Друг Детства Сильнейшего Воина (Новелла) Том 1 Глава 473 473 — Десять тысяч.

Существует женщина без имени.

Вернее, её имя появлялось несколько раз, но она никогда не привязывалась к нему и не вкладывала в него особого смысла.

Всё равно имя исчезнет, когда пройдёт время.

Привязываться к нему было лишь лишней обузой.

Если так поступить, то при повторении следующего цикла оно останется в сердце и будет лишь мешать.

Женщина должна бесконечно повторять свою жизнь.

Это было её предназначение, пока она не достигнет желаемого результата.

Сколько раз это было?

Число слишком велико, чтобы его сосчитать, и невозможно даже припомнить.

Если уж на то пошло, даже «первое» воспоминание, которое приходит на ум, относится к тому времени, когда она перешагнула порог примерно тысячного повторения.

Теперь цифры уже не имеют значения.

Для простоты счёта назовём это десятью тысячами.

Наверняка их в несколько раз больше, но женщина решила просто считать, что прожила десять тысяч жизней.

Бесчисленные жизни.

Наступил момент, когда она даже забыла изначальную цель — ради чего приходится повторять всё это снова и снова.

Проходя через этот процесс, она просто двигалась в сторону чуть более лучшего исхода, так и дошла до этого момента.

И всё же женщина старалась изо всех сил воскресить воспоминания.

Она должна была помнить времена, когда у неё было имя.

Она должна была запечатлеть времена, когда могла хотя бы ненадолго улыбнуться.

Ведь именно это было движущей силой, позволявшей женщине держаться.

— ■■-а.

Она вспоминает имя, которое произносили то ли грубовато, то ли ласково.

Теперь это имя, которое она никогда больше не услышит.

Ведь если она вернётся в самое начало, всё станет так, будто ничего и не было.

Даже важные воспоминания превращались в бред.

За свою долгую жизнь женщина успела сделать многое.

Она становилась владелицей крупнейшего торгового дома в Чжунвоне.

Бывала и главой самой большой курьерской службы в истории.

Были жизни, когда она становилась главой Альянса Мурима.

И были воспоминания, когда она становилась главой великого клана.

Она прожила так много жизней.

И совершила так много дел.

Но финал женщины всегда был одинаков.

Рушащийся мир.

Или мир, который она сама разрушала.

Мир рушится, и её охватывает отчаяние.

Какую бы жизнь она ни проживала, конец всегда был таким.

Ничего не меняется.

Она совершила бесчисленное множество поступков, пытаясь сделать иначе, но результат всегда был один и тот же.

Есть ли смысл в таком повторении?

Действительно ли существует лучший путь?

Почему с ней происходит подобное?

Это вопрос, которым она всегда задавалась, проживая долгие годы и проходя через долгие размышления.

Конечно, даже это притупилось и стало расплывчатым перед лицом бесконечного времени.

Но она никогда не останавливалась.

На самом деле, сколько ни размышляй, ничего не изменится.

Она просто продолжает так жить.

Потому женщина.

Она ненавидела свою копию, выглядевшую точно так же, как она сама.

И в то же время завидовала ей.

В повторяющейся жизни, в отличие от неё самой, та способна обрести забвение.

И именно потому, что она прошла через забвение, она способна сохранить ту же самую веру — женщина искренне завидует ей.

Среди бесчисленного опыта женщина вспоминает сотни жизней, когда она сохраняла свою веру.

Было время, когда женщина пыталась спасти мир.

Она считала это своей верой и даже верила, что это предназначение, данное ей.

Смешно.

Даже такая твёрдая вера перед лицом бесчисленных лет неизбежно гниёт и притупляется.

Женщина была именно такой.

Теперь от неё не осталось ни веры, ни чувства долга.

Ведь такие вещи давно проржавели, разрушились и не сохранились.

Всё, что у неё осталось — это лишь едва уловимые воспоминания.

— Острое мне не очень нравится. Оно безвкусное.

Голос, который ворчал, когда она старалась приготовить еду.

— Холодно, правда?

Её неуклюжесть, когда она пыталась сказать глупость, лишь бы хоть раз подержать её за руку.

— ...Я ухожу первым. Прости.

И даже решимость, с которой он отдал свою жизнь, чтобы спасти женщину.

Поскольку она отчаянно помнила всё это.

Она просто продолжает жить.

С течением времени она отказалась от многого.

Каждый раз, когда она отпускала что-то, сердце разрывалось на части.

Но в конце концов ей приходилось отпускать всё по очереди.

Потому что только так она могла выжить.

Женщина? Нет.

Женщина никогда не дорожила своей жизнью.

Если она умрёт, достаточно просто начать всё сначала.

То, чем она дорожила, было совсем не этим.

Начиная с малого, она отпускала даже самое ценное.

Она отпустила имя, которым её кто-то называл.

Отпустила руку, которую кто-то нежно держал.

И остановила шаги, которыми всегда первой спешила навстречу.

В те дни, когда она ещё пыталась вести счёт, она наконец осознала.

