Друг Детства Сильнейшего Воина (Новелла) Том 1 Глава 726 Боевой фестиваль Божественного Дракона (37)

Когда Сон Юль был ребёнком, наставник часто сажал его к себе на колени.

Для мальчика этот человек заменял родителей, друзей — весь мир.

Однажды он сказал:

— Юль. Иногда тебе будет казаться, будто весь мир решил быть жестоким именно с тобой.

Широкая ладонь неловко, но ласково гладила его по волосам. Голос у старика был суховатый, тихий и удивительно мягкий.

— В такие дни помни одну вещь. Мир может причинять тебе боль, но это не значит, что виноват ты.

Обычно он говорил так, когда маленький Сон Юль возвращался после чужих издевательств и плакал.

Мальчик кивал.

Прошли годы.

А понять эти слова он так и не смог.

Правда ли дело было не в нём?

Мир вокруг постепенно чернел.

Убийственное желание могло подняться в любой момент, без повода. Сон Юль повторял даосские наставления, вспоминал всё, чему его учили, пытался держать разум в узде.

Не помогало.

Хотелось убивать.

Всех, кого он видел.

Почему — он не понимал.

Не знал даже, отчего сам становится таким.

Просто где-то глубоко внутри жила страшная уверенность: это нужно сделать.

Будто именно ради убийства он и родился.

Иногда терпеть уже не получалось, и маленький Сон Юль изо всех сил впивался зубами в руку наставника.

Старик никогда не сердился.

Только гладил его по спине.

Говорил, что всё хорошо.

Что Юль справится.

Что выдержит.

И мальчик старался.

В следующий раз кусал уже собственную руку.

В особенно тяжёлые дни забирался под одеяло, прятался в полной темноте и пережидал приступ там.

Так он и жил.

Проклятая жизнь.

И один человек, который всё равно её принимал.

Наставник был его единственной опорой.

Защищал, закрывал от мира, не давал развалиться.

Пока он оставался рядом, Сон Юль мог терпеть.

Мог жить.

А потом наставника не стало.

Что делать теперь?

Этот вопрос впервые по-настоящему возник в день, когда Сон Юль убил человека.

На клинке блестела кровь.

У ног лежал мужчина, изрубленный множеством ударов. Говорили, он изнасиловал женщину в соседней деревне и пытался скрыться.

Сон Юль смотрел на мёртвое тело и не понимал, что именно чувствует.

В тот день шёл ливень.

Такой сильный, что в некоторых местах началось наводнение. Вода смывала кровь с камней и уносила красные струи прочь.

Даосский ученик впервые лишил человека жизни.

Должны были прийти вина и страх.

Они пришли.

Тяжёлые, липкие чувства.

Только в самой середине, под ними, жило другое.

Восторг.

Сон Юль тяжело дышал.

Умирающий человек оказался прекрасен.

Вот о чём он подумал.

Запах крови не растворялся даже в ливне. Он оставался густым, сладким, притягательным.

Как смерть может быть настолько красивой?

Одного убийства хватило, чтобы внутри проснулось желание убить снова.

И когда Сон Юль понял это, его согнуло.

Он упал на колени и начал блевать.

Не от вида трупа.

От себя.

Невозможно было вынести человека, который смотрит на чужую смерть и любуется.

Это уже не человек.

Чудовище.

Сон Юль плакал, сдерживая всхлипы, а потом поднял меч.

Тот самый, которым только что без конца рубил беглеца.

Теперь остриё повернулось к собственной шее.

Если всё равно стану таким — лучше умереть.

Исчезнуть сейчас.

Он уже собирался провести клинком, когда в памяти вдруг прозвучал знакомый голос.

«Юль».

Рука остановилась.

Перед глазами возникло лицо наставника — старик улыбался даже тогда, когда смерть уже стояла рядом.

«Всё хорошо».

Сон Юль не смог двинуть меч дальше.

«Поэтому живи».

— А-а...

Есть ли смысл в жизни, которую приходится сохранять таким образом?

Если однажды он всё равно станет чудовищем, какую ценность вообще имеет его человеческое имя?

— Пожалуйста...

Кто-нибудь.

Если ответ существует, пусть кто-нибудь его скажет.

Тогда, под проливным дождём, Сон Юль впервые молился именно об этом.

* * *

— Чин Имсок.

Голос вырвал его из воспоминания.

Сон Юль открыл глаза.

Перед ним раскинулась широкая квадратная арена. Вокруг — плотные ряды зрителей.

Сердце ударило сильнее.

Насекомые.

Люди вокруг казались насекомыми.

