Дети Святого Императора Том 1 Глава 81 Ответственность (2)
Ранее в Дети Святого Императора...
Хотя бессознательных пациентов внезапно стало двое, лекарю Нинниасу стало скорее легче.
— Как же он мешал, стоял тут с похоронным видом и ни на шаг не отходил от больного, — весело пробормотал он. — Пусть уж лучше так полежит, в тишине.
Напевая что-то себе под нос, лекарь принялся густо накладывать кашицу из лечебных трав на лицо Кармена, которое уже заметно распухло. В отличие от него, Масаин и Курт робко поглядывали на Сонджина. Принц, вырубивший имперского рыцаря одним ударом, внезапно стал для них совершенно чужим.
— ...Ваше Высочество, он, конечно, заслужил взбучку, но...
— Можно же было ударить помягче... Его лицо теперь, кхм... Кхм!
«Да ладно вам, раздули из мухи слона. Я вообще-то пожертвовал своим кулаком, чтобы спасти этого бедолагу! Особенно вы, сэр Масаин! Я-то знаю, что вы первым бы упекли его в темницу за оскорбления!»
В этот момент в лазарет явился неожиданный гость. Катрина, капитан ордена Аврелиона, вошла в палату в сопровождении своего заместителя, сэра Франциска.
— ...Капитан Бруно.
Она на мгновение замерла, не в силах поверить, как сильно он изменился, а затем, со скорбью на лице, подошла к постели. Осторожно коснувшись его плеча, она начала вливать в него сияющую белым светом божественную силу.
Верная своему прозвищу «Железный щит императора», сэр Катрина славилась своим безразличием и редко проявляла интерес к кому-либо, кроме своего правителя.
И тем удивительнее было видеть, как неистово, словно в отчаянной молитве, она изливала сейчас свою божественную силу.
— При серой чуме божественная сила мало чем может помочь, — не выдержав, попытался остановить её лекарь Нинниас, но Катрина ещё долго не могла отнять рук от командира.
Франциск, наблюдавший за ней с лёгким недовольством на лице, повернулся к Сонджину и проворчал:
— Так вот каков тот самый несчастный простолюдин. Я слышал, что они с нашим капитаном были боевыми товарищами и вместе прошли через горе и радости. Она всегда говорила, что они были очень близки.
Эти слова лишь разожгли в душе Сонджина ещё большие сомнения.
«Близкие друзья? Что ж, судя по нынешней реакции Катрины, это вполне похоже на правду. Но почему тогда она до сих пор не искала командира Бруно, раз он оказался в таком положении? Может, это как-то связано с тем, что Святой Император отвернулся от него?»
— Впрочем, какое мне до этого дело? — продолжал ворчать Франциск. — Теперь это лишь пустые узы прошлого. И всё же, заставлять нашего командира так переживать является верхом неуважения.
Хруст.
От отчётливого скрипа зубов Сонджин, погружённый в свои мысли, вздрогнул и поднял голову.
«Этот цепной пёс совсем с ума сошёл. Неужели он ревнует сэр Катрину даже к тяжелобольному?»
Однако, подняв голову, Сонджин случайно столкнулся взглядом с Катриной, которая как раз смотрела в его сторону. Он недоуменно склонил голову вбок.
«Мне показалось? Почему она смотрит на меня с такой отчаянной мольбой, словно я её единственная спасительная соломинка? Конечно, этого не может быть...»
Но это ощущение не было ошибкой. Катрина отвернулась от постели, медленно подошла к Сонджину и заговорила с невиданным прежде выражением глубокого отчаяния на лице.
— Ваше Высочество, молю вас. Пожалуйста, помогите командиру Бруно.
«Что именно я должен сделать?» — недоумевал Сонджин, пока Катрина прижимала руку к своим лёгким доспехам и почтительно склоняла голову в вежливом поклоне.
— Нет больше человека, который служил бы Делькросу так же искренне, как он. Его верность императорской семье безгранична, поэтому, Ваше Высочество, умоляю, проявите милосердие.
Несмотря на замешательство, мысли Сонджина работали молниеносно. Вряд ли она просит Мореса, у которого нет ни капли божественной силы, лично исцелить его. Скорее всего, оставался единственный возможный вариант.
— ...Вы хотите, чтобы я лично попросил отца за него?
Катрина не ответила, но то, как ещё ниже опустилась её голова, указывало на правильность его догадки.
— А почему вы бы вам не сделать это самой? — искренне поинтересовался Сонджин.
Она была правой рукой Святого Императора и самым доверенным лицом, преданно служившим ему долгие годы. А сам император явно не из тех людей, кто станет просто так отмахиваться от её просьбы.
