Дети Святого Императора Том 1 Глава 213 Лорд Ликантропов (7)
Ранее в Дети Святого Императора...
╾──╼ ⚔︎ ╾──╼
Когда, открывшись внезапно, канал Сонджин на время попал в огненный мир, созданный Святым Императором, он от отца услышал множество историй. Среди них была и история о Совете Шести, защищавшем измерение Делькрос.
Их также называли Хранителями Границ. Как следовало из их названия, совет состоял из представителей пограничных рас, которые испокон веков проживали на стыке измерений.
[Пограничные расы?]
[Именно. Высшие народы, которые время от времени путешествовали между Ионией и Делькросом.]
Изначально Делькрос представлял собой стабильное измерение, которое резонировало с его парным истинным миром, образуя с ним единое неразрывное кольцо.
Тот мир назывался Ионией.
Прекрасный мир, который несколько лет назад погиб под натиском Бедствия и теперь был стерт без следа. Пять рас, охранявших рубежи Ионии, из поколения в поколение давали своих представителей на роль Хранителей Границ. Затем, под предводительством прежнего Хранителя Делькроса, они объединились в Совет Шести, вставая на стражу рубежей обоих миров.
[А кем же был прежний Хранитель?]
[Мудрый древний дракон, который оберегал Делькрос на протяжении тысячи лет. Я не могу назвать его истинное имя, но сам я называю его Старейшиной.]
«Надо же! В этом мире действительно существовали драконы!» — поразился тогда Сонджин, жалея, что не может поделиться этой историей с сестрой Амелией.
«Странно только, что представитель Делькроса оказался не человеком. Хотя именно люди населяют весь этот мир».
Впрочем, до того, как первый Святой Император Кадмус заложил основы империи, народы Ионии считали людей дикими низшими существами. Если бы человек захотел встать во главе, они бы ни за что за ним не последовали.
[Народы Ионии обладали уникальной особенностью, отличавшей их от людей. Почти каждый их народ имел эссенцию, которая оберегала и поддерживала дух соплеменников. Разум каждого индивида постоянно общался с эссенцией, сохраняя рассудок и без потерь сберегая высокоразвитый внутренний мир.]
Благодаря этой эссенции они легко возводили великие цивилизации. Им не требовалось никаких особых духовных практик, ведь их сознание всегда находилось на высочайшем уровне, а в душе царил покой. Знания предков передавались потомкам сами собой, без изнурительной учебы.
[Каждый из них был одновременно ученым, философом, творцом и воином.]
Неудивительно, что они создали столь развитую культуру. Стоило одному существу открыть что-то новое или испытать крошечную радость, как это переживание тут же разделялось со всей эссенцией, и народ стремительно развивался.
Однако с гибелью Ионии пришел конец и блестящим цивилизациям. Пограничные расы имели контакт с Делькросом, поэтому в момент гибели своего мира часть из них сумела укрыться здесь. Но в той суматохе перенести в Делькрос эссенцию, которая поддерживала дух всего народа, оказалось невозможно.
В итоге две расы из пяти сохранили лишь обломки своей эссенции, а две другие утратили ее безвозвратно.
[Одной из них как раз и были ликантропы, Морес.]
Некогда благородный народ, сочетавший острый ум и воинскую доблесть, который повелевал огромными волками как верными слугами. Теперь же, утратив связь с эссенцией, они лишились разума, осквернились скверной демонических земель и выродились в диких чудовищ, способных лишь стаей подчиняться воле Лорда Ликантропов, двигаясь без собственного мышления.
Тогда у Сонджина возник закономерный вопрос:
[Если они потеряли эссенцию и пали до уровня зверей, как Лорд Ликантропов сохраняет рассудок? И почему они до сих пор заседают в Совете Шести?]
Святой Император лишь слабо улыбнулся: вопрос явно пришелся ему по душе. Он смотрел на Сонджина с такой отцовской гордостью за сообразительного сына, что юноше стало даже немного неловко.
[Нынешний Лорд Берсеус не является чистокровным ликантропом. Он — далекий потомок Дакиануса, ликантропа, который некогда стал предком дома маркизов Дасиано.]
Дальнейший рассказ Императора удивил еще сильнее.
В давние времена отдельные ликантропы, наведывавшиеся в Делькрос, в редких случаях вступали в союз с людьми. От таких союзов с ничтожной вероятностью рождались полукровки. Эти дети полностью наследовали от родителей физическую мощь и ментальную способность подчинять зверей. Иногда им перепадала и часть родовых знаний предков.
Однако предел крови давал о себе знать. Как бы полукровки ни старались, они не могли полноценно соединиться с эссенцией, подобно чистокровным сородичам. Из-за этого полукровок презирали и притесняли.
