Дети Святого Императора Том 1 Глава 86 Откровение иного мира (1)

╾──╼ ♰ ╾──╼

Солнце в этом мире навеки угасло. Воздух был пропитан леденящим дыханием, лишённым малейшего тепла. Земля была устлана трупами. С тяжёлого неба медленно, словно тягучая смола, капал липкий дождь, покрывая десятки тысяч остывающих тел. Потребовалось некоторое время, чтобы осознать, отчего этот липкий поток, пропитавший одежду насквозь, оставлял на ткани зловещие алые разводы вместо обычной дождевой влаги.

Под багровым небом Нэйт стоял совершенно один. Так выглядел Делькрос после нисхождения «Бедствия». Неужели таков финал безвозвратно утраченного равновесия?

[Ха-ха], — донёсся откуда-то тихий смешок.

Нэйт медленно двинулся вперёд. Каждый его шаг под глухим звуком стонущей плоти смешивался с трупами солдат, устилавших бесконечную равнину. Всюду клубились лужи, и кровь булькала при каждом его движении.

Вскоре из кровавой пелены показались очертания крепостной стены. Впрочем, едва ли эти руины заслуживали названия «стена». Время и чудовищная сила стёрли их с лица земли. Уцелели лишь покосившиеся, разбитые ворота и единичные фрагменты каменной кладки. Сочленения древних камней были пропитаны до основания несмываемой багровой краской.

Прямо в проёме ворот покоилось бездыханное, страшно искалеченное тело.

Его форменный мундир превратился в грязные лохмотья. Ткань была разорвана в клочья, будто несчастного часами пытали сотнями ударов тупого, зазубренного клинка. Из-за этих ужасающих увечий Нэйту потребовалось немало времени, чтобы лишь разглядеть в этой мешанине человеческие очертания.

На такое была способна лишь рука, ведомая безграничной, копившейся годами злобой к этому человеку.

Пока Нэйт всматривался в останки, пытаясь справиться с подступившей тошнотой, в его собственном разуме отчётливо прозвучал шёпот:

[Этот ничтожество — король Рохана.]

«Ветреный гордец, в которого когда-то так безнадёжно была влюблена Амелия? Как же он докатился до столь жалкого конца?»

Голос в голове Нэйта отозвался тихим, бесстрастным эхом, в котором чувствовалось мрачное удовлетворение:

[Его постигла заслуженная кара.]

Слова, прозвучавшие пугающе спокойно и лишённые малейшей человеческой эмоции, заставили императора содрогнуться от подсознательного ужаса.

Нэйт судорожно осмотрелся по сторонам в поисках клочка сухой земли, куда ещё не успели добраться расширяющиеся багровые лужи, и поспешил туда. Но не прошло и пары шагов, как он резко замер. Прямо перед разбитыми воротами лежали те, чьи лица Нэйт знал слишком хорошо. Их тела уже успели остыть.

Молодая женщина, обращённая лицом к безжизненному небу, была одета в простое, потёртое платье. Из её груди одиноко торчала рукоять маленького кинжала. Волосы казались короче, чем в его воспоминаниях, а на бледном, измождённом лице отпечатались суровые годы заточения. Но даже так оно хранило отблески былой, утончённой красоты.

«Амелия».

[Она — моя незаживающая рана. Мне было так горько за её одинокое детство, что я поклялся восполнить ей всё сполна. Я оберегал её как зеницу ока, трепетал над каждым вздохом, боялся малейшего дуновения ветра... Но она увяла в тесном цветочном горшке, так и не успев распустить свой бутон. А ведь в этом ребёнке таилось столько редких талантов и несбывшихся мечтаний...]

Рядом с ней лежал юноша в чёрных доспехах. Упавший на бок, он был неподвижен, а из его спины торчало бесчисленное количество стрел. Он заметно повзрослел с их последней встречи. Черты лица стали гораздо суровее и резче, и всё же на этом бледном лице едва заметно проступали прежние, по-детски наивные черты.

«Мой сын».

