Дети Святого Императора Том 1 Глава 24 Прогулка с близнецами (2)
Общество Золотой Истины.
Академическое собрание, которое на основе чистого научного любопытства и без предвзятости исследует истины мира сего.
Молодой человек по имени Андриан Дэвис, представившийся главой столичного филиала этого общества, был благородным господином весьма высокого происхождения. Его худощавое и хрупкое телосложение выдавало в нём типичного «кабинетного учёного», однако плотно сжатые губы придавали лицу упрямое выражение.
— Его Высокопреосвященство кардинал Каплан приходится мне родным дядей[⁷] по отцу.
Сонджин не упустил момента, когда при этих словах на лице юноши на мгновение промелькнуло выражение едва заметного презрения.
— Наше общество, когда-то находившееся на грани исчезновения, благодаря Вашему Высочеству смогло пережить великий переломный момент. Члены общества всегда глубоко тронуты прозорливостью Вашего Высочества, который на протяжении многих лет безмолвно и щедро спонсировал нас ради будущего Империи.
— Да ладно тебе, «тронуты»...
— Вовсе нет! Трудно даже описать, какой глубокий гнев мы ощущаем в глубине души всякий раз, когда до нас доходит клевета невежественных людей в адрес Вашего Высочества.
Разумеется, у Сонджина не было ни единого воспоминания о том, что он спонсировал этих людей. Однако было совершенно ясно: сейчас не подходящий момент объяснять, что после болезни у него проблемы с памятью. В глубине души Сонджин чувствовал, что это «общество» явно не из тех организаций, что ведут свою деятельность открыто и законно.
Дело происходило в Священной Империи, где авторитет Верховного Божества пронзал небеса. Очевидно, что в такой среде любая организация, рассуждающая об «истине», — идеальная мишень для обвинения в ереси, и это правило работало не только на Земле.
Доказательством тому служило лицо сэра Масайна, который молча слушал их разговор, становясь всё более мрачным.
— Услышав о том, что вы страдали от тяжёлой лихорадки, я места себе не находил, опасаясь, как бы с Вашим Высочеством не случилось чего дурного. Для меня огромная честь вот так, пусть и волей случая, встретить вас и выразить свою благодарность.
— Хм, правда?
— Иначе и быть не может. По правде говоря, я опасался, что личное обращение к вам может стать обузой, но, поскольку неизвестно, когда ещё представится случай лицезреть Ваше Высочество, ведь вы почти не покидаете императорский дворец...
Похоже, он зашёл сюда импульсивно, услышав в ателье, что прибыл Морес. Видимо, это место и впрямь было излюбленным заведением столичных джентльменов.
Масаин сделал шаг вперёд, намереваясь что-то сказать, но Сонджин быстро поднял руку, останавливая его. Он был уверен: стоит им проявить хоть каплю странности в поведении, как юноша тут же сбежит. Нужно было как можно скорее разобраться в ситуации и понять насколько глубоко увяз настоящий Морес.
— Ибо я верю, что ваши изыскания когда-нибудь принесут великую пользу Делькросу. Я не мог сделать ничего другого, поэтому хотел оказать хотя бы такую скромную поддержку.
— Ах, как и ожидалось от Вашего Высочества...
Юноша выглядел глубоко тронутым. Подозрение и тревога, что ещё недавно слабо мерцали в его глазах, полностью исчезли.
— По правде говоря, даже внутри Общества ходили кое-какие слухи. Недалекие люди, пользуясь тем, что Ваше Высочество не являлись лично, а лишь передавали пожертвования, превратно толковали ваши намерения. Однако сегодня, услышав о вашей воле из первых уст, я осознал, насколько глупыми были те сомнения. Моя благодарность и волнение не знают границ.
— Хм, вот оно как.
Это означало, что прямых контактов с людьми из общества раньше не было.
«Но действительно ли Морес присылал им деньги?»
Пока в голове всё окончательно запутывалось, Андриан поспешно склонил голову и продолжил:
— Со мной весьма невежественные спутники. Боюсь, что если я задержусь дольше, это наверняка вызовет ненужные подозрения. Позвольте мне откланяться. Прошу вас, берегите себя. В Делькросе единственный, на кого мы можем искренне положиться — это вы, принц Морес.
Он бросил короткий взгляд на застывшее лицо сэра Масаина и быстро удалился.
«Ох... ощущение, будто меня со всей силы ударили по затылку».
— …Вы что-нибудь знаете об этом деле, сэр Масаин?
— Прошу прощения, Ваше Высочество, но я слышу об этом впервые.
Лицо Масаина потемнело, приняв угрожающее выражение. Он уже направился к Сонджину с таким видом, будто вот-вот взорвётся и начнёт читать принцу нотации, как вдруг снова раздался тихий, робкий стук в дверь. Предчувствуя неладное, оба мужчины переглянулись.