[Значит...]
[Именно. Кто бы мог подумать, что человеческая кровь, которую они считали низшей, станет последним оплотом их рассудка?]
Отрезанные от эссенции полукровки не зависели от нее и смогли сохранить разум. Так спустя века чистокровные ликантропы и их презираемые потомки поменялись ролями.
[Погодите...] — засомневался тогда Сонджин. — [Предок рода жил в незапамятные времена. Значит, нынешний маркиз – его бесконечно далекий потомок? Слишком далекое колено, чтобы сохранять черты ликантропа.]
[Верно. К сегодняшнему дню большинство потомков почти утратило кровь предков.]
Император кивнул и с глубоким прищуром посмотрел на сына:
[Кстати, Морес... Знакомо ли тебе понятие «атавизм»?]
╾──╼ ⚔︎ ╾──╼
— Разве не так, Луизе?
Сонджин пристально взглянул на огромного пса-волка, на ту, что, будучи далеким потомком ликантропов, управляла им.
[...]
Его темные глаза, обычно невозмутимые до сухости, впервые дрогнули от недоумения. Макс нерешительно сделал шаг назад:
[Как... как вы узнали?..]
В тот же миг от пса хлынула мощная аура. Не в силах совладать с внезапно нахлынувшими эмоциями, Луизе частично утратила контроль над силой, которую до сих пор тщательно скрывала.
[Ого! Какая сильная демоническая энергия, Ли Сонджин! Как она так ловко скрывала это до сих пор?!] — воскликнул Король Демонов.
Аура, смешанная с демонической силой... Сонджин подозревал, что её аура необычна, но не ожидал, что она буквально слилась с демонической энергией.
Впрочем, времени на размышления не было. Шок Луизе от раскрытия её тайны оказался куда сильнее, чем он предполагал.
[Откуда вам это известно?! Не было ни единой зацепки, ни единого доказательства! В этот век уже не осталось никого, кто знал бы правду о ликантропах!]
Голос, звучавший в его мыслях, срывался, будто она задыхалась от бега.
[От кого вы это узнали?! Кто ещё знает, кроме Вас, Ваше Высочество?!]
— Успокойся! Я просто сопоставил факты, вот и всё! И понял, что черты ликантропов иногда проявляются у потомков через атавизм!
Сам Сонджин не сразу заподозрил в Максе Луизе. Хотя теперь он удивлялся, как раньше не заметил её сдержанность и знакомые тёмные глаза. Но кому вообще придет в голову связывать огромного волка с человеком?
Когда он впервые встретил начальника стражи, сэра Себастьяна, его аура показалась ему знакомой. Увидев Луизе, он почувствовал то же самое, но списал это на простое дежавю. Да, она иногда вела себя необычно — например, обладала звериным обонянием, — но кто знает, какие еще странности существуют?
Подозрения окрепли лишь после осторожного замечания командира Бруно.
Когда Сонджин невзначай упомянул об этом, Бруно с сожалением признался, что Луизе не смогла пробудить ауру и оставила путь мечника.
Вот тогда Сонджин впервые задумался.
«Постойте, командир. Неужели даже вы не видите? Эта девчонка невероятно сильна!»
Скрыть ауру так безупречно мог только истинный мастер. Как можно говорить, что она даже не пробудила её?!
А окончательная уверенность пришла, когда он применил духовное зрение Короля Демонов и увидел её ауру воочию.
«Она была фиолетовой».
В отличие от обычной ауры людей, переливающейся от желтых оттенков к синим, аура Луизе искрилась чистым фиолетовым светом. Словно в неё что-то примешалось. А вчера, на третьей ледяной стене, он убедился, что фиолетовая, искаженная скверной аура — отличительная черта ликантропов.
И тогда разрозненные детали сложились в единую картину:
Потомок ликантропов, управляющий зверями, и огромный пес-волк.
Черты ликантропа, проявившиеся через атавизм.
И Луизе, вынужденная скрывать свою истинную мощь от всех.
— К тому же, ты с самого утра называешь меня «Ваше Высочество». А ведь при первой встрече в горах обращалась на «ты».
[...]
— Я привыкла на службе, вот язык и сорвался. Да и манера речи у тебя приметная. Мы провели бок о бок столько дней, думаешь, я бы не узнала твой голос?
Она растерянно моргнула.
К счастью, слова Сонджина возымели эффект: бушевавшая вокруг аура начала медленно втягиваться обратно в тело зверя.
— Мне было любопытно, почему ты притворяешься слабой. Ты ведь сильна. Когда мы неслись сюда, я все видел, Луизе. Ты безупречно владеешь техникой Шнешуэ. Что по сугробам, что по голому льду, ты неслась стрелой, ни на миг не замедляя ход.