[Дитя с огромным потенциалом. Я так боялся потерять его, что в панике воздвиг вокруг него стены, пытаясь защитить. В конечном итоге он сам пробудил эту силу и подчинил её себе. Лучше бы я позволил ему расправить крылья немного раньше...]

Его руки начали дрожать:

«А что… что с другими детьми?..»

[Уходи. Ты ещё не готов это вынести.]

Вспых!

Как только эти слова прозвучали, мощная сила вытолкнула его, и он мгновенно оказался вне этого багрового мира. Небо и земля перевернулись, и всё вокруг в одно мгновение скрылось из виду.

╾──╼ ♰ ╾──╼

— ...Ха!

— Ваше Величество!

Нэйт открыл глаза от чьего-то встревоженного клича. Он поднял голову и увидел взволнованное лицо Льюиса, склонившегося над ним.

Он лежал, откинувшись на диван в своём кабинете. В руке он сжимал кулон Амелии, который Льюис принёс ему некоторое время назад. Помощник перехватил эту вещь, когда служанка из Серебряного дворца отправила её в мастерскую для восстановления.

— Ваше Величество, вы в порядке? Мне донесли, что вы отказались от обеденной трапезы и заперлись в кабинете. Я счёл своим долгом проверить вас... Почему у вас такой измождённый вид? Вы весь в поту.

— ...Нет, ничего особенного.

Нэйт глубоко вздохнул и поднял руку, останавливая главу слуг. Быстрое сердцебиение постепенно угасало и успокаивалось. Он провёл ладонью по лицу и посмотрел на сломанный кулон в своей руке. Маленький каплевидный камень раскололся на две части, но продолжал испускать тусклое, таинственное свечение. Этот белоснежный самоцвет казался совершенно чуждым тому багровому миру.

— Ничего особенного... — снова сказал Нэйт Льюису, который выглядел обеспокоенным. Нэйт убрал украшение в ящик стола и захлопнул его.

╾──╼ ⟡ ╾──╼

Прошло немало дней с тех пор, как было официально утверждено формирование особого отряда для противостояния монстрам. В Святом Совете всё ещё не утихали бурные дебаты относительно того, стоит ли им классифицировать «монстров» как отдельную расу или же причислить их к одной из разновидностей демонов. Главной причиной разногласий послужило отсутствие в Священных Писаниях каких-либо точных упоминаний о других мирах или подобных существах.

Вся их недельная словесная баталия сводилась к толкованию одного-единственного стиха:

От того, как интерпретировать эти слова, зависело, останутся ли монстры просто монстрами или же будут признаны отпрысками дьявола.

— В Писании говорилось лишь об отпрысках дьявола! Заявлять об обратном — это величайшая ересь!

— Взгляните внимательно на стих! Там же ясно сказано: «подобно отпрыску дьявольскому»! Разве это не прямой намек на существование иных категорий порочных созданий, лишь напоминающих демонов?

— Намек? Вы только что сказали «намек»? Мы обязаны решительно пресекать любое вольное толкование Слова Божьего! Что это, как не акт ереси?!

— Как вы смеете?! Следите за своим языком!

«Целую неделю спорить из-за одной строки... теологи — удивительный народ».

╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

— Мы докатились, — глухо проронил Сонджин, с хрустом съедая печенье. — Я думал, мы сразу займемся расследованием эпидемии, а вместо этого только и делаем, что сидим взаперти и копаемся в бумагах.

Святой Император сидел напротив. Он внимательно выслушивал жалобы сына, не притронувшись к чаю. Это была их первая аудиенция после того, как император исцелил капитана Бруно. Последние дни выдались настолько насыщенными, что Сонджину отчаянно хотелось поделиться всем с отцом.

Прежде всего, слой его ауры в теле почти достиг шестого уровня. По прогнозам, он завершит формирование шестого уровня всего за несколько дней. Если учесть, что в среднем переход с пятого на шестой уровень занимает как минимум три-четыре года, то прогресс Сонджина был феноменально быстрым. С такими результатами он уже превосходил ранг ученика и полностью соответствовал уровню младшего рыцаря, только что принятого в орден. Восхищение Масаина и дворцовой стражи было повсеместным, но даже Бруно не смог скрыть глубокого потрясения. В его глазах читалось явное разочарование, смешанное с ощущением предательства.

