Даже если попадёшь в историю о призраках, всё равно придётся идти на работу Том 1 Глава 126
Тело Ким Солыма мчалось по длинным, запутанным, как лабиринт, коридорам студии.
Гррррм.
Тесное помещение содрогалось от грохота, но Ли Джахон и на сей раз преодолевал его с немыслимой скоростью.
Даже истинный хозяин тела, наблюдавший за происходящим, точно через камеру видеонаблюдения, затаил дыхание и вспотел от напряжения при виде такой скорости, таких дерзких манёвров.
И вскоре...
– Дверь.
Идёт Съёмка
Показалась двустворчатая дверь с табличкой. Руководитель Ли Джахон без колебаний сломал замок и ворвался внутрь.
Бах!
За распахнутой ударом дверью...
— ...!
Открылась поразительно просторная студийная площадка.
Пространство настолько огромное, что давило одним своим размахом.
Однако главная сцена ток-шоу в центре...
...явно уже не могла служить по назначению.
— ...
Потолок, где прежде сияли огни, наполовину обрушился. Обломки разбитых ламп и металлоконструкций, пыль и крошево покрывали мебель на сцене и пол.
И сквозь образовавшиеся бреши продолжал сыпаться нескончаемый обстрел священного пламени.
Зрительный зал гудел в смятении. Зрители, неспособные покинуть свои места из-за заражения, то веселились происходящему, то вот-вот собирались завопить о пощаде.
Ким Солым сдержал стон.
— ...Прямой эфир, судя по всему, накрылся полностью.
Следы сорванного эстрадного шоу... они здесь.
И.
– [О.]
На полуразрушенной сцене одиноко стоял шоумен.
– [Сам пришёл.]
Ведущий.
Он просто стоял, прислонившись к столу, среди руин полуразрушенной студии с погасшими огнями, и падавшие метеорами священные снаряды служили ему подсветкой.
Он явно уже знал, кто посмел разрушить декорации. Но не кричал в ярости.
Просто спокойно смотрел на Ким Солыма, ворвавшегося на площадку.
Точно знал, что телом управляет не друг, а наёмник, вселившийся через экстренный вызов.
— ...
Ким Солым сглотнул, ощутив, что его взгляд встретился со взглядом ведущего по ту сторону обзора.
— Командир.
– Да.
— Мне кажется, сейчас... начнётся нечто невообразимое.
Ведущий протянул руку.
Продолжил, точно всё ещё вёл ток-шоу.
– [С радостью представляю вам виновника всего этого!]
Щёлк.
Один уцелевший прожектор осветил Ким Солыма.
– [Тот, кто разрушил декорации ток-шоу и устроил хаос посреди прямого эфира... О, удивительно, зритель с прошлого выпуска!]
– [Прошу поприветствовать аплодисментами. А, освистать тоже неплохой выбор!]
Он сразу распознал личность руководителя Ли Джахона, управлявшего телом Ким Солыма.
– [Преступнику, совершившему столь чудовищное злодеяние, полагаются достойные испытания, трудности и... наказание, не так ли!]
Сцена темнела всё сильнее.
– [Да, в Средневековье казни и впрямь считались праздником. Разумеется, наше ток-шоу не занимается такой скукотой, как повешение!]
– [Сегодня мне выпала честь представить новую неожиданную рубрику! А именно...]
Силуэт ведущего с поднятыми руками во тьме...
...рос.
Как тень, отбрасываемая на стену.
Всё больше и больше.
Бум.
Стены декораций, окружавшие площадку со всех сторон, растворились во тьме.
На сцену, точно парившей в пустоте,
опустилась гигантская голова-кинескоп.
Бум!
Кинескоп размером со сцену.
Голова приземлилась, раздавив центральную дверь для гостей и заменив собой задник студии.
Огромная рука ведущего в перчатке подпирала низ телевизора, как подбородок, а другая рука целилась прямо в тело Ким Солыма, как из пистолета.
– [Потрясающие трюки! Головокружительная опасность! Жутко весёлое и зловеще захватывающее... Акробатическое Наказание!]
На экране телевизора засияла новая вывеска, переливавшаяся десятками упоительных лампочек.
Захватывающее Наказание
от Брауна
Тум-тум-тум-тум-тум-тум-тум...
Раскатилась барабанная дробь.
