Дети Святого Императора Том 1 Глава 25 Прогулка с близнецами (3)

Кукольный спектакль близился к финалу. К неподвижно лежащему красному комку подошёл желтый.

[Повелитель Снов, увидев гибель Огня, погрузился в глубокую печаль. Пусть они и стали врагами, но когда-то были товарищами, сражавшимися против общего врага. Поэтому он решил почтить память того, кто встретил свою жалкую смерть от рук жестокого Героя.]

«Что за сюжет такой? Они же друг друга прирезать хотели, а теперь один из них скорбит!? И куда делся Герой?»

[Повелитель Снов звал друга по имени, чтя его горестную кончину.]

Голос рассказчика звучал негромко, но в нём сквозила такая неприкрытая, глубокая печаль, что дети вокруг уже сложили ладони в молитве, а на их глазах заблестели слёзы.

«Это что, массовый гипноз?»

Несмотря на абсурдность ситуации, он и сам почувствовал странное покалывание в груди. Казалось, нечто напрямую воздействует на его мозг, вызывая душевный отклик, похожий на сострадание. Он мог лишь догадываться, что виной тому голос кукловода, но проверить это было невозможно.

Тем временем голос, таящий в себе ту самую дивную силу, сухо произнёс:

[Прощай навеки, Повелитель Огня Аль-Фахас.]

Дзынь!

В тот же миг в голове Сонджина раздался резкий звон, будто в самом сознании что-то треснуло.

— ..?

[Спи спокойно, Огненный Аль-Фахас.]

Дзынь.

От очередного глухого звона у Сонджина слегка закружилась голова.

— Прощай, Повелитель Огня Аль-Фахас!

— Покойся с миром, Аль-Фахас!

— Прощай навеки, Огненный Аль-Фахас! — в унисон выкрикивали дети.

«Тошно».

Пытаясь унять внутреннюю дурноту, Сонджин вдруг подумал: «Здесь явно что-то не так».

Эрна и Адис не стали выкрикивать вслед за детьми. Они лишь поддерживали Сонджина под руки с обеих сторон, поглядывая на него с лёгким беспокойством.

Кукольный спектакль — с его нелепым контекстом и полным отсутствием единой темы — внезапно завершился на приторно-трогательной ноте. Дети, какое-то время оплакивавшие Повелителя Огня, начали расходиться один за другим.

На импровизированной сцене остались лишь ветхие доски с опущенным занавесом да догорающий огарок свечи.

Человек, который, судя по всему, в одиночку вел и повествование, и само представление, собирал кукол, сворачивая декорации. Из-за худощавого телосложения и длинной, мешковатой робы невозможно было понять, мужчина это или женщина. На лицо была надета простая полумаска, открывающая лишь узкий подбородок, а длинные серебристые волосы, собранные в хвост, ниспадали ниже поясницы.

Когда кукольное представление закончилось, состояние Сонджина, словно по волшебству, успокоилось. Он попытался подойти к кукольнику, который уже прибирал сцену.

Было невозможно не заметить связь между странным явлением, которое только что испытал Сонджин, сюжетом спектакля и Королём Демонов Геенны. Однако две пары рук потянули его назад.

— Тебе пока нельзя встречаться с ним, Морес.

— Он ничего тебе не скажет, Морес.

«Но разве не вы привели меня сюда?» — подумал Сонджин, не обращая внимания на их слова и пытаясь сделать ещё шаг.

Тогда Эрна и Адис повисли на его руках всем своим весом.

— Папа-Император разозлится, если узнает, что мы здесь были.

— Нельзя доставлять папе-Величеству лишних хлопот.

На этот раз Сонджин остановился. В глазах близнецов, которые обычно выглядели беззаботными, отразилась небывалая доселе мольба. Он замер на месте, погрузившись в раздумья.

«Что именно и как много знают эти дети?»

Вопрос о том, насколько можно доверять совету близнецов, был отдельной темой. Но каковы шансы, что он действительно получит дополнительную информацию, если проигнорирует их и вступит в контакт с кукольником?

К тому же, при упоминании Святого Императора в памяти всплыло его последнее наставление перед уходом в уединённую молитву:

— Не натвори дел.

Если подумать, сегодняшний день, возможно, состоял из одних лишь нарушений его воли. Конечно, виной тому по большей части были эти непредсказуемые близнецы. Но прежде всего его интуиция, которая порой проявлялась в самых неожиданных ситуациях, сейчас настойчиво твердила, что время ещё не пришло.

Бросив быстрый взгляд на кукольника, который всё ещё был занят сборами, Сонджин послушно позволил близнецам увлечь себя в карету.

Кукольник обернулся, почувствовав на себе чей-то странный взгляд. Однако, кроме спешащих прохожих, изредка бросавших на него взор, никто не проявлял к нему особого интереса. Лишь где-то вдалеке маленькая карета, отчётливо постукивая колёсами, удалялась от площади.

