Если я не дебютирую, я подхвачу смертельную болезнь Том 1 Глава 405 Последнее испытание (9)

Балетный артист Сон Ахён никогда не пробовал идти другой дорогой.

Вся его жизнь была аккуратным движением по единственной тропинке, ведущей к намеченной цели. Иногда она круто поднималась в гору, иногда становилась каменистой, но впереди неизменно виднелся пункт назначения. А чувство долга не позволяло остановиться.

Только чувство долга.

«Ведь когда всё начиналось... мне нравилось».

Сколько радости приносили новые движения, новые способы выразить себя! Танцевать было удивительно интересно.

Но потом он неожиданно одержал на международном конкурсе победу — настолько убедительную, что никто, включая его самого, не ожидал подобного триумфа. И всё изменилось.

«Ах...»

— Ахён, ты ведь для этого родился!

У него исчезло право выбирать.

Появились агенты, посыпались статьи, пришла известность, а вместе с ней — громкие звания и контракты с престижными труппами.

Когда перед тобой лежит очевидно лучший, безукоризненный путь, как можно свернуть в сторону? Зачем сопротивляться советам и надеждам окружающих, если даже убедительной причины для этого нет? Теперь оставалась только одна жизнь — жизнь ради всё новых балетных побед.

...И всё же что-то здесь казалось неправильным.

«Я ведь даже не успел узнать балет настолько хорошо, чтобы с уверенностью посвятить ему всю жизнь».

Но сказать, что он не выдерживал, было бы ложью. В конце концов, ему нравилось танцевать.

«Нельзя перепробовать абсолютно всё, прежде чем сделать выбор».

Примерно это ему говорили и на консультациях.

Он не страдал настолько, чтобы бросить всё, поэтому психолог, которого предоставило агентство, не предлагал ни длительный отпуск, ни смену профессии: в его обстоятельствах это было практически невозможно.

И всё-таки ощущение обречённости никуда не исчезало. Уверенность, что будущее уже раз и навсегда предрешено.

«Я... больше никогда не смогу заниматься ничем другим».

Детство и добрая половина юности уже отданы балету. Ни настоящих друзей, ни опыта обычной жизни. Он даже толком не учился.

Сойти с рельсов было невозможно.

Тем более теперь, когда от его успеха зависело столько людей. Нельзя взваливать собственные сомнения на родителей, агентство, партнёров. Нельзя заставлять их беспокоиться и рисковать ради неясных желаний.

Нельзя испортить такую безупречную, лишённую поражений жизнь.

«Вот бы я умел жить без сомнений и тревоги».

Ахён старательно пытался этому научиться.

Не заводил новых увлечений, не искал знакомств, не примерял на себя другие судьбы. Просто сужал границы собственного мира.

Ему не хотелось ни сожалений, ни любопытства.

И карьера продолжала идти вверх.

— Премьером на этот раз наверняка станет Ахён. Кто бы сомневался!

— Тогда договоримся ещё о трёх рекламных съёмках. Вам подходит, господин Ахён?

С каждым успехом его положение становилось прочнее.

И тем невозможнее было разрушить сложившийся порядок. Ошибаться нельзя.

«Да».

И вот, когда дорога, по которой он шёл, окончательно превратилась в колею, неожиданно произошла встреча.

В коридоре телестудии, куда Ахён приехал по работе, сидел молодой участник шоу на выживание. Он выглядел совершенно потерянным.

— Простите... с вами всё в порядке?

Ахён попытался его ободрить — и сам удивился словам, которые вдруг слетели с его губ.

— Не только победа может быть правильным исходом.

— Выбор, после которого вам не будет больно, тоже имеет право быть правильным.

«Я ведь...»

Он сам никогда всерьёз не рассматривал возможность просто отступить. Почему же теперь говорил с такой убеждённостью? Словно вместо него высказывался кто-то другой.

«Странно».

И всё же эти слова принесли утешение и ему самому.

— Другой путь тоже может оказаться верным.

Хотя ему казалось, что воспользоваться этим советом он никогда не сможет.

И, к его изумлению, молодой человек действительно приободрился, изменил подход и добился впечатляющего результата.

— Ух ты, как здорово сделали!

— Мне больше всех понравилось ваше выступление.

Ахён был всего лишь наставником, приглашённым на один выпуск. Отчего же успех незнакомца так сильно его тронул?

Всё случившееся. И сам этот человек.

— ...Спасибо. Благодаря вам я смог хорошо выступить.