Она пыталась защитить.

Но именно поэтому она не могла защитить.

Она отбрасывала и отбрасывала.

Каждый раз она чувствовала, как разрывается сердце.

Это чувство не притуплялось.

Она должна была отбросить одно.

Только так можно выжить.

Не «мне». А «ему».

Мир, который в самом конце ломается и ломается снова.

Женщина желает лишь одного.

Вместо того чтобы желать собственного забвения.

Существовать в мире, чье окончание не предопределено.

Честь и гордость.

Нечто более ценное, чем те бесполезные вещи, которые со временем тускнеют.

Для безымянной женщины это, должно быть, имеет первостепенное значение.

Именно поэтому она отказалась идти рядом с ним.

В отличие от ее собственного характера, он был тем, кто мог легко пожертвовать своей жизнью ради других.

А еще потому, что было немало жизней, которые он сжег дотла, живя ради самого себя.

Как это ни парадоксально.

В тех жизнях, где ее не было, он, как правило, долго оставался жив.

До тех пор, пока мир не рушился и не обращался в прах.

Лишь прожив еще несколько жизней, отрицая это, женщина смогла перестать отрицать.

Он живет только тогда, когда ее нет рядом.

Даже осознав это, она не смогла легко отступиться — это было проявление ее грязного упрямства и жадности.

Разве сейчас ситуация не та же?

Она не смогла отказаться от желания быть рядом и продолжала цепляться.

Наблюдая за тем, как он бросает взгляды на ее вторую половину, она ощущала удовлетворение, но не могла избавиться от неприглядной ревности.

Даже зная, что нужно отбросить все лишнее, есть то, чего она до самого конца не могла отпустить.

Вот почему она не могла не удивиться так сильно.

— Мне кто-то это сказал.

Сначала это был враг, которого она ненавидела до смерти.

— Сказал, что ты отправил меня в прошлое, вернув мое время.

Позже он стал ее драгоценным другом.

А еще позже — ради него, того, кто дал ей имя и звал ее своим мужем, она…

— Говорят, это был ты. Это правда?

Ведь это означало, что она отбросила даже то, чего не могла отпустить до самого конца.

***

Услышав мой вопрос, Небесный Демон явно был поражен.

Я никогда не видел, чтобы чьи-то глаза так широко раскрывались.

Кто бы мог подумать, что глаза, всегда полные высокомерия и чего-то холодного, могут стать такими огромными.

Это было похоже на выражение лица Ви Соль-А из этой жизни, но…

«Что за чушь я несу».

Я тут же стер эти мысли из головы. Должно быть, это иллюзия из-за того, что их лица похожи.

Как это ужасное существо может быть тем же самым, что и та простушка?

«Иллюзия из-за сходства лиц».

Подумав об этом, я понял, что это тоже проблема.

Если сравнить лица лежащей позади Маленькой Святой Меча и Небесного Демона, то, если не считать цвета волос и глаз, их можно было бы посчитать одним и тем же человеком.

Почему это возможно?

В то же время.

«Причина, по которой эта рука вытворяет такое дерьмо».

Враждебность, которую я все еще ощущал в левой руке, тоже раздражала.

Это было то же самое чувство, которое я испытывал от Кровавого Демона.

Почему же я чувствую то же самое от Небесного Демона?

И наоборот, почему я не чувствую этого от Ви Соль-А?

«Что это такое?»

Кто же эти двое на самом деле?

По крайней мере… кажется правдой, что Небесный Демон связан с Кровавым Демоном.

А это значит, другими словами, что раз Небесный Демон связан с Ви Соль-А…

Значит ли это, что Кровавый Демон тоже связан с Ви Соль-А?

«Кровавый Демон и Ви Соль-А?»

Каким образом?

Если начать об этом думать, история становится слишком запутанной.

Ведь пришлось бы копать с самого начала, с того, как Император Меча вообще вырастил такую Ви Соль-А своей внучкой.

Это означало, что сейчас не время об этом размышлять.

«Сейчас».

Сейчас для меня важен только Небесный Демон, стоящий передо мной.

Находясь перед ней, я не мог думать ни о чем другом.

Ведь не найдется сумасшедшего, который смог бы думать о другом, глядя на такое колоссальное присутствие.

Тем более что Небесный Демон, что случалось редко, застыла на месте.

«…Если я сейчас нападу исподтишка, смогу ли я победить?»

Такая ничтожная мысль промелькнула в голове, но я знал, что это невозможно.

Я был тем, кто только что видел, как Маленькая Святая Меча была повержена.

Нет, я не то что видел — это произошло так быстро, что я даже не успел заметить.

«Путь до этого чертовски далек».

Глядя на это, я снова осознал, как высоко находится та вершина, к которой я стремился.

Я понимал, что одного лишь уровня Просветления недостаточно.

Снова вспоминать о том, что я и так прекрасно знал, было довольно неприятно.

— …Хм.

Небесный Демон, услышав мой вопрос, на мгновение застыла, а затем…

Вскоре она расслабилась и подперла подбородок рукой.