Раздавить каждого.

Пусть весь мир станет красным от крови.

Сон Юль сразу сжал грудь рукой.

Спокойно.

Дыхание выровнялось.

Он за спиной.

Значит, всё будет нормально.

Сон Юль повторил это несколько раз, пока голова не прояснилась.

— Чин Имсок. Вы в порядке? — снова спросил судья.

Он кивнул.

— Мы начинаем. Точно сможете продолжать?

Ответ был приготовлен ещё до выхода на арену.

— Да. Всё в порядке.

— Хорошо.

Судья перевёл взгляд на противоположную сторону.

Там стоял молодой мужчина, одетый с головы до ног в тёмное.

Сабля Летящей Звезды.

Пэн Уджин, молодой глава клана Пэн.

— Пэн Уджин.

— Я готов. Уже давно.

— Принято. Тогда приготовьтесь к поединку.

Пэн Уджин широко улыбнулся.

Именно из-за этой улыбки Сон Юль насторожился.

Что-то в ней было неправильное.

Неуловимое.

Словами не объяснишь, но тело само требовало держаться подальше.

Сон Юль нахмурился.

До команды судьи оставались считанные секунды, а Пэн Уджин вдруг обратился к нему:

— Вы ведь молодой господин Чин?

— Да.

Имя «Чин Имсок» всё ещё звучало чужим.

Но раз Гу Янчхон велел пользоваться именно им, Сон Юль не спорил.

— Я заметил, вы довольно близки с нашим молодым господином Гу.

— С нашим?

Странное слово.

Сон Юль услышал оттенок, но решил не цепляться.

— Как насчёт такого? — продолжил Пэн Уджин. — Друг моего друга — мой друг. А мы с молодым господином Гу в очень хороших отношениях. Почему бы нам с вами тоже не сблизиться?

Сон Юль растерялся.

Что вообще отвечают на подобное перед самым началом боя?

Не издевается ли он?

Мысль мелькнула и тут же исчезла.

Сегодня было дело куда важнее.

Сегодня ему был нужен обещанный ответ.

Отвлекаться нельзя.

Он вытянул меч из ножен.

Улыбка Пэн Уджина на мгновение застыла.

— Для начала прошу простить.

— Ох. Отказываете? Жаль.

— Не совсем. Я хотел уточнить другое. Мы с молодым господином Гу не друзья.

— Вот как?

— Я просто иду следом за ним. Называть наши отношения дружбой было бы неправильно.

Под «иду следом» Сон Юль не имел в виду, что повторяет жизненный путь Гу Янчхона или собирается пройти по его стопам.

Всё было проще.

Он буквально следовал за ним.

Он крепче сжал рукоять.

— И за ваше предложение благодарю. Но если мы станем близки, я могу начать колебаться, направляя на вас меч. Поэтому вынужден отказаться.

Сегодня он не хотел оставлять ни капли силы в запасе.

Победить нужно любой ценой.

Пэн Уджин тихо протянул:

— М-м. И правда жаль.

Но улыбка с лица не исчезла.

— До молодого господина Гу вам, конечно, далеко... и всё же цвет у вас тоже интересный.

Цвет?

Одежда?

Глаза?

Волосы?

Сон Юль не понял.

Пэн Уджин объяснять не собирался.

— Впрочем, я прекрасно понимаю ваш ответ. И оттого жалею ещё сильнее.

Если сблизишься — сложнее ударить.

Пэн Уджин, похоже, слишком хорошо знал это чувство.

— Именно поэтому я и предложил стать ближе.

Сон Юль нахмурился.

В этот момент судья поднял руку.

— Приготовиться.

Всё лишнее мгновенно исчезло.

Нельзя расслабляться.

Перед выходом на арену Гу Янчхон предупредил его предельно ясно:

«Используй всё, что можешь. Если начнёшь беречься, спустишься — и уже я тебя прикончу».

От одного воспоминания по спине проходил холод.

Но смысл предупреждения Сон Юль понимал.

Этого противника можно и нужно атаковать в полную силу.

Гу Янчхон заранее сообщил: Пэн Уджин опасен. Не смей терять сосредоточенность.

Сон Юль медленно выдохнул.

Напряжение.

Настороженность.

Полная концентрация.

Восприятие ци развернулось, тело разогрелось, внутренняя энергия легла в ровный ритм дыхания.

Всё внимание — человеку напротив.

Не проиграю.

Как угодно.

Но выиграю.

И тогда узнаю правду о наставнике.

Решимость окончательно окрепла.

Рука судьи пошла вниз.

— Начали.