[...]
Шурх.
Аура окончательно втянулась. Снова обретя спокойствие, темные глаза настороженно и выжидающе уставились на принца.
[Ух ты, такая мощная энергия, и исчезла без следа. Поразительно], — восхитился Король Демонов.
Маскировка действительно была феноменальной: обвести вокруг пальца сэра Масаина и командира Бруно — это ли не поразительно? Прокрасться в шатер и тихо увести принца... Узнав об этом, Даша сгорела бы от стыда, что уступила какому-то волку.
[...Родители ничего об этом не знают, Ваше Высочество.]
Первое, что сделала Луизе, заговорив снова – бросилась выгораживать отца и мать.
[В детстве, когда у меня впервые проявилась аура, я сразу поняла, что со мной что-то не так. Моя аура отличалась от людской. Даже будучи ребенком, я сообразила, что это нужно скрыть от чужих глаз любой ценой. Это было исключительно мое решение, родители свято верят, что я так и не пробудила силу.]
«Правда? А я думал, сэр Себастьян в курсе».
Уж очень они были похожи аурой.
— Но кровь ты унаследовала по отцовской линии?
[Да, Ваше Высочество. Но в моем случае признак проявился случайно, спустя бесчисленные поколения. Отец ничего не знает об этой крови.]
Потомки ликантропов иногда наследовали знания предков. Благодаря этой врожденной памяти Луизе интуитивно понимала свою природу. Повиновать волков, наделять их аурой и скрывать её она научилась сама, словно дышать.
[Что же нам теперь делать, Ваше Высочество?] — спокойно спросила она.
— В каком смысле?
[Я ликантроп. Сородич монстров, разоряющих эти земли, и чужой народ, который империя причисляет к дьяволтским отродьям.]
— И что с того? Ты ведь не причинила вреда нашим землям? Живи как жила, и всё.
[Но разве Ваше Высочество не принц Священной Империи?]
Взгляд Луизе стал до пугающей решительности. Она не верила, что принц просто закроет глаза на правду. Было очевидно, что она просчитывала вариант избавиться от свидетеля в лице принца, чтобы замести следы. Ради безопасности родителей и собственной жизни у неё попросту не оставалось иного выхода.
Она ведь уже говорила ему в горах:
Сонджин, хоть и понимал её, давать себя в обиду не собирался.
Коснувшись рукояти Щелкунчика, он предупредил:
— Советую хорошенько подумать, прежде чем что-то предпринимать.
[Ваше Высочество хороший человек. Я не хочу причинять вам вред.]
Смятение в глазах Луизе сменилось холодной решимостью. Она сделала выбор, и этот выбор явно не сулил Сонджину ничего хорошего.
Грррррр...
Низкий рык в гортани зверя стал прямым сигналом к атаке.
[Иного выхода нет. Прошу вас, не сопротивляйтесь.]
— Что ты задумала?
[Мне придётся сделать Ваше Высочество своим фамильяром.]
«Чегоо?! Совсем с ума сошла?!»
— Эй, полегче! Я понимаю твоё положение, но у меня тоже есть близкие, которые за меня переживают! С чего это я должен плясать под твою дудку?!
[Так будет лучше для всех. Не бойтесь, это ненадолго.]
Пасть зверя распахнулась, обнажая острые клыки.
И прямо в этот миг...
Виль-виль!
Опущенный хвост волка вдруг бешено заметался из стороны в сторону!
[А? Макс? Стой!..]
Пш-ш-ш...
Словно из сдувающегося шара, из него стал выходить воздух, и зверь начал уменьшаться на глазах.
«А?»
Пока опешивший Сонджин наблюдал за этим, недосдувшийся пёс, радостно виляя хвостом, подошёл к нему и...
Хрусть.
Острые зубы волкодава с тихим хрустом легонько прихватили ладонь принца.
— ...?!
[...]
Сонджин остолбенел.
Это совершенно не походило на замысел Луизе. В укусе не было ни капли злобы, лишь чистая собачья игра. Поэтому он даже защититься не успел.
По ладони потекла кровь, и в то же мгновение в голове юноши раздался истошный вопль Луизе:
[Стой, Макс! Если разорвать связь сейчас, то!..]
И мысленная связь оборвалась.
— ...Макс? — неуверенно позвал Сонджин.
— Гав!
Отпустив ладонь, пёс звонко ответил.
Чистые янтарные глаза, полные преданности. Вернувшийся к прежним размерам Макс вовсю месил снег хвостом и с довольным видом слизывал кровь с ранки на руке принца.