Улица, на которую начали опускаться сумерки, была сравнительно безлюдной.

«Показалось?» — он недоуменно наклонил голову. Его чувства заметно притупились, и полагаться на них теперь особо не стоило.

— И куда ты запропастился в такой час? Неужели возишься с детьми?

Со стороны площади к кукольнику, помахивая рукой, подошел статный мужчина. Это был весьма ухоженный молодой человек с блестящими чёрными волосами и здоровым загаром. Его одежда, на которой была небрежно расстёгнута пара верхних пуговиц, выглядела очень дорогой. А лицо озаряла уверенная улыбка, которая, казалось, была с ним всегда.

Кукольник почтительно склонил голову.

— Принц Леонард.

— Эй, я же просил называть меня Лео. Это неофициальный визит, Ромейн.

— Да, господин Лео.

— Послушай-ка, Ромейн. Прошло уже несколько дней с тех пор, как я прибыл в столицу и запросил неофициальную встречу, а этот наглый мерзавец до сих пор меня игнорирует.

— Вот как...

— Ну разве не возмутительно? Я ещё несколько месяцев назад слал им письма, чтобы получить этот чёртов указ, но они до сих пор ничего мне не прислали! — Леонард с недовольным видом уставился в пустоту и заворчал: — Ну Святой Император, и что с того? Считает себя пупом земли? Строит из себя невесть что.

Разумеется, Леонард и понятия не имел, что Святой Император с давних пор недолюбливал его лишь за то, что тот был «каким-то проходимцем», на которого засматривалась его дочь. И уж тем более он не знал, что теперь окончательно впал в немилость из-за вещей, которые ещё даже не успел совершить.

— Скорее всего, прошение об аудиенции не будет принято, — спокойно ответил Ромейн. Сейчас его голос звучал не как во время кукольного представления — со странным эхом, — а как обычный, тонкий мужской голос.

— Проклятье! Но почему?

— Дело не в том, что они отказывают, господин Лео. Скорее, встреча просто невозможна. Со вчерашнего дня сила, защищающая Делькрос, значительно ослабла. Возможно, Хранитель покинул столицу.

«Именно поэтому я и могу проворачивать такие трюки прямо под носом у императорского дворца», — подумал Ромейн, но добавлять это вслух не стал.

— Хм-м... — Леонард, навалившись всем весом на плечо Ромейна, даже подпёр подбородок рукой и с серьёзным лицом выдал: — Выход один. Пустим в ход мужское обаяние.

— ...Что?

«Кого это он собрался охмурять?»

Леонард, с лёгкостью разгадавший недовольное выражение лица Ромейна даже под маской, громко расхохотался.

— Разве не знаешь? В том императорском дворце растёт ещё не распустившаяся прекрасная роза. Говорят, тот старик души не чает в своей дочери.

— Как вы самоуверенны, — Ромейн скрестил руки на груди, слегка поведя назад плечами, в которых начала чувствоваться тяжесть.

— Тебе стоило видеть взгляд принцессы, когда она смотрела на меня во время прошлогоднего банкета в честь дня рождения… Даю слово, она охвачена чистой первой любовью по отношению ко мне.

От этого дерзкого заявления принца взгляд Ромейна под маской стал тяжелее. Когда дело касалось женщин, Леонард обладал чутьем, подобным дьявольскому. Если его слова были правдой, то дело могло решиться гораздо проще, чем ожидалось. Появился легкий способ эффективно надавить на Делькрос и связать руки Святому Императору.

— Так что, Ромейн, прекращай заниматься всякой ерундой для детей и лучше придумай, как бы мне естественным образом пересечься с принцессой. Понял?

С улыбкой на лице Леонард похлопал Ромейна по плечу, затем резко развернулся и на ходу махнул рукой.

Он снова направился в ближайший кабак. Видимо, раз просьба об аудиенции так и не была принята, он решил развеяться в ожидании праздника в честь дня рождения.

Ромейн, неподвижно глядя в спину удаляющемуся принцу, вдруг пробормотал себе под нос:

— Повелитель Снов, так и не ставший частью истории, не смог убить ни Героя, ни Повелителя Огня. Он был способен лишь на такие бессмысленне выходки.

Голос, который никто не мог услышать, пусто разнёсся посреди пустеющей площади. Сгустились сумерки, и со всех сторон опустилась тьма.

***

Сонджин, которого весь день таскали за собой без объяснения причин, теперь стоял перед последним пунктом назначения. «Обезьянья вышка» — небольшой кабак, частыми посетителями которого были многие гвардейцы.

— Это не займёт много времени, Морес.

— Просто поздоровайся с хозяином и уходи, Морес.

Эрна и Адис, высадившие его у фонтана на площади, на этот раз даже не вышли из кареты. Они дружелюбно помахали Сонджину и Масаину, застывшим с растерянными лицами, а затем с резким стуком закрыли дверцу кареты.

— ...