— Это величайшее благословение для Делькроса! Выражаем глубочайшую благодарность принцу Моресу за поддержку противочумного комитета Адельхайд…
За дверью, почтительно кланяясь, стоял долговязый детина с короткой стрижкой «под горшок».
***
Когда близнецы вернулись в Салон «Де Мерси», Сонджин успел свести знакомство с представителями трёх группировок: Общество Золотой Истины, Противочумной Комитет Адельхайд и Лазурный фронт республиканской революции.
Любая из них была настолько неординарной, что не стоило удивляться, если бы их прямо сейчас объявили антигосударственными организациями и истребили.
«Морес, ты сумасшедший ублюдок! Чем вообще занимался принц Священной Империи в свободное время?!»
— Пока меня не будет, веди себя тихо и сосредоточься на тренировках. Не натвори дел.
Слова, сказанные Святым Императором перед тем, как уйти в уединение, только теперь, когда всё зашло так далеко, отозвались в сознании зловещим эхом.
— Наш Салон «Де Мерси» также служит ме-е-естом для светских встреч высокоо-о-образованных господ, — пропел Жюстин, провожая его и кокетливо помахивая складным веером.
Сонджин молча впился в него взглядом.
«Ты, паршивец, здесь самый подозрительный».
Вряд ли эти люди смогли бы подняться до VIP-зала без негласного разрешения ателье. Более того, как бы шумно они ни вошли, Морес не мог избавиться от подозрений в сторону Жюстин. В том, что о его визите так быстро узнали представители различных групп, наверняка была замешана сама Мадам.
Как бы то ни было, Мадам Жюстин лишь нежно поглаживал свой привычный тёмно-розовый мех, расплываясь в улыбке.
Когда Сонджин вместе с близнецами наконец сел в экипаж, Жюстин поднял свои длинные руки и отвесил глубокий поклон в сторону кареты.
— Буду всем сердцем ждать дня нашей следующей встречи, принц Морес.
Тяжелый, уверенный тон без тени жеманства. Это был настоящий голос Мадам Жюстин, который он продемонстрировал впервые. Удивлённый Сонджин оглянулся на него из окна, но экипаж уже тронулся. В мгновение ока здание салона «Де Мерси» скрылось вдали.
Цок-цок.
Эрна и Адис сидели на скамье напротив Сонджина и пристально за ним наблюдали.
— Ты хорошо провёл время, Морес?
— Ты провёл время с пользой, Морес?
— ...
Сонджин не знал, что и ответить. Что же на самом деле знают эти дети? Неужели они заранее предугадали, кто именно к нему подойдёт? Если станет известно, что он спонсирует подобные антиправительственные группировки, участь принца Священной империи будет предрешена. Может, они решили использовать это как зацепку, чтобы шантажировать Мореса?
На случай, если это всё же было случайностью, он не собирался прямо при близнецах упоминать те странные организации. Однако как минимум об одном он обязан был спросить:
— Вы оба ведь знали, верно? Чего удумать решили?
— Хм, обидно слышать. Ведь всё это было ради Мореса.
— И правда, нам даже немного досадно. Ведь мы очень заботимся о Моресе.
— ...
«Значит, наличие особого умысла они не отрицают».
Словно не замечая смятения в голове Сонджина, близнецы с невозмутимым видом добавили наставительным тоном:
— Тебе пора бы уже потихоньку и самому посещать светские собрания, Морес.
— Нельзя же вечно оставаться под защитой Его Величества папеньки, Морес.
Сонджин тяжело вздохнул.
Даже если он будет на взводе перед этими детьми, в ответ, как и прежде, полетят лишь уклончивые, пустые слова. К тому же сейчас он располагает крайне ограниченной информацией. Если сейчас слишком остро реагировать, можно упустить даже те крупицы, которые ещё есть шанс выведать.
«Стоит для начала немного им подыграть».
— ...Куда дальше? Вы говорили, что хотите посмотреть кукольное представление?
В ответ на слова Сонджина близнецы разом просияли. На их чистых, словно фарфор, лицах расцвели улыбки, полные бесконечного детского простодушия.
***
Улица Бертрана, дом тридцать пять.
Ещё несколько десятилетий назад это было невзрачное место ввиде унылых складских построек подле рынка. Но всё изменилось, когда театральная труппа из Бретани арендовала один из таких складов под свои выступления. Со временем улица, получившая имя в честь самого знаменитого актёра той труппы, превратилась в сердце театральной жизни. Теперь здесь возвышались три величественных оперных театра и три огромных балетных зала, а в десятках других зданий и камерных студий не смолкали подмостки.
Искусство здесь не ограничивалось стенами театров и то и дело выплескивалось прямо на мостовую. Прохожих развлекали короткими рекламными сценками, выступлениями заезжих циркачей или кукольными спектаклями для детей. Обычно их давали на наскоро сколоченных подмостках где-нибудь на площади.
Именно к такой скромной сцене, где вот-вот должно было начаться действо, близнецы и привели Сонджина.
