Дети Святого Императора Том 1 Глава 22 Невесты
Прошёл всего лишь день с тех пор, как Святой Император уединился на молитву в закрытый храм, но атмосфера в Жемчужном дворце уже стремительно менялась.
Жемчужный дворец, который прежде был подобен изолированному островку внутри императорского замка, начали понемногу посещать люди. Сюда стали заглядывать слуги, бережно несущие письма, начали доставлять небольшие подарочные коробки и букеты цветов. Хотя с момента снятия ограничений на вход прошло много, причина того, что перемены проявились только сейчас, была очевидна: до сих пор все пребывали в страхе, озираясь на Святого Императора.
Отовсюду посыпались просьбы о визитах, и единственная личная служанка тоже внезапно стала очень занята.
— Ва... Ваше Высочество, беда!
Сонджин как раз выходил из холла на утреннюю тренировку, когда Эдит окликнула его с крайне напряжённым лицом.
— Что случилось?
— Только что пришло известие из Рубинового дворца. Сказали, что императорская супруга прибудет вместе с почётным гостем, и велели без малейших заминок подготовить стол для чаепития!
«Разве это не обычный приём гостей?»
— И в чём проблема? — Сонджин недоумённо уставился на неё, в то время как Эдит едва не плакала.
— Но ведь я... я совсем не умею правильно заваривать чай!
— ...Что?
«Ах ты ж, бестия... Значит, ты прекрасно знала, что у тебя руки не из того места растут, и всё равно поила меня этой гадостью?» — Сонджин почувствовал, как у него начинает закипать кровь.
— Если даже чай заварить не способна, зачем вообще пошла в горничные?
— Я и сама не ожидала. В условиях найма значилось только владение аурой.
«А, ну да. Она ведь говорила, что изначально метила в рыцари. И всё же, проходит второй год, как Эдит служит горничной. За это время можно было хоть чему-то научиться».
Впрочем, у личной служанки нашлось оправдание:
— Ваше Высочество, вы ведь никогда не любили чай, да и гостей у нас почти не бывало.
— Я слышал, отец заходил время от времени?
— Его Святейшество Император всегда прибывал в сопровождении главы слуг, так что мне там делать было нечего. Господин Льюис всегда привозил из Главного дворца уже готовые закуски и идеальный чай.
Теперь Сонджин вспомнил: на прошлой аудиенции Льюис действительно сам разливал напитки.
— Что же нам делать? Я только что попробовала потренироваться, но на вкус это как настой из гнилой травы. Как я могу подать такое гостю?
«Хорошо, что ты и сама прекрасно знаешь, каков на вкус твой чай».
— Ну, чай — это ведь, по сути, просто вода, настоянная на траве. Разве не пойдёт? — когда Сонджин небрежно бросил эту фразу, Эдит в отчаянии топнула ногой.
— Но, Ваше Высочество! Императорская супруга строго-настрого наказала: сегодня ваша невеста впервые посещает Жемчужный дворец, и в приёме не должно быть ни малейшего изъяна!
Услышав слова, которые нельзя было просто пропустить мимо ушей, Сонджин переспросил Эдит:
— Погоди, Эдит... А я что, обручён?
— Вот и я о том же. Когда это вы успели обручиться без моего ведома, Ваше Высочество?
— ...А?
— ...Что?
***
— Я пригласила леди Валуа в императорский дворец, потому что мне стало одиноко. И вдруг осознала, что вы двое до сих пор не представлены друг другу. А ведь разговоры о вашем браке ведутся уже так давно.
К моменту прибытия императорской супруги Лизабет в Жемчужный дворец Сонджин уже сидел за вполне пристойно накрытым чайным столом.
Окинув взглядом угощения, императорская супруга не нашла к чему придраться. Она не собиралась задерживаться, чтобы не спеша насладиться вкусом, и для Эдит это стало настоящим облегчением. Сонджин же, неосторожно отхлебнув чаю, почувствовал на языке густую горечь, напоминавшую отвар желчи.
«Каждый раз удивляюсь... как у воды, настоянной на траве, может быть такой вкус?»
Пытаясь сохранить невозмутимое лицо, Сонджин посмотрел на гостью, которую привела императорская супруга.
Леди Валуа, Хлоя Мия де Валуа.
С её легкими, пушистыми кудрями и в платье цвета морской волны, она казалась хрупкой девочкой, способной разбиться от малейшего прикосновения.