— Что ж... Придётся войти, верно, сэр Масаин?

— ...Да, Ваше Высочество. Я и сам уже окончательно перестал что-либо понимать.

Оба были настроены идти до конца, раз уж зашли так далеко. Бессильно волоча ноги, они направились к маленькой деревянной двери трактира. Из-за неё уже доносились громкие голоса изрядно захмелевших посетителей.

Скри-и-ип.

Стоило толкнуть засаленную деревянную дверь, как на них хлынула волна внутреннего жара вперемешку с резким запахом дешёвого спиртного. Заведение было тесным снаружи, а внутри оказалось и вовсе крошечным: вся обстановка состояла из голых стен да пяти тяжелых деревянных столов.

Удивительно, но в этой невзрачной лачуге за каждым столом яблоку негде было упасть. Держа в руках огромные деревянные кружки, люди о чём-то весело шумели и хохотали. Поговаривали, что выпивка здесь стоит сущие копейки, правда, подавали тут исключительно скверное тёмное пиво.

Когда Сонджин со спутником переступили порог, пьянчуги на мгновение взглянули на пару принца с рыцарем, но особого интереса не проявили. Вскоре они отвернулись, продолжая смеяться и вопить во всё горло.

Масаин, видимо, рассудил, что в такой обстановке требовать почтения к принцу бессмысленно, поэтому лишь плотно сжал губы и последовал за Сонджином.

Хозяином кабака оказался глубокий старик. Крупный, статный мужчина в поношенном кожаном жилете и переднике. В глаза сразу бросалась его идеально круглая, блестящая лысина. На правом глазу он носил чёрную повязку, из-под которой виднелся длинный шрам — судя по всему, след от удара мечом.

Дождавшись, когда Сонджин подойдет ближе, он выплюнул массивную деревянную трубку и спросил ворчливым голосом:

— Что привело вас сюда?

— Просто пришёл поприветствовать вас, — вежливо ответил Сонджин.

Почему-то с этим стариком уважительный тон давался ему сам собой.

— Хм-м...

Старик, прикусив трубку, пристально оглядел Сонджина. Как раз в тот момент, когда у того возникло подозрение, не знает ли старик, кто он такой на самом деле, тот пару раз погладил свою лысую макушку и произнёс:

— Для того чтобы делить вино, ты ещё маловат. Но вот для приветствия... поздновато спохватился. Меня зовут Бреман. Приветствие я принял, в ближайшее время дам ответ.

«О чём это он? Слово "приветствие" — это какой-то местный жаргон?»

Пока Сонджин пребывал в замешательстве, Бреман недвусмысленно указал на дверь:

— Ступайте.

Сонджин и Масаин переглянулись.

— Старик, ещё по одной!

— И нам тоже!

Как раз в этот момент посыпались заказы. Юноша хотелось расспросить его подробнее, но обстановка явно не располагала к тому, чтобы продолжать стоять над душой. Когда они уже развернулись и выходили, прямо перед тем как закрылась деревянная дверь, Бреман крикнул им вслед:

— В любом случае, берегитесь!

«Стоило хозяину ненадолго отлучиться, как тут же слетелись мухи, будто только этого и ждали!»

Сонджин обернулся, но хозяин уже стоял спиной к ним, наполняя новые кружки пивом.

Когда он добрался до Жемчужного дворца, вокруг уже окончательно стемнело. Принц был измотан почти до полусмерти. Мало того что за полдня произошло слишком много событий, так ещё и после просмотра кукольного театра его самочувствие резко ухудшилось. Прежде всего, он был ужасно голоден.

Пока он бессильно прислонился к сиденью, Эрна и Адис заговорили с ним, сочувствуя его виду:

— Ты сегодня весь день трудился, Морес.

— Насыщенно погуляли. Молодец, Морес.

Разумеется, близнецы в отсутствие Сонджина то и дело понемногу перекусывали в карете.

«Раздажает...»

— Спокойной ночи, Морес.

— Сладких снов, Морес.

Кое-как махнув рукой близнецам, которые прощались с ним с сияющими лицами, Сонджин, волоча ноги, побрёл в вестибюль Жемчужного дворца.

Однако стоило ему войти, как он на мгновение лишился дара речи от представшего перед ним зрелища. Весь холл дворца был забит слугами всех мастей, которые держали в руках бесчисленное множество подарочных коробок самых разных размеров. В одном конце коридора беспорядочно громоздились произведения искусства и антиквариат, а на ступенях лестницы повсюду были разбросаны букеты цветов, для которых просто не нашлось места.

Но больше всего выделялись письма.

На подносах высились целые горы конвертов. Его ждало невообразимое количество приглашений, зазывающих третьего принца на светские приёмы. Казалось, будто каждый мало-мальски важный человек в столице решил написать ему лично.

И всё это безумие произошло всего за один день. Всего один день с тех пор, как Святой Император ушёл в уединение для молитв.