Суставы пальцев ведущего в перчатках выстукивали по декорациям.
Барабанный бой, как перед цирковым трюком.
— ...Он точно не станет убивать сразу.
Ли Джахон поднял голову, слушая совет хозяина тела.
— Всё ещё идёт прямой эфир.
Чёрный экран телевизора...
...обрушился.
– [Начинаем!]
Бум.
Он поглотил силуэт Ким Солыма.
...
...
– [Итак...]
Кинескоп снова поднял голову.
Теперь внутри экрана оказался заперт силуэт Ким Солыма.
Зрители, приведённые в восторг и развеселённые удивительным фокусом, захлопали в ладоши.
– [Что ж, посмотрим на представление?]
Свет вспыхнул.
Появились субтитры.
Наказание 1
Мишутка Хэппи-Энд
На Ким Солыма внутри телевизора обрушились бесчисленные монстры в обличье плюшевых мишек с раззявленными пастями, норовя содрать с него кожу.
Как некогда с прежним хозяином, что пренебрегал ими.
Но тело Ким Солыма проявило поразительную силу, схватив медвежат за морды и заставив их вцепиться друг в друга, избежав опасности.
Он побежал.
Пейзаж внутри телевизора сменился, внезапно появился фон.
Ночной город. Переулок.
Люк на земле.
Наказание 2
Руки из Люка
Растоптав причудливые руки, вырвавшиеся из люка, Ким Солым взобрался наверх, акробатически зацепившись за фонарный столб.
За спиной его едва не задела длинная костлявая рука.
Наказания принимали облик гостей, которых Ким Солым ранее предлагал пригласить.
Безжалостно и шутовски они пытались загнать Ким Солыма в тупик, но...
– [Ого.]
Ким Солым прорывался сквозь всё на волосок от гибели.
Пусть левая рука сломана, пусть лоб рассечён, его не поймали, и наказание не завершилось.
Но с каждым номером наказания становились всё жёстче и страшнее.
Наказание 3, Наказание 4, Наказание 5...
Лязг!
Ким Солым проскользнул под ножом ресторана деликатесов, готовившего разумных существ, потеряв прядь волос вместо головы...
И вот.
Наказание 6
Красное Пугало
Бескрайнее кукурузное поле.
Среди густых стеблей и листьев гротескная фигура со множеством конечностей оплетала всё кругом и преследовала Ким Солыма сороконожкой.
К этому моменту выбраться стало практически невозможно, но...
Телом Ким Солыма управлял именной персонаж Отделения Полевых Исследований <Архива Исследований Тьмы>, сотрудник D.
Он уворачивался акробатическими пируэтами и контратаковал. Сверкал Кровососущий Нож.
Шшик, три-четыре руки пугала отсечены. С трибун раздались восторженные возгласы.
Но победа оставалась вопросом времени.
Одолеть монстра из крипипасты о кукурузном поле на кукурузном поле грубой силой, а не уловками, невозможно.
У и без того раненого тела имелся явный предел...
«...Наказание рассчитано на смерть здесь?»
Ким Солым ждал.
Ждал и ждал... И едва пугало рванулось в атаку.
— Сейчас!
Ли Джахон по совету Ким Солыма резко сменил направление под прямым углом.
И рванул с чудовищной скоростью.
К экрану телевизора.
– Эй!
– Растёт!
И.
– [О!]
Ему удалось выскочить из телевизора.
Тело Ким Солыма покатилось по полу, и Ли Джахон приземлил его страховочным кувырком.
ВАААААА!!!
КРУТОТЕНЬ!!!
Обрушились овации зрителей.
– [Невероятно! Боже мой!]
Ведущий явно уже позабыл о гневе.
Как если бы важно было лишь то, что шоу удалось, он бодро и с улыбающимся эмотиконом на экране телевизора воскликнул:
– [Пройти до шестого наказания, поистине захватывающий триллер! Ах, превосходно. Все повеселились?!]
ДА!!!
С трибун раздались крики и ответы.
И ведущий из гигантского телевизора мягко объявил:
– [Что ж, тогда...]
– [Возвращайтесь внутрь и получите седьмое наказание.]
Голова-телевизор снова надвинулась ближе.
– [Овации зрителей сладки, не согласитесь? Нужно отблагодарить за столь пылкое воодушевление. О, при таком отклике нельзя заканчивать. Продолжайте. Продолжайте...]