Однако Катрина покачала головой:
— Этого недостаточно.
— Недостаточно?
— ...Его Величество не может помогать каждому встречному безо всяких условий.
В этот момент в голове Сонджина промелькнула одна мысль. Она брала начало из подозрений, возникших во время недавней вспышки серой чумы. Подозрений о том, что Святой Император на самом деле знал обо всем происходящем от начала и до конца.
Если это так, то до какой степени и как именно ему правильно вмешиваться? По сути, Сонджин понимал, что Святой Император является человеком, чьи пределы возможностей трудно даже вообразить. Было вполне объяснимо, почему глава слуг подсознательно считал его всемогущим. Если бы Святой Император действительно твёрдо решил взяться за дело, то существовало ли вообще в этом мире то, что он не смог бы разрешить?
До каких же пор он должен участвовать во всём? Возьмём, к примеру, эпидемию. Пусть для него не существует неизлечимых или неизвестных болезней, но всё же подданные Делькроса не могут полагаться исключительно на Святого Императора. Что, если он будет искоренять каждый вирус в зародыше и исцелять каждый недуг до его обострения? Нужны ли будут тогда целители? Будут ли люди соблюдать гигиену? Возникнет ли вообще потребность искать истинные причины хворей? Это стало бы настоящей ядовитой чашей. Делькрос низвёл бы себя до бесконечной деградации. Пожалуй, недавняя вялая реакция Святого Императора была как-то с этим связана. Судя по словам Катрины, для его прямого вмешательства требовалось некое особенное условие. И она утверждала, что для выполнения этого условия Сонджин должен действовать самостоятельно. — Моя просьба станет тем самым условием, при котором отец окажет помощь командиру? Когда Сонджин задал этот вопрос, Катрина слегка отвела взгляд и дала уклончивый ответ: — Ваше Высочество, иногда сама суть вещей начинает рушиться, стоит лишь облечь их в слова. — ... «Значит, это тайна. Впрочем, ты хотя бы признаёшь это, в отличие от Святого Императора, из которого и слова не вытянешь». Сонджин кивнул и произнёс: — Я и сам собирался обратиться к отцу с этой просьбой, но не уверен, насколько это поможет. Как ты уже слышала, серая чума слабо реагирует на божественную силу. — Насчёт этого вам не стоит беспокоиться, Ваше Высочество. Божественная сила, которую излучают священники, и сила Его Святейшества Императора на первый взгляд кажутся схожими, но их природа различна. В голосе Катрины чувствовалась твёрдая убеждённость. Это явно указывало на то, что Святой Император располагает неким методом. Сонджин кивнул и встал. Если задача чётко определена, то нет смысла медлить. ╾──╼ ⚔︎ ╾──╼ Поначалу он планировал просто зайти в кабинет и походя всё попросить, но, выходя из палаты, Сонджин вдруг подумал: «Может, сразу взять командира Бруно с собой? Было бы слишком хлопотно просить императора лично посетить пациента». Проблема заключалась ещё и в том, что состояние командира постепенно ухудшалось. По словам Короля Демонов, кристаллы пламени в голове Бруно всё ещё продолжали медленно разрастаться. Похоже, даже после извлечения яйца, болезнь не отступила сразу. В любом случае, затягивать с лечением было неразумно, поэтому Сонджин намеревался доставить пациента к Святому Императору, как только получит разрешение. Конечно, существовала вероятность отказа, но у Сонджина была почти интуитивная, ничем не подкреплённая уверенность: в конечном итоге Святой Император спасёт командора Бруно. Таким образом, позади юноши выстроилась довольно необычная процессия, состоящая из Масаина, Катрины и Франциска, а также сопровождающих рыцарей, нёсших носилки с тяжелобольным. Проблема заключалась в том, как объяснить гвардейцам главного дворца цель визита столь своеобразной группы. Однако вскоре Сонджин понял, что эти опасения были напрасны. Когда они прибыли к главному дворцу, их неожиданно встретил прямо у входа сам Льюис. Он с грустью взглянул на несчастного Бруно, после чего сразу развернулся и без лишних вопросов повёл всю группу к кабинету Святого Императора. Всё выглядело так, будто Льюис уже прекрасно знал, зачем именно Сонджин пришёл во дворец. «Ну, раз уж это дела Святого Императора, тут нет ничего удивительного». Сонджин пожал плечами и пошёл следом за Льюисом. — Пришёл. Войдя в кабинет, они увидели Святого Императора, который встретил их со своим обычным, будничным видом. Его облик оказался настолько неожиданным, что Сонджин на мгновение вздрогнул и застыл на месте. «Что это за фокусы?» Всё дело в том, что Святой Император повернул голову совершенно в другую сторону от входа, даже не глядя на вошедших. Точнее, выражение «не мог посмотреть» было бы куда точнее, чем «не посмотрел». И неудивительно, ведь его глаза были плотно, словно повязка, обмотаны какой-то чёрной тканью. Его странный вид поразил не только Сонджина. Масаин глупо разинул рот, а Франциск округлил глаза и поправил очки. И только Катрина, будто о чём-то догадываясь, медленно подошла к Святому Императору и встала рядом, словно на дежурство. Озадаченный воцарившейся в кабинете странной атмосферой, Сонджин тем не менее сразу перешёл к делу. — Отец, я пришёл просить вас об одолжении. — Об одолжении? — Да. Я хочу, чтобы вы исцелили одного человека. Вчера я привёл во Жемчужный дворец больного серой чумой. Думаю, вы его прекрасно знаете… — Морес. Святой Император непривычно резко перебил его и тут же продолжил твёрдым тоном: — Тебе нет никакой нужды сообщать мне имя этого человека. Мне также незачем знать, как он выглядит. Сонджин удивлённо моргнул. «А, так вот для чего нужна повязка на глазах? Правда, я всё равно не понимаю, в чём тут смысл». — Ты не понимаешь, почему? — Честно говоря, да.— «И когда его спросили, почему он не смотрит, ответил: дабы не предвидеть мыслью, на что направлен мой жезл».