Все декорации состояли из одной лишь большой доски с прорезанным в центре окошком. Сидений не полагалось, поэтому детвора теснилась прямо перед сценой в нетерпеливом ожидании. Глядя на зрителей, которым на вид было от силы пять-шесть лет, Сонджин почувствовал себя неловко.
«Для близнецов это, пожалуй, слишком детское зрелище…».
Тем не менее представление началось. Роль софитов играли несколько свечей, расставленных на огромной дубовой бочке. Алый занавес дрогнул и разошёлся, явив зрителям две маленькие фигурки.
«Что-то с этими куклами не так…»
Это был грубый, топорно сделанный манекен — его даже мягкой игрушкой назвать было трудно, не говоря уже о марионетке.
Когда на сцене, покачиваясь, появились эти нелепые куклы с наспех пришитыми лоскутами ткани вместо глаз и рта, из уст некоторых детей вырвались разочарованные вздохи.
Однако это разочарование испарилось, как только зазвучал закадровый голос. Его странная, магическая сила вмиг завладела вниманием детей.
[Это история о двух Королях Демонов из иного мира. История о том, как Повелитель Снов и Повелитель Огня дали друг другу клятву и предали её. История о битве, что не окончена до сих пор.]
Судя по всему, эти жёлтые и красные комки ваты, похожие на не до конца выдавленные куски дерьма, и были теми королями.
«...Минутку, разве речь не должна была идти о Герое и Короле Демонов?» — Сонджин на мгновение озадачился, но вскоре полностью погрузился в кукольный спектакль.
В низком, похожем на шёпот хриплом голосе, разносившемся по залу, таилась вибрация, подобная гипнозу.
Это был странно притягательный голос, по которому невозможно было понять: мужчина это или женщина, старик или юноша.
[Перед Повелителе Снов стояла великая миссия. Он поклялся защищать добрые сны от страшного бедствия, угрожающего миру. А потому принял молодой правитель решение стать могущественным Повелителем Историй.]
Красный комок ваты покинул сцену.
В самом центре маленькой сцены остался лишь жёлтый комок, который как будто принимал какое-то торжественно-решительное задание. Выражение лица куклы, напоминающее высунутый язык, впрочем, было не так уж важно.
[Он знал: для того, чтобы стать сильнее, нужно непременно сразиться с Героем. Вскоре Повелитель Снов нашёл подходящего Героя и вступил в бой. Однако, к несчастью, противник оказался крайне жестоким.]
Рядом с жёлтым комком появился грязный серый комок. Жёлтый и серый комки несколько раз перекувырнулись, имитируя что-то вроде ударов головой.
«И этот чумазый комок — герой? Неужели они всерьёз называют это "битвой"?» — Сонджин, впав в ступор, поочерёдно посмотрел на близнецов, державших его за руки, но те с серьёзными лицами не сводили глаз с кукольного представления. Он пожал плечами и снова перевёл взгляд вперед.
[Повелитель Снов осознал, что одними лишь собственными силами ему ни за что не одолеть его. Поэтому он запер Героя в мире снов и сбежал. Так мечта стать великим Повелителем Историй из преданий была разбита этим самым Героем.]
Послышались вздохи детей. Похоже, они искренне сочувствовали бегству Короля Демонов.
«Эй, мелюзга! Вы разве не должны болеть за героя?»
[В этот момент явился Повелитель Огня. Он объявил, что поможет собрату, оказавшемуся в беде.]
Опять появился красный бесформенный комок. С этого момента сюжет развивался стремительно.
Зрелище едва ли заслуживало громкого имени «кукольный театр», ведь почти всё повествование держалось на одном лишь голосе рассказчика
[Повелитель Огня поклялся войти в сон и сразить Героя, но в сердце уже думал, как бы съесть своего сородича. В это же время Повелитель Снов плёл свою паутину, и собирался заживо убить обоих в царстве снов.]
Свечи трепетали на ветру, и тени лживых кукол плясали свой мрачный танец.
Для детей это была чересчур мрачная история, полная низкого предательства. А кульминация этого уныния началась с повторного появления героя.
[Жестокий Герой сумел-таки одолеть Повелителя Огня. Он избивал его три дня, три ночи и ещё полдня в придачу. Причем последние полдня он бил его исключительно по лицу.]
Дети один за другим начали всхлипывать, жалея несчастного Короля Демонов. Даже на взгляд Сонджина, этот парень был сущим чудовищем.
— Ах! Что за сукин сын... Таких тварей ещё встреть… Не зря его называют «Жестоким Героем». В такой ситуации даже я бы принял сторону Короля Демонов.
Цокая языком, Сонджин вдруг почувствовал на себе странный взгляд и посмотрел вниз. Эрна и Адис уже какое-то время пристально смотрели ему в лицо.
— А? Вы чего на меня вылупились?
Примечание:
[⁷] — на русский манер это не передать, но в корейском упоминается слово "백부", дословно переводится как "старший отец". Здесь подразумевается, что дядя является старшим братом отца. Такая вот интересная иерархия в одном слове.