Впрочем, удивляться тут нечему, ведь Бруно никогда официально не признавал Мореса своим учеником.

— Капитан Бруно вернул свою ауру благодаря вам, отец. По мере восстановления сил, он меняется буквально на глазах. Говорят, ему осталось совсем немного до ранга Рыцаря Декарона.

Святой Император не произнес ни звука, однако Сонджину показалось, что эта новость затронула его сильнее, чем он старался это показать.

Так или иначе, Бруно стремительно восстанавливался и совсем недавно преодолел четвертый уровень. Прежняя вальяжная расслабленность бесследно исчезла, и теперь в командире проснулось свирепое упрямство. Он часами пропадал в медитациях, а его отросшие и заостренные кончики усов лишь подчеркивали его боевой дух.

Ещё одной важной темой для разговора стал Специальный отряд по борьбе с монстрами. Уже два дня Сонджин вместе с Масаином каждое утро посещал офис этого спецотряда. Так как подразделение было официально сформировано, они начали ходить туда для соблюдения формальностей.

Естественно, четкого плана действий и рабочих инструкций еще не существовало, поэтому все ограничивалось установлением контактов с новыми коллегами. Сэр Леандрос, изначально говоривший о сборе талантов со всех уголков, теперь видел, как назначенные советниками профессора поглощены спорами в Святом Соборе. Сам же сэр Леандрос, будучи главой отряда, имел множество собственных дел и даже не думал появляться в офисе.

Экзорцисты и инквизиторы, и так разъезжавшие по всей стране, просто продолжали выполнять свои обычные задачи, получив лишь дополнительное указание выслеживать монстров.

В итоге, в настоящее время офис спецотряда регулярно посещали лишь трое: наполовину безумный экзорцист, жизнерадостный рыжеволосый инквизитор и виновница парфюмерного террора из Братства Чумы, Лайор.

Особенно много Сонджин мог рассказать о Джибриль Сеймур, той самой знахарке из Лайора.

После недавнего совместного рейда на столичную гвардию, она прочно обосновалась в спецотряде по борьбе с монстрами. Сонджин до сих пор с содроганием вспоминал их предыдущую встречу у здания суда, где эта целительница из Братства Чумы устроила им настоящий кошмар, обильно полив всех ароматом роз.

И, конечно же, день её первого появления в офисе не стал исключением. Джибриль ослепительно улыбнулась и вместо приветствия щедро одарила новых коллег духами.

— Из-за неё теперь во всём крыле нечем дышать. Везде стоит ужасный запах роз! И зачем только сэр Леандрос притащил эту шарлатанку, ума не приложу.

Пока Сонджин, надув губы, изливал душу, Святой Император молча слушал его, слегка наклонив голову набок.

— И всё же, разве это такой плохой аромат? Тем, кто выхаживает больных чумой, приходится терпеть невыносимое зловоние. Думаю, их пристрастие к парфюму вполне можно понять.

— А?.. Неужели я успел пропахнуть этой дрянью?

Сонджин судорожно уткнулся носом в рукав, принюхался, а затем резко вскинул голову:

— Погодите-ка, отец. Выходит, вы тоже не верите в сказки, будто духи прогоняют болезнь?

Святой Император деликатно отвёл глаза. Похоже, статус не позволял ему открыто клеймить шарлатанами врачевателей, находившихся под крылом Святого Собора.

— В общем, вот чем наша компания занимается, когда собирается вместе, — юноша тихо вздохнул. — Открываем Священное Писание, достаём введение в теологию и начинаем спорить, что делать дальше. Стоит только уткнуться в эти фолианты, как полдня пролетает незаметно.

— ...

— И когда только закончится эта канитель? Почему нельзя просто взять и начать расследование? К чему все эти бесконечные придирки к словам?

Слушая жалобы Сонджина, Святой Император едва заметно улыбнулся:

— Значит, ты наконец-то сподобился немного почитать введение в теологию?

