Добро пожаловать в особняк роз Том 4 Глава 158 Побочная история 1. Мой счастливый дом

Часть 16

Глаза глаза начали болеть от пылающего пламени.

Ощущая влагу слез, скатывающихся по щекам, Рейчел разлепила веки.

Алан спал, обнимая ее. Когда она осторожно провела рукой по его щеке, он вздрогнул и приподнял веки.

— …Рэйчел? Что…

Он не успел договорить, за его спиной разгорелось пламя, словно вопль. Оба вскрикнули и вскочили. Они находились не где-нибудь, а в подземной капелле, той самой, которую Рейчел видела в воспоминаниях Карен Хамфри.

И посреди этого пространства был он.

— Это всё?

Сидевший на полу, растерянно уставившись в пустоту, Гилберт Хамфри.

— Всё, что ты хранила?

По лицу с развязанной повязкой текли слезы, как ливень того дня. Он отчаянно закричал в пустоту.

— Ты думала, если я узнаю правду, я возненавижу тебя? Что разгневаюсь на тебя?

Гилберт Хамфри поднялся. Рейчел проследила за его взглядом и увидела совсем иной мир: не тот, где полыхала скорбь, а белоснежная снежная страна, где, казалось, растаяли и исчезли все печали и сожаления.

Под деревом, где расцвёл самый дивный снежный цветок, стояла девочка.

Щёки и кончики пальцев её покраснели от лютого холода, но всё же она выглядела счастливой. Девочка долго рассматривала крошечную птичку, осторожно сжатую в ладонях.

Неведомая ей самой улыбка расцвела на её юном лице. Она подняла голову — из-под длинной чёлки блеснули глаза, чёрные, как камешки.

Глаза, полные надежды на будущее, ожидания и нежности к тому, кто впервые протянул ей руку.

Гилберт плакал и смеялся. Смеялся сквозь слезы.

— А что теперь поделаешь? Ты ведь знаешь… С того самого мгновения, как ты подарила мне птицу, с той самой секунды, как я увидел твою улыбку… я уже никогда не смог бы тебя ненавидеть.

Он сделал шаг.

— Я, знаешь, ходил смотреть на горизонт, как ты и говорила. Но что я мог почувствовать, глядя на него? Всё моё счастье и радость исходят от тебя. А тебя нет рядом.

Он протянул руку к своему самому яркому воспоминанию, к девушке, которую любил больше самого себя.

— Я не могу без тебя. Я не хочу быть один. Я больше никогда не оставлю тебя одну. Так что, Кэрен. Давай вернёмся домой вместе...

Пальцы юноши коснулись снежинки, и в тот миг перед глазами взволновалась сиреневая волна. Издалека донёсся сладкий аромат цветов.

Когда ветер стих, в мире уже стояла весна, окрашенная в лиловый цвет.

Лепестки сирени кружились. Каштановые, вьющиеся волосы юноши развевались на весеннем ветру. Под ярко-голубым небом улыбалась девушка. Её длинные светлые волосы, собранные в хвост, волнами переливались золотом.

Девушка протянула ему руку. Видение было знакомым, но отчего-то снова защипало в глазах. Слишком долго она ждала его…

Нет, что может быть важнее тебя, стоящей передо мной, в этот момент, когда я тебя встретил?

Юноша широко улыбнулся и со всей силы побежал вперёд — навстречу своему миру. В его глазах, сияющих как звёзды, отражалась её улыбка. Он чувствовал тепло, и их ладони соединились.

Смех, яркий, как солнечный свет, наполнил пространство. Они, словно одно целое, шагнули под сирень.

И их руки больше никогда не разомкнулись.

***

Когда Рейчел очнулась, они с Аланом сидели, привалившись к стене подвала.

— Мы… вернулись?

Оглядевшись, они заметили, что двери, ведущей в тайную комнату, больше не было. Гобелен, скрывавший её, рассыпался в прах. Они растерянно переглянулись и, не сговариваясь, бросились наверх.

За окном сияло чистое голубое небо, будто дождя и не бывало. Пол, стены и потолок, вчера ещё усеянные чёрными пятнами, теперь сверкали чистотой.

Будто всё это было сном, коротким летним сном.

Добравшись до гостиной, они увидели, что у лестницы на второй этаж толпятся слуги. Одна из горничных, заметив их, вскрикнула:

— О боже! Мисс! Мистер Отис! Почему вы оттуда поднимаетесь?

— А… ничего особенного. А что тут происходит?

Слуги поспешно расступились, возбуждённо указывая на стену вдоль лестницы.

— Посмотрите только!

— Представляете, все картины за ночь исчезли!

— Что это за чудеса… Не иначе, снова проделки мисс Хамфри?

Раньше по этой стене висели картины с изображениями человеческих тел — неприятные, зловещие, но никто не решался снять их из-за «призрака».

Но теперь рамки были абсолютно пусты, как будто их никогда и не существовало.

Слуги перешёптывались, удивляясь. Рейчел и Алан обменялись взглядами. Только им двоим было ведомо, что скрывалось за этими рамами.

Тем же днём Рейчел сама сняла рамки все и сожгла. Алан принёс букет белых цветов, и они вдвоём молча стояли до тех пор, пока всё не обратилось в пепел.

На этом всё закончилось. С тех пор в Гринвуде больше никогда не появлялись призраки.

***

Алан приехал вновь в тот день, когда выпал первый снег.

— Я сходил с ума без тебя.

Он протянул шоколадный торт и букет маттиолы. Рейчел, заливаясь смехом, обвила его шею руками.