Сон Юль рванул вперёд.

Точнее — попытался.

— Заранее прошу прощения.

Глухой удар.

Мир исчез.

Когда зрение вернулось, Сон Юль уже стоял на одном колене.

Что?

Он едва успел опереться рукой о землю.

На камень закапала кровь.

Его кровь.

Сон Юль зажал рот ладонью.

Сознание плавало.

Только теперь пришло понимание.

Он отключился.

Меньше чем на секунду.

Короткий провал.

Но настоящий.

Как?

Сон Юль с трудом поднял голову.

Пэн Уджин, ещё мгновение назад стоявший в нескольких шагах, теперь находился прямо перед ним.

Чем он ударил?

Кулаком?

Плашмя саблей?

Неважно.

Факт один: Сон Юль даже не увидел атаки.

— Знаете, — заговорил Пэн Уджин, — вообще я не люблю показывать подобное.

— О чём... вы?

— Бесполезно чему-то учить бездарей. Да и мне самому кое-что нужно, поэтому раскрывать лишнее не хочется.

Он недовольно почесал щёку.

— Но сегодня...

Сон Юль резко оттолкнулся назад.

Сабля рассекла место, где он только что стоял.

Тяжёлая энергия прошла по воздуху.

Если бы он задержался, ему бы глубоко распороло грудь.

Пэн Уджин продолжал говорить так, будто атака была частью обычной беседы.

— Меня попросил человек, способный дать то, чего я хочу. К тому же вы, в отличие от большинства идиотов, не бездарны. Поэтому попробую.

Он коротко ударил саблей по земле.

Отдача прокатилась по клинку.

Металл начал чернеть.

— Если у меня и есть к вам одна просьба, молодой господин Чин... то, пожалуйста...

Сабля запела.

Низкий, чудовищно плотный гул прошёл через арену.

Сон Юль прикусил губу.

Что несёт этот человек?

Слова не имели ясного смысла.

Спрашивать было некогда.

Улыбка Пэн Уджина стала шире.

— Сделайте меня хотя бы немного счастливее.

Он бросился вперёд.

Сабля встретилась с мечом.

Сон Юль застонал от удара.

И наконец понял, что за ощущение мучило его с самого начала.

Страх.

Тело боялось Пэн Уджина раньше, чем разум успевал назвать причину.

Сон Юль поспешно покрыл меч сгущённой ци.

Атаки пока удавалось удерживать.

Но от каждого соприкосновения сознание будто встряхивало изнутри.

Удар.

Ещё.

Ещё два подряд.

Сабля била не как клинок.

Как тяжёлая дубина.

Он всё блокировал, а руки уже казались чужими, готовыми оторваться в плечах.

В очередном столкновении меч внезапно провернуло.

Траектория ушла в сторону.

Воздух хлопнул, руку с оружием отбросило.

Грудь открылась.

Сон Юль мгновенно стянул туда всю доступную сгущённую ци.

Пэн Уджин даже не стал использовать лезвие.

Ударил плашмя.

Защита разлетелась.

Плоскость клинка врезалась в корпус.

Кости содрогнулись.

От удара Сон Юль отлетел через всю арену.

Он катился по камню, оставляя за собой пятна крови, пока наконец не сумел остановиться.

Грудь пронзало при каждом вдохе.

Похоже, несколько рёбер треснули.

Но лежать было нельзя.

Пэн Уджин не давал времени.

Сгустки энергии сабли летели один за другим. Сон Юль уходил от них едва-едва.

Сильный.

Всего нескольких обменов хватило.

Противник оказался намного сильнее, чем он представлял.

Ощущение отличалось от спаррингов с Гу Янчхоном.

А вывод был тем же.

Победить невозможно.

Разница слишком велика.

Не существует приёма, который закроет такой разрыв.

И вместе с этой мыслью начала исчезать воля к борьбе.

Может, именно поэтому Гу Янчхон и предложил спор?

Он заранее знал, что Сон Юль не способен выиграть?

Если так — жестоко.

Очередной удар обрушился на меч.

Ноги подломились.

Даже двумя руками он едва удержал оружие.

Будто сверху рухнула каменная глыба.

— Ещё раз, — спокойно предупредил Пэн Уджин.

Спокойствие в голосе никак не вязалось с силой ударов.

Сон Юль стиснул зубы.

Он понимал, что сейчас произойдёт.

Избежать всё равно не успевал.

Сабля уже падала.

На этот раз удар был ещё тяжелее.

Одно колено снова врезалось в камень.

Меч опустился.

Всё.

Так ничего не сделать.