По словам Лизабет, род Валуа был знатной фамилией с корнями в Бретани, подарившей миру немало выдающихся учёных. Даже ректор Теологической академии Дельроса принадлежал к их роду.
Именно поэтому императорская супруга ещё до рождения Хлои начала поговаривать о её союзе с Моресом.
К счастью, пока эти разговоры велись лишь в частном порядке, и официальной помолвки ещё не состоялось. Учитывая эпоху, помолвку ещё до рождения ребенка можно было понять. Проблема заключалась в возрасте избранницы.
«...Двенадцать лет?»
Видимо, расчёт был на то, что когда Моресу исполнится пятнадцать, а она подрастет, разница в возрасте станет вполне приемлемой. Конечно, если бы на его месте был настоящий Морес. Но Сонджин прожил шестьдесят четыре года, и в его глазах двенадцатилетняя малышка была скорее внучкой, чем будущей женой.
Как бы он ни клялся бесстыдно притворяться Моресом, это было уже слишком.
Девочка, сидевшая напротив, смирно жевала десерт, слегка покачивая ногой. Глядя на эту картину, Сонджин почувствовал, как по его спине пробежал холодный пот.
— Глядя на вас двоих, я еще больше убеждаюсь в правильности этого брачного союза. Разве вы не прекрасная пара?
— ...
Юноша невольно нахмурился и, чтобы скрыть это, был вынужден сделать ещё глоток чая, горького, словно яд. Язык онемел от этой горечи.
«Эдит, ты же не подсыпала в чай отраву?»
В любом случае, это было неловкое чаепитие, где в одиночестве разглагольствовала лишь императорская супруга, в то время как оба участника помолвки хранили молчание.
— Как же давно у нас не было такого душевного чаепития. Видя, как покорно ведёт себя принц, я понимаю, что юная леди Валуа ему и впрямь по душе. Очень довольна тем, что вы двое подходите друг другу лучше, чем ожидалось.
«А-а. Значит, достаточно просто не устраивать погром, чтобы всё прошло нормально».
После этого императорская супруга Лизабет ещё долго говорила о пустяках: о погоде, последних новостях знаменитых светских салонов и о седьмом рыцарском ордене, который только начали формировать в составе столичной гвардии.
Время тянулось мучительно долго.
Хлоя смиренно жевала сладости, вставляя уместные замечания, а Сонджин лишь отрешенно кивал, потягивая по капле горький чай.
— Какая же я недогадливая. За приятной беседой и не заметила, как быстро пролетело время.
Спустя неизвестно сколько времени Лизабет наконец поднялась со своего места, оставив Хлою наедине с Сонджином.
— Я поднимусь первой, а вы двое еще немного побеседуйте. Вам редко выпадает случай встретиться наедине, и мне не стоит попусту тратить ваше драгоценное время.
Слова императорской супруги о том, что беседа доставила ей удовольствие, не были пустой вежливостью: её обычно суровый взгляд заметно смягчился. Вслед за ней залу поспешно покинули фрейлины и рыцари сопровождения, и наконец в просторной гостиной остались лишь Эдит и двое помолвленных.
«Как-то неловко».
Сонджин прикусил язык, глядя на маленькую девочку, которая, украдкой наблюдая за ним, потянулась за печеньем. Он не привык иметь дело с детьми...
Немного помедлив, Сонджин осторожно заговорил:
— Хм. Итак, леди Хлоя...
— Пожалуйста, зовите меня просто Хлоя, Ваше Высочество.
Девочка проглотила кусочек макарона, который усердно жевала, и ответила. До этого она вела себя так тихо, что её можно было принять за скромницу, но уверенный тон оказался неожиданно дерзким.
— Лишняя дистанция между теми, чья свадьба уже обсуждается, может стать лишь поводом для сплетен.
— ...
Она слегка прищурилась, изобразив некое подобие улыбки. Впрочем, её глаза оставались совершенно холодными.
— Не понимаю, почему вы смотрите на меня с таким виноватым лицом. Ваше Высочество, неужели вы намерены опозорить меня, отвергнув предложение о браке?
Эта юная особа оказалась поразительно проницательна, мгновенно уловив тень неприятия в глазах Сонджина. Он и вправду собирался мягко заявить об отказе ради её же блага, но теперь осознал, что дело куда серьёзнее, чем ожидалось.
— Если эту помолвку расторгнуть... тебе, Хлоя, придется несладко?
— Ну, я бы не сказала «несладко». Просто мне будет так стыдно перед старшими в семье, так стыдно перед другими юными леди и так стыдно в светском обществе, где мне только предстоит дебютировать, что захочется просто взять и умереть.