Казалось, она погрузилась в глубокие раздумья.

И через некоторое время.

Др-р-р-р-р!

Она ослабила силу в руке, которая удерживала и закрывала трещину.

Тр-р-р-р-р!

Как только давление на принудительно закрытую трещину исчезло, она, словно высвобождая сдерживаемую силу, снова показала свое истинное лицо.

И тогда.

У-у-у-у-х!

— …!

Я почувствовал, как мое тело снова тянет в сторону трещины, как и раньше.

В панике я попытался поднять Ци в теле, но…

— Вот как. Похоже, в конце концов, другого ответа нет.

Небесный Демон, глядя на меня, пробормотала это, словно обращаясь к самой себе.

— Настроение пропало.

Глаза Небесного Демона, сказавшей это, казались какими-то потускневшими.

— С чего бы это вдруг…

— Если войдешь в эту дверь, сможешь вернуться в свой первоначальный мир.

— …Что?

При этих словах я уставился на расширяющуюся трещину.

Я думал, что это за трещина, но неужели это врата в тот мир, откуда я пришел?

«С чего бы им вдруг появиться?»

У меня не было слов.

Что я вообще здесь сделал?

«Если всё так, то какой смысл в сожалениях?»

Всё это совершенно не совпадало с тем, что говорил Тан Джэмун.

Указав на распахнутые врата, Небесный Демон произнесла:

— Теперь уходи.

— …Я ещё… не получил ответа на свой вопрос.

Когда я с трудом выдавил эти слова, Небесный Демон едва заметно усмехнулась.

— Ты ведь и сам знаешь, что спрашивал вовсе не ради ответа.

— …

— Неужели ты думал, что я этого не пойму?

Я сглотнул, услышав её слова. Мне казалось, мой план сработал, но, похоже, она сразу разгадала мои намерения.

Строго говоря, я бы и выслушал ответ, но, как она и сказала, это было не главным.

Я лишь пытался выиграть время и отвлечь её внимание.

Однако.

«Этот ответ означает…»

Можно ли считать это подтверждением того, что именно она вернула меня в прошлое?

— …Почему?

Я невольно спросил это вслух.

Зачем?

Почему, чёрт возьми, и каким образом она вообще смогла заставить меня вернуться?

— Почему вы…

— Не знаю. Я не из того мира, где ты был.

— Не лги. Ты знаешь…

— Лгу?

Услышав мои слова, Небесный Демон нахмурилась.

Вдобавок от её тела хлынуло чудовищное давление.

— Не тебе, ничего не знающему обо мне, судить о моих словах. У меня от этого сильно портится настроение.

— …

Видимо, я её задел, и слова, слетевшие с её губ, прозвучали пугающе.

Она лишь выпустила давление, но воздух вокруг словно исказился.

Я не смог ничего ответить, задыхаясь под этим гнётом.

— Ты не принадлежишь этому миру, так что просто исчезни.

— …Я… ещё не…

— Ты исполнил волю этого мира. Эти врата — тому доказательство.

Небесный Демон говорила так, но…

Я ничего не сделал.

Какой бы выбор ты ни сделал, результат не изменится.

Это слова, которые бросил мне Тан Джэмун.

Если опираться на них, то я, придя в этот мир, ещё ничего не успел совершить.

Словно прочитав выражение моего лица, Небесный Демон, не сводя с меня холодных глаз, продолжила:

— Ты в чём-то заблуждаешься.

— …Что?

— С самого начала, что бы ты ни делал, ничего не изменится.

— О чём ты…

— Боишься, что Магический Меч погибнет, защищая тебя? Поэтому хочешь его спасти?

— …!

— Или боишься, что тот сброд за твоей спиной пострадает?

От слов, которые Небесный Демон бросила так легко, всё моё тело окаменело.

Откуда, чёрт возьми, она это знает?

Оставив меня в шоке, она продолжила:

— Не знаю, о чём ты мечтал, но, похоже, даже то существо, что отправило тебя в этот мир, чего-то не знает.

— …Ты…

— Пока я здесь, ты не сможешь изменить ровным счётом ничего.

— Кто… кто ты такая на самом деле?

Как она могла знать даже об этом?

— Смешной вопрос. Ты ведь уже знаешь ответ, не так ли?

Небесный Демон улыбнулась, глядя на меня.

— Я — Небесный Демон. У меня нет другого имени. Даже если бы оно было…

Говоря это, она спокойным движением погладила меня по щеке.

Не знаю, что она сделала, но моё оцепенелое тело не могло вырваться из-под её руки.

Моя левая рука дрожала.

Видимо, прикосновение Небесного Демона было для неё невыносимым, раз она так неистово тряслась.

Взглянув на мою руку, Небесный Демон слегка прищурилась и произнесла:

— …я уже забыла его.

В тот же миг, когда она закончила фразу, Магёнмун начал стремительно расширяться.

— Сделай так же и ты.

И трещина поглотила меня целиком.