— Цель достигнута?

— Ещё бы. Стоило пережить синдром «отмены Рейчел Ховард» — и вот награда. Теперь у меня несколько месяцев свободы.

— Великолепно, Алан.

— Похвали меня лучше.

— Молодец! Ты просто потрясающий!

— Хм-м. Вот теперь мне уже лучше.

Прижимаясь щекой к её плечу, Алан капризничал, а она осыпала его лицо быстрыми поцелуями.

Им предстояло грандиозное путешествие до конца года. Ради этого Алан последние недели был поглощён работой. Даже письма, в которых он жаловался на тоску, казались Рейчел бесконечно милыми.

Погладив его по волосам, она мягко сказала:

— Ты пришёл как раз вовремя. Я вчера закончила.

— Что закончила?

— Хочешь посмотреть?

Он недоуменно кивнул и снова поправил шарф. Рейчел поручила Белл приготовить обед и взяла заранее заготовленный букет фрезий.

Их цель была близка. Алан раздвинул ветви и огляделся.

— Это же…

— Ты помнишь? Мы здесь устраивали пикник.

На пустыре всё ещё стояла сирень, огромная и вся в белом снегу.

Рейчел взяла Алана за руку и подвела к дереву. Перед ними возвышался надгробный камень:

[Путнику, завершившему долгие и далёкие странствия и наконец вернувшемуся домой. В вечном покое навеки вместе.]

Алан повернулся к ней:

— Это могила Карен Хамфри и Гилберта Хамфри?

— Да. У семьи Хамфри есть своя усыпальница… но я хотела, чтобы у них была особая плита – только для двоих.

Она положила фрезии у подножия камня. Опустив головы, они молча помолились за мальчика и девочку, обретших наконец покой.

Сквозь волосы прошёл мягкий, нежданный для зимы ветер.

Рейчел, глядя на холодное небо, вдруг спросила:

— Почему именно я?

— Что ты имеешь в виду?

— Почему Карен выбрала именно меня, чтобы помочь Гилберту?

Карен в последние минуты добилась, чтобы Рейчел купила Гринвуд. Это было истинное «избрание».

Алан усмехнулся:

— Думаю, я знаю. Твоё лицо ей нравилось.

— Что?

— Ты не замечала? Между тобой и Гилбертом Хамфри есть сходство.

— Но Гилберт был таким утончённым красавцем!

— О чём ты? Ты гораздо красивее.

Он нахмурился и сунул руки в карманы.

— К тому же, ты немного похожа на ту девочку, J, которую Карен считала своей старшей сестрой. У неё, знаешь ли, постоянный вкус.

— О…

Этого она не ожидала, но мысль была интригующей.

Алан стряхнул снег с надгробия и добавил:

— И потом… когда я смотрю на тебя, у меня всегда возникает хорошее предчувствие.

— Предчувствие?

— Да. Какое-то чувство, что тебе можно доверять. Что рядом с тобой всё будет хорошо. Наверное, Карен почувствовала то же самое – что ты сможешь ей помочь. И ты действительно помогла. Ты потрясающая, Рейчел.

Щёки Рейчел залил румянец. Она спрятала лицо в шарф, а затем шутливо ткнула его в бок.

Алан ухмыльнулся, ощупывая место укола:

— М-м… Одежда плотная, не больно. Накажешь потом, дома.

— Я не била, а щекотала!

— Тогда тем более повтори, мисс Ховард. Кажется, я больше всего боюсь щекотки на шее…

— Алан, ну ты же!..

Рейчел, раскрасневшаяся, запустила горстью снега в его пальто. С этого и началась их снежная битва, сопровождаемая смехом до слёз.

Наконец, вытирая нос, Рейчел стряхнула ладони.

— Пойдём домой. Хочу горячего чаю.

— Посмотри на нас, Белл нас убьёт.

Две живые снежные фигуры, хихикая, направились к дому. Рейчел уже отодвинула ветви, как вдруг ощутила пустоту за спиной. Она обернулась.

Алан, закусив губу, застыл на месте.

— Алан?

— Рейчел… знаешь…

Алан, у которого покраснели не только лицо и уши, но и шея, неловко пригладил взлохмаченные волосы. Затем его голубые глаза, полные решимости, устремились прямо на Рейчел.

— Я... хочу разделить с тобой побольше вот таких незначительных моментов.

— Незначительных моментов?

— Я имею в виду, мы живём слишком далеко друг от друга. Я занят работой, поэтому мы не можем часто видеться.

Он глубоко вздохнул и сложил руки.

— Так что... если ты не против... как насчёт того, чтобы я... арендовал комнату в Гринвуде?..

— …

— Я хочу, чтобы ты была началом и концом моего дня.

Это было странно.

Он подарил ей шоколадный торт, но она ещё даже не пробовала его, а кончик языка уже немел от удушающей сладости.

Рейчел надула губы, спрятав руки за спину.

— Арендовать комнату? Что за глупости!

— Ах... П-прости...

— Кто платит за то, чтобы жить в собственном доме?

Алан поднял голову. Рейчел улыбнулась, её глаза смеялись.

— В следующий раз просто скажи: «Я вернулся». А я отвечу: «Добро пожаловать домой».

Больше слов не требовалось.

Алан подбежал и обнял её. Они поцеловались, прижавшись лбами, и начали мечтать о предстоящем путешествии.

Их шаги отличались длиной и темпом, но направление было одно. И впредь они шли одной дорогой.

Туда, где был их дом.

<Конец>