«Значит, всё-таки очень несладко», — подытожил Сонджин.
— И тебя не тяготит, что судьба решается в столь раннем возрасте?
— С чего бы? Разговоры о браке с семейством Святого Императора — уже сами по себе величайшая честь для рода. Кем бы ни был жених.
Уголки губ девочки слегка дрогнули, будто она проглотила окончание фразы: «даже если он — отъявленный мерзавец». Однако Сонджин не собирался вестись на мелкие провокации обиженного ребёнка.
— Именно поэтому потом будет трудно всё повернуть вспять. Слава рода не гарантирует тебе счастья, Хлоя. Не стоит ли быть осмотрительнее в вопросах брака? Ты уверена, что готова сделать выбор исключительно в интересах семьи?
— ...Простите?
— Вдруг у тебя со временем появится другая мечта или ты захочешь уехать за границу? Или, в конце концов, встретишь того, за кого действительно захочешь выйти по любви.
— ...
— В любом случае, когда подготовка к браку зайдёт достаточно далеко, отступить уже не получится.
Хлоя убрала с губ насмешку и стала серьёзной. Некоторое время она пристально изучала лицо Сонджина, прежде чем осторожно спросить:
— Ваше Высочество?
— Да?
— Вы, случаем, не думаете, что я оказалась здесь против воли, поддавшись давлению семьи?
Это был выстрел прямо в цель.
У Сонджина почему-то сформировался стереотип, что двенадцатилетняя аристократка обязательно должна рыдать и кричать: «Я выйду замуж только за принца на белом коне! Я ненавижу брак по расчёту!».
«Хотя Морес в действительности принц, но всё же...»
— Хочешь сказать, ты готова пожертвовать жизнью ради семьи?
— Вовсе нет, — твёрдо ответила Хлоя, смахивая пальцем крошки печенья с уголка губ.
— Хм, это неожиданно.
Девочка посмотрела на Сон Джина повзрослевшим, задумчивым взглядом, словно погрузившись в свои мысли.
— Раз уж вы так искренне беспокоитесь обо мне, Ваше Высочество, я тоже отвечу вам честно. Тот факт, что разговоры о браке со Святой семьёй пошли ещё до моего дебюта, обеспечит мне колоссальное внимание при выходе в свет.
— ...И это так важно?
— Разумеется. Влияние, которое я приобрету в светском обществе, станет моей силой и активом на всю жизнь. Так что это выбор не только в интересах семьи.
Похоже, у Хлои были весьма твёрдые убеждения на счёт этого брака.
«Говорят, в их роду из поколения в поколение рождались учёные... Наверное, поэтому у девочки такие неординарные мысли».
Пока Сонджин с некоторым сомнением принимал ее доводы, она, украдкой следя за его реакцией, осторожно продолжила:
— К тому же, Ваше Высочество, вам тоже не стоит придавать этому союзу слишком большое значение.
— ...Почему это?
— Потому что это не те отношения, где стороны должны чувствовать тяжёлое бремя ответственности. Ведь я наверняка не единственная, с кем у вас ведутся «переговоры» о возможном браке.
«Есть ещё невесты?»
Пока Сонджин в шоке смотрел на Хлою, на ее губах заиграла лукавая улыбка.
— Изабелла, дочь магната Скарцапино, и Джулия Майер, внучка кардинала Майера и рыцарь гвардии. Обе — из выдающихся семей, и сейчас находятся в том самом возрасте, когда их красота в полном расцвете.
Изабелла Скарцапино, которую называли «цветком светского общества», и Джулия Майер, чьи выдающиеся таланты признали настолько, что в юном возрасте она получила исключительное назначение на пост адъютанта седьмого рыцарского ордена.
Пока Сонджин слушал объяснения Хлои, его внезапно осенила одна догадка.
Императорская супруга Лизабет ушла, долго и пространно рассуждая о главных светских новостях и недавно сформированном седьмом ордене рыцарей. Сонджин полагал, что она изредка поглядывает на него лишь из беспокойства о здоровье Мореса, но на деле мать прощупывала его реакцию, делясь новостями о потенциальных невестах.
— Похоже, Ваше Высочество, вы совсем ничего о них не помните.