Признаваться в том, что он просто листал страницы, витая в облаках, парню очень не хотелось. Так что на этот раз настала очередь Сонджина деликатно отвести взгляд.

Опустив глаза, он случайно заметил на поясе Святого Императора незнакомый меч. По сравнению с грозным Щелкунчиком, белый короткий клинок выглядел достаточно просто. Вкус у императора оставался неизменно строгим и практичным. Сонджина поначалу смутило, что для боевого оружия клинок казался чересчур коротким, но он быстро нашёл этому объяснение.

«С его-то мощью физические размеры это дело десятое. Достаточно выпустить ауру клинка, и она сделает всё остальное. Отцу хватит и простого надёжного железа, с которым не нужно возиться».

Для мастера, чья аура беспрекословно подчинялась малейшему движению мысли, длина клинка и впрямь не имела ровно никакого значения.

Заметив неподдельный интерес в глазах сына, Святой Император со снисходительной улыбкой отстегнул ножны и протянул ему оружие.

Меч ручной работы украшала молочно-белая рукоять, а сам клинок был выкован из редкого металла, отливающего мягким сиянием. Стоило Сонджину перехватить рукоять, как он поразился лёгкостью и прочностью этого меча. Чем дольше юноша рассматривал его, тем чётче понимал, что в его руках истинный шедевр оружейного искусства. На стали не было ни единой лишней детали, но благородный лаконизм лишь подчеркивал его изысканность.

Похоже, сам правитель тоже искренне гордился обновкой.

— Ну каков? — с явным удовольствием произнёс Император. — Правда ведь на шуструю рыбу смахивает? Поэтому он и именуется «Благородным Лососем».

«...Чего?»

— ...В-вы хотите сказать, что его так изначально назвали?

— Хм, кто знает. Я просто прихватил из сокровищницы то, что подвернулось под руку, так что сам толком не уверен

«Если уж он лежал в императорской сокровищнице, разве это легендарное оружие? У него ведь наверняка есть какое-нибудь невероятно величественное и красивое имя?»

— Эм, отец... Но это же наверняка какой-то легендарный меч. Не лучше ли разузнать его истинное имя?

Сонджин мысленно содрогнулся. Нельзя допустить, чтобы шедевр оружейного искусства повторил судьбу несчастного Щелкунчика.

Святой Император удивленно наклонил голову:

— Стоит ли так утруждаться? Не думаю, что его истинное имя краше нынешнего. К тому же благородный лосось – рыба воистину нежная и очень вкусная.

— …

«Он что, настолько морепродукты любит?!»

Сонджин нахмурился и на мгновение задумался. Как же ему остановить этого человека? Если подумать, проблема не то чтобы критическая. И всё же, назвать оружие «Благородный лосось Его Величества» было как-то чересчур… не так ли?

— Послушайте, отец... — нерешительно начал юноша. — Конечно, этот меч не живой, но раз уж создатель дал ему имя, разве не печально обрекать его на забвение?

— ...

— Чтобы проникнуться к оружию настоящей привязанностью, нужно уважать и его истинную суть. А значит, и его имя!

Сонджин мысленно закивал собственным словам.

«Имя – вещь очень важная!»

Близнецы недавно как раз об этом и рассуждали: имя держит тебя в этом мире, а если его упорно игнорировать, то и связь с реальностью истончится.

«Да и вообще, как бы этот клинок ни звался раньше, прежнее имя гарантированно лучше дурацкого "Лосося"».

Сонджин приготовился поставить на кон всё своё богатство. И плевать, что до последнего гроша это богатство принадлежало сидящему напротив отцу!

Однако человек, который, казалось, до последнего собирался настаивать на «Благородном Лососе», внезапно замолчал. Он пристально посмотрел на Сонджина непонятным взглядом и лишь спустя долгое время медленно кивнул.

— ...Ты прав. В том, что первоначальное имя предаётся забвению, определённо нет ничего хорошего.

«Тогда?..»

— Я прикажу Льюису обыскать архивы императорской сокровищницы.