Тут.
Один безликий сотрудник, с трудом извлёкший скетчбук из-под обломков, поднял его из-под сцены.
Срочное оповещение.
– [...А-а!]
Телевизор замер.
– [Рекламная пауза.]
Разочарованный гул зрителей.
– [Ха-ха, мне тоже жаль, но эту неожиданную рубрику придётся завершить здесь. Зато впереди вас ждёт грандиозный финал шоу!]
– [А короткая реклама перед ним лишь подогреет предвкушение!]
Улыбающийся эмотикон в гигантском телевизоре склонил голову.
– [Именно. Когда камеры выключатся, взгляды зрителей отвернутся, свет на сцене погаснет...]
К силуэту Ким Солыма.
– [Кто знает, что такое замечательное произойдёт с участником завершённой рубрики.]
– ...
– [Продолжение после короткого перерыва.]
Щёлк.
Огонёк камеры погас.
Персонал не поднялся разбирать полуразрушенную сцену.
На тёмной сцене, где прекрасно слышался гул зрителей.
Ведущий поднял руку.
Глядя на участника неожиданной рубрики, чьё отведённое время истекло, чья польза исчерпана.
На негодяя, посмевшего разгромить декорации и уничтожить его друга.
И гигантские пальцы медленно сдвинулись, издавая звук......
– Браун.
Рука замерла.
– Ты сжёг моё «ватное тело»?
......
– [А-а, вернулся туда.]
– [Пришёл просить о помощи? Какая наглость. Впрочем, и она добродетель эфира...]
– Нет.
Ли Джахон бесстрастно повторил слова Ким Солыма.
– Я хотел кое-что спросить.
С головы-телевизора исчез эмотикон.
«Так и думал.»
Ким Солым утвердился в догадке.
Сейчас Браун не мог читать его мысли.
Ведь сейчас на передовой, разговаривая с Брауном, находился Ли Джахон.
Невозможно прочесть все мысли автора сценария, когда кто-то другой его зачитывает.
И то же касалось его самого.
«Меня там нет.»
Он всё видел и слышал опосредованно.
Убеждение изначально во многом зависит от ситуационных факторов.
Но раз информация поступала фильтрованной, исключительно через картинку и диалог, Ким Солым мог противостоять «убеждению» великого ведущего, не ломаясь под ним.
А значит, возможен разговор в истинном смысле слова.
«Разговор», когда не знаешь мыслей друг друга, но прислушиваешься к словам собеседника, пытаешься понять их смысл...
– Выслушаешь для начала? Наверняка ты такого вопроса не ожидал...
– [А. На сцене и пустая бравада порой приносит плоды.]
– [Однако такое работает лишь с теми, кто не шоумен.]
Хозяин крипипасты о ток-шоу смотрел на него безглазым взглядом.
– [Если ты думаешь, что на этого Брауна подействуют какие-то банальные сценарии, реплики, городские легенды и байки, что ты сможешь впечатлить меня и уладить ситуацию, то ты горько заблуждаешься...]
Однако.
– Речь не о том. Просто личный вопрос.
Тон был спокоен.
– [«Личный вопрос»?]
– Ага.
Губы Ким Солыма разомкнулись.
– Тебе тяжело давалось быть Добрым Другом?
[ ]
Экран телевизора застыл.
Но всё так же лилась подбористая речь.
– [Существо, тяготящееся данной ему маской, недостойно выходить на сцену.]
– [В этом смысле у этого Брауна нет истории, в которой бы он тяготился маской...]
– Понятно. А вот мне недавно, пока я пробыл в теле мягкой игрушки, пришлось несладко и жутко. Подумал, вдруг и тебе тоже.
– [О, формирование сочувствия и эмпатии. Типично. Банальный, избитый расчёт.]
– [Лучше пространно изложите, почему мне не стоит сжечь вас и того рубаку целиком.]
– [До конца рекламной паузы.]
– ...
Ким Солым размышлял.
Он стоял здесь, делая ставку, из страха и предчувствия, что побег обернётся ещё более страшным концом в ближайшем будущем.
Но и ставка требует шансов.
Ким Солым не поставил бы здесь без оснований.
Шанс, за который он ухватился, заключался в следующем.
– Тогда тебе нравилось быть Добрым Другом?