Получив ответ на свой вопрос, Хлоя покинула его с необъяснимо довольным видом. Губы Сонджина плотно сжались. В нём пробудилась запоздалая настороженность по отношению к Лизабет. Раньше он видел в ней лишь несчастную мать, обременённую сыном-мерзавцем, но к чему были эти расспросы вместо прямого разговора? Неужели она что-то скрывает от Мореса?
Более того, тот факт, что она устроила эту встречу, едва дождавшись отсутствия Святого Императора, доказывал, что до сих пор Лизабет была вынуждена считаться с его волей.
— Ни одна из этих помолвок ещё не подтверждена официально. Когда брачные союзы обсуждаются годами лишь в частных беседах, это означает, что обе стороны извлекают выгоду из самого процесса затягивания. Поэтому, Ваше Высочество…
Заметив его суровое лицо и превратно истолковав мысли жениха, Хлоя печально улыбнулась:
— Если причина, по которой вам неприятны эти разговоры, заключается лишь в беспокойстве о моём положении, прошу вас, не спешите отказывать им первым.
— …Хорошо. Я буду смиренно ждать, пока Хлоя сама меня не бросит.
Репутация Мореса и так уже была на дне, так что одной-двумя любовными неудачами больше — какая разница?
«Справлюсь на раз-два».
Стоило Сонджину послушно кивнуть, как лицо Хлои слегка покраснело, и она с облегчением поднесла к губам чашку. Несмотря на напускную невозмутимость, в глубине души она, похоже, опасалась, что он может самовольно разорвать помолвку.
— Постойте!..
Видимо, жажда была сильной: она осушила чашку залпом прежде, чем Сонджин успел её остановить.
— …Мгх! Боже мой!
Хлое с трудом удалось проглотить чай, не выплюнув его обратно, и её глаза округлились. Дрожащий взгляд надолго замер на Сонджине, который застыл, наполовину привстав с места. Затем она перевела взор на уже полупустую чашку Сонджина, а после — на лицо Эдит. Когда Хлоя снова посмотрела на Сонджина, в её глазах читалось внезапное прозрение.
— Ваше Высочество, вы оказались куда более великодушным человеком, чем я думала.
«Раз до сих пор держите подле себя существо, способное подать "такое"», — хоть она и не произнесла это вслух, ледяной взгляд, направленный на Эдит, говорил сам за себя.
Глоть.
Сзади послышался звук того, как Эдит натужно сглотнула слюну.
***
— Как вам поездка в императорский дворец, миледи? — осторожно спросила горничная, обращаясь к Хлое, которая вела себя в карете по пути домой необычайно тихо.
Ещё утром юная леди была взвинчена и выпускала иголки, словно ёж, а теперь затихла, погружённая в свои мысли.
— Хм, всё прошло не так плохо, как мне думалось.
Вчера вечером, получив внезапное приглашение от императорской супруги Лизабет, Хлоя была вне себя от ярости и раздражения.
Хоть это и называли «разговором о браке», она была уверена, что серьёзного продолжения не последует.
Репутация принца Мореса оставляла желать лучшего, к тому же хватало и других, более достойных кандидаток в невесты. Вероятно, именно поэтому императорская супруга выбрала именно её, ведь Хлою считали самой удобной фигурой, которую можно вызывать во дворец и отсылать обратно по своему усмотрению.
«Так я думала, но...»
Принц Морес, встреченный ею лично, вопреки слухам оказался необычайно красивым юношей. Говорили, что у него ужасный характер, но сегодня он показался ей весьма вдумчивым и серьёзным.
Юный принц не нянчился с ней, как с ребёнком, и не игнорировал её, как делали остальные, а отнесся к Хлое с должным уважением, как к настоящей леди.
А когда Морес уверенно пообещал, что позволит ей бросить себя, он даже показался девочке невероятно обаятельным.
Хлоя коснулась своих раскрасневшихся щёк и пробормотала под нос:
— Пожалуй, стоит начать регулярно отправлять букеты цветов в Жемчужный дворец.
— ...Что-что? — растерянно переспросила горничная, но в маленькой головке Хлои мысли уже неслись с бешеной скоростью.
Изабелла Скарцапино, чьё высокомерие, основанное на природной красоте, пронзало само небо.
Джулия Майер, известная тем, что была поглощена лишь рыцарскими тренировками и выстраивала «железную стену» перед любыми ухажёрами.
«Прекрасно. Если я сработаю на опережение, у меня тоже есть шансы на победу».
— Хи-хи-хи.
Перед растерянной служанкой, которая не понимала, что происходит, Хлоя тихо рассмеялась и решительно сжала кулаки.