повисла гнетущая тишина. Король откашлялся.

— Кхм. Полагаю, вопрос решён?

— Нет, ваше величество.

Разумеется, это снова был Салусин.

— Признаю, что у этого человека необычайные познания. Однако вы сказали, что он из рабов?

Кайл кивнул.

— Я навёл справки. Его отец был уроженцем Пламенного края, а мать служила рабыней в доме одного из прежних министров технологий в Оразене. Отец покинул семью, мать вырастила мальчика одна. Румп оказался удивительно искусным мастером и часто бывал при дворце, выполняя мелкие поручения прежнего министра. Нигде он официально не учился, но того, что усвоил, наблюдая за работой других, вполне достаточно, чтобы не уступать чиновникам инженерного ведомства. Неужели из-за одного лишь рабского происхождения мы должны закрыть перед ним дорогу?

Салусин покачал головой. Здесь проходила черта, за которую он отступать не собирался.

Министерство технологий находилось почти в самом конце придворной иерархии — чуть выше охотничьего ведомства. Оно отвечало за изготовление разнообразных инструментов и машин, нужных дворцу. Большинство работников были ремесленниками, не пользовавшимися особым уважением.

По большому счёту влиятельные ящеры-аристократы могли бы без труда уступить такую должность. Но это было первое заседание при новом короле, и Салусин чувствовал: уступка, кажущаяся пустяковой, определит расстановку сил на годы вперёд.

— Нет. Этого нельзя допустить.

— Потому, что он низкого происхождения?

— Именно.

Салусин распрямился.

— Низкое положение этого дворфа — не случайная прихоть. Вы, ваше величество, сидите на престоле, потому что в ваших жилах течёт кровь великого Громового владыки. Мы, министры, служим вам, потому что наши предки сражались плечом к плечу с ним. И рабское положение дворфа имеет столь же вескую причину. Дворфы до последнего были врагами ящеров Чёрной Чешуи. Даже после основания королевства они вынашивали мятежные замыслы. Этот человек — потомок того народа.

Сановники смотрели на Салусина с восхищением.

Его довод связывал положение всех присутствующих с правом наследования. Чтобы отвергнуть его и оставить дворфа в совете, королю пришлось бы, казалось, усомниться в законности собственного трона.

У Кайла имелись иные взгляды на происхождение и заслуги, но сейчас ему нужно было победить прежде всего в споре.

— Разве вы забыли о долге правителя заботиться о подданных? В древности воин Татар вступил в бой с десятью троллями ради спасения полурослика, а Громовой владыка отворил ворота. Если перед нами столь одарённый дворф, почему нельзя сделать для него исключение?

— Стоит уступить один раз, и остановить последствия будет невозможно. Если министрами начнут назначать не только ящеров, кто в конце концов останется рядом с вами, ваше величество?

«Очевидно, те, кто не является ящером», — подумал Кайл.

Он вообще сомневался, что только представители его народа способны хорошо исполнять государственные обязанности. Талант следовало использовать независимо от происхождения. К тому же слова Салусина оскорбляли левых придворных служителей, многие из которых принадлежали к другим народам и заботились о ежедневной жизни дворца.

Но ящеры-аристократы, похоже, услышали именно то, что хотели услышать. Они дружно поклонились и заговорили наперебой:

— Ваше величество, умоляем, одумайтесь!

— Просим вас пересмотреть решение!

Кайл не стал скрывать недовольства.

— Хорошо. Мне нужно время, чтобы всё взвесить. А пока я назначу Румпа обычным чиновником инженерного ведомства. Против этого вы тоже возражаете?

Когда король предложил компромисс, министры принялись обмениваться взглядами, по-прежнему стоя со склонёнными головами.

Инженерное ведомство считалось непрестижным: там работали почти исключительно мастера, и продвижение по службе было затруднено. Возможно, решили сановники, король с самого начала не намеревался ставить дворфа во главе министерства, а лишь хотел выхлопотать для него приличную должность.

Окончательное решение, как всегда, выразил Салусин:

— Нет, ваше величество. В инженерном ведомстве издавна служат ремесленники. Если этот человек настолько искусен, можете назначить его туда по своему усмотрению.

— Хорошо. Румп, ты слышал решение. На сегодня свободен.

— Повинуюсь, ваше величество.

Не успел дворф уйти, как Кайл перешёл к следующему вопросу.

— Теперь о предстоящей церемонии затмения...

В тот день не нашлось ни одного пункта повестки, к которому министры могли бы отнестись легкомысленно.

Шун Лак Оразен, второй сын покойного короля Анпхёна, сидел один на просторной веранде храма Ночного Неба в Оразене.

Во время богослужений она заполнялась жрецами и паломниками, съехавшимися со всех концов страны. Но сейчас стояла глубокая ночь, и вокруг было пусто.

Обычно Шун к этому часу уже спал. Сегодня, однако, мысли не давали ему покоя.

«Как такое вообще могло случиться?»

Приближалось солнечное затмение.

Для тех, кто знает причины и время этого явления, в нём нет ничего особенно удивительного. Шун прекрасно понимал, что затмение происходит, когда Луна на короткое время заслоняет Солнце. Подобные события заметны всем и потому тщательно записываются в летописях. На основе старых наблюдений можно рассчитать, когда и где случится следующее.

Но далеко не каждому доступны такие знания. Для непосвящённого внезапная тьма посреди дня — страшное, непостижимое чудо. И хорошо ещё, если люди ограничатся испугом. Найдутся те, кто увидит в затмении знамение, божественное предупреждение или мрачное предсказание будущего.

«Особенно среди последователей Ночного Неба. Для них затмение может выглядеть нарушением самого миропорядка».

Кто-нибудь способен даже воспользоваться страхом перед затмением, чтобы посеять в стране смуту.

Вот почему жрецы Ночного Неба издавна следили за движением светил и заранее предупреждали народ об астрономических явлениях. Стоило им объяснить, что должно произойти, и заверить, что событие не является особым проявлением божественной воли, как люди успокаивались.

«Поэтому наши наблюдения и предсказания обязаны быть точными».

Ошибка жрецов могла поколебать доверие народа к Ночному Небу.

Церковь никогда не полагалась исключительно на собственные расчёты: подобные церемонии проводили совместно с дворцом. Шун был ещё молод для жреца, но королевское происхождение сделало его удобным распорядителем предстоящего обряда — Церемонии солнечного затмения. Жрецы сочли, что его родство с королём пойдёт делу на пользу.

Да и сама обязанность не представлялась сложной. Распорядитель должен был сравнить три прогноза — храмовых жрецов-календаристов, королевской обсерватории и самого монарха, — выбрать верный и провести церемонию в назначенное время.

Прежде все три прогноза всегда совпадали.

«Тогда почему... почему на этот раз они разные?»

Расчёты храмовых жрецов и королевских астрономов полностью совпали.

А время, названное королём Кайлом Лаком Оразеном, оказалось на целых четыре часа позже.