— ...Что?
Сонджин растерянно уставился на Святого Императора, уголки губ которого едва заметно приподнялись.
— ...Вижу, желания распечатать «Введение в теологию» у тебя так и не появилось.
Юноша покраснел и отвернулся.
«А, так это какая-то старая история из книги».
— Хм, знаете, я хотя бы пытаюсь её читать.
Точнее, он открывал предисловие. Просто его сразу же оттолкнули эти крошечные, плотно сбитые, словно маковые зёрнышки, иероглифы, разобрать которые без лупы было практически невозможно, поэтому он тут же снова захлопнул книгу.
— Ну, хорошо.
Сонджин ожидал выговора за нерадивость в учёбе, но Святой Император, к его удивлению, не стал придавать этому значения и просто кивнул. Затем он медленно протянул руку вперёд и отдал распоряжение.
— Приведите его сюда.
Лишь после того, как Сонджин многозначительно на них взглянул, рыцари, до этого момента застывшие и лишь испуганно вращавшие глазами, наконец нерешительно пошевелились.
Вскоре носилки с командиром Бруно были опущены перед Святым Императором. Тот медленно, словно оценивая ситуацию, опустил руку и коснулся груди командира.
Сонджин отчетливо заметил, как в этот миг уголки губ Императора едва заметно дрогнули. Почему-то именно в эту секунду ему вдруг вспомнилось то исполненное глубокой скорби выражение лица, с которым Катрина впервые взглянула на командира.
Пока Сонджин пребывал в этом странном замешательстве, Святой Император тихо вздохнул и произнёс:
— Он важен для тебя?
«Похоже, начинался какой-то ритуал».
Сонджин не знал, какие именно процедуры необходимы, но интуитивно понял: чтобы продвинуться дальше, он обязан дать утвердительный ответ.
Немного подумав, юноша ответил:
— Этот человек будет мне полезен на службе.
Тотчас же последовал следующий вопрос:
— Будет ли правильным поступком спасти его?
Ответить на это было легко.
— Он пользуется большим уважением и любовью народа, но понёс непропорционально тяжёлые страдания. Поэтому спасти его абсолютно правильно и справедливо.
И после недолгой паузы прозвучал третий вопрос.
— Сможешь ли ты вынести последствия этого решения?
Вес этого вопроса отличался от предыдущих, поэтому Сонджин не смог ответить сразу и на мгновение погрузился в размышления. Возможно ли взять на себя ответственность за чужую жизнь?
«Нет, смысл не в этом. Вероятно, это просто формальность. Нужно мыслить проще».
Юноша быстро привёл мысли в порядок и кивнул. В конце концов, как только командир Бруно поправится, он в любом случае готов будет взять на себя заботу о его благополучии и дальнейшей жизни.
— Его прошлое стало результатом моей ошибки, поэтому его будущее также ляжет на мои плечи.
Именно в этот момент на губах Императора и Катрины одновременно, словно у близнецов, появилась едва заметная улыбка. Сонджин вдруг отчетливо осознал, что хоть Катрину Белфайн и называют железным щитом императора, на деле она гораздо больше походит на его зеркало.
— Хорошо, Морес, — раздался спокойный голос Святейшего. — С этого момента он полностью станет частью твоей судьбы.
С этими словами из кончиков пальцев императора вырвался ослепительный белый свет.