Пальцы разжались.

Оружие звякнуло о землю.

Сон Юль склонил голову.

Руки и ноги больше не слушались. Каждая мышца дрожала от перегрузки и боли.

Зрение начало темнеть.

Историю о наставнике он не услышит.

Больно.

До невозможности.

Но ничего не поделаешь.

Он не может выиграть.

Сон Юль уже почти позволил телу упасть, когда прямо в голове раздался голос.

«Эй».

Глаза распахнулись.

«Ты чего творишь?»

Передача голоса ци.

Сон Юль резко повернул голову.

За краем арены, среди ожидающих участников, нашёлся один человек.

Гу Янчхон смотрел прямо на него.

Синие глаза были зло прищурены.

«Я спрашиваю: какого хуя ты творишь?»

Сон Юль сжал губы.

«С чего ты вообще решил сдаться? Ты же ещё ничего не сделал, долбоёб».

Обычно на такой окрик он просто кивнул бы.

Но сейчас внутри всё сжалось.

И впервые Сон Юль ответил почти с вызовом.

«А что, по-вашему, мне делать?»

«Что делать? Драться нормально, идиот. Не опускай руки».

«Я не могу победить».

«Не можешь? А что ты попробовал, чтобы так уверенно это решить?»

«Я использовал всё, что мог. Мне его не...»

Гу Янчхон коротко и зло рассмеялся.

«Всё? Да нихуя. У тебя ещё полным-полно силы».

«Нет! Я правда...»

«У человека, который якобы всё потратил, почему-то осталось достаточно ци на передачу голоса. И после этого ты говоришь, что использовал всё?»

Сон Юль замолчал.

«Да что ты вообще сделал? Получил несколько раз по роже и сразу поджал хвост. Сидишь теперь и ноешь».

Пальцы сжались в кулак.

Хотелось возразить.

Нечем.

«Не веди себя как ребёнок. Не смей ничего не делать, а потом убеждать себя, будто перепробовал всё, потому что тебе страшно. Вот это уже по-настоящему жалко».

«Вы... Да что вы вообще знаете?..»

«Так покажи мне, раз я не знаю, ебанат! У тебя ещё есть варианты. Вместо оправданий подними меч».

Этот тон бесил.

Словно Гу Янчхон специально говорил так, чтобы злость передавалась вместе с каждым словом.

А ему отчаянно хотелось просто закончить всё и отпустить.

Тогда в голове рявкнуло:

«Блядь, долго ждать?! Не поднимешься сейчас — спустишься с арены и сдохнешь уже от моих рук. Понял?!»

Сон Юль схватил меч.

Мышцы свело от одного движения.

Тело действительно дошло до предела.

— Кх...

Он попытался встать.

Не получилось с первого раза.

Пэн Уджин ждал спокойно.

Даже не торопил.

Смотрел так, будто говорил: давай, покажи ещё хоть что-нибудь.

Гу Янчхон продолжал:

«Сдаваться можно, когда ты правда сделал всё».

Сон Юль, пошатываясь, поднялся.

«А закончить, ничего не попробовав, — не сдаться. Это сбежать».

В чём разница?

Сон Юль не понимал.

«Соберись».

Он молчал.

«Ты ведь сам знаешь, что ещё кое-что можешь».

Ещё кое-что.

Взгляд расфокусировался.

Да.

Оставалось.

То, чего он ни разу не позволил себе сделать.

То, чего боялся настолько, что годами держал запертым.

Он закрыл глаза.

В темноте появился замок.

Старый.

Потрескавшийся.

Такой ветхий, что достаточно коснуться пальцем.

Он висел на двери.

Из щелей вокруг створки просачивалось отвратительное, густое присутствие.

Нельзя открывать.

За дверью чудовище.

Стоит сорвать замок — оно выйдет и сожрёт его самого.

Сон Юль знал это.

Поэтому каждый раз отступал, даже когда хотелось выпустить силу.

Он смотрел на старую железку и ровно дышал.

Не понимаю.

Откуда Гу Янчхон вообще знает?

Почему говорит настолько уверенно?

Перед внутренним взором остался только замок.

Причина его проклятия.

Вещь, к которой нельзя прикасаться.

Страх никуда не исчез.

И всё же в голове снова прозвучал голос.

«Не ссы».

Пауза.

«Ничего с тобой не случится».

Сон Юль протянул руку.

Почти не осознавая, что делает.

Палец едва коснулся замка.

Тот рассыпался.

Дверь медленно открылась.

И в следующий миг сила, годами запертая по ту сторону, хлынула наружу и поглотила его целиком.