Когда Рю Гону сказал ему это, Ахёну самому хотелось ответить гораздо более серьёзной благодарностью. Но он испугался, что поставит собеседника в неловкое положение.

«...Может, когда-нибудь представится случай».

Если удастся познакомиться ближе, он обязательно расскажет.

Ему отчаянно хотелось и самому научиться думать так, как он тогда говорил тому участнику. Слова казались чужими, но разве не к такому отношению к жизни он стремился?

С этим решением он обменялся с Гону контактами.

И в тот самый миг, когда участник повернулся и исчез за углом коридора...

«А?»

— ...ешь?

Перед глазами вдруг возник кто-то светловолосый, с внутриушным монитором, будто стоявший за кулисами и что-то говоривший ему. Сценический костюм. Протянутая рука, словно этот человек собирался схватить его и потянуть за собой.

— ...!

Но прежде, чем пальцы успели соприкоснуться, странное видение исчезло.

Для обычной фантазии картина была невероятно чёткой.

«Ах».

И всё же удивительным образом Сон Ахён не испугался.

Наоборот. Почему-то казалось, что всё именно так и должно быть. Будто он наконец начал исправлять давнюю ошибку.

«Ничего страшного».

Более того, ему хотелось увидеть продолжение. Он старательно прокручивал увиденное, боясь забыть хоть одну подробность.

После этого образы стали возвращаться — внезапно и без предупреждения.

Когда он смотрел на зрительный зал. Когда готовился в гримёрке. Когда приезжал на телестудию.

Когда осторожно решался написать тому самому айдолу, которого встретил в коридоре.

— Ура-а-а!

Перед ним мелькали картины другой жизни — более шумной, суетливой, полной трудностей и неожиданных поворотов.

Но вместе с тем яркой, искрящейся, заставлявшей сердце замирать от восторга.

Они сбивали Ахёна с толку, однако почему-то ни разу не возникло ощущения, что он идёт в неверную сторону.

Постепенно образы становились отчётливее. Между ними возникала связь, складывалась история — словно кто-то соединял пунктиром разрозненные картинки.

«Что же это?»

Он бережно хранил их в памяти, понемногу примеряя к себе.

И вот настал этот миг.

— Мы ведь исполняли эту песню на концерте.

В одно мгновение невидимые оковы будто разомкнулись. Разрозненные картины наполнились голосами и движением, обрели смысл.

Видения превратились в воспоминания.

В настоящую жизнь.

— ...Тогда...

И вдруг Сон Ахён понял.

«Ах».

Он вовсе не был балетным артистом.

Он был Сон Ахёном, которому не удалось сделать карьеру в балете и который оставил танцы, почти сбежав от своего прошлого.

И всё же...

«Я был счастлив».

Сон Ахён стал айдолом.

— Мы ведь с воздушными шариками выступали...

Он вспомнил весёлый номер небольшим составом на первом концерте. Затем общее выступление. Празднование после него.

Вспомнил себя прежнего: как запинался, как сдавался, как упрямился, как подозревал друзей.

— ...Мундэ.

Оказалось, терпеть неудачи — не страшно.

То, что он перестал заниматься балетом, вовсе не обесценивало годы, проведённые в танцевальном классе.

Даже жизнь, разрушенную жестокой травлей и отказом от нормальных школьных лет, однажды можно восстановить.

Провал — не конец истории.

Всегда можно выбрать новое направление и продолжить путь, если найти в себе силы идти.

«Вот именно».

И справедливо было обратное.

Жизнь без громких поражений, безупречная в глазах окружающих, не избавляла от внутренних страхов и сомнений.

Это понимание неожиданно исцелило старую рану того Ахёна, который жил в Тэстар: мучительное чувство, что когда-то на жизненном перепутье он проявил слабость.

«Я тоже... каждый раз выбирал лучшее из того, на что был способен. Так же, как остальные».

Сомнения, которыми он годами терзал себя, утратили силу.

В памяти всплыли слова, когда-то впервые помогшие ему подняться и понять, что сойти с одного пути не значит потерять возможность идти дальше.

— Просто думай: «Я с этим справлюсь». Этого достаточно.

И теперь перед ним стоял человек, благодаря которому всё началось.

— ...То есть ты не помнил всё с самого начала?

— Угу.

Мы с Сон Ахёном ушли в отдельную гримёрку.

Он получил награду ещё в первой части, так что мог ненадолго задержаться с возвращением в зал. А я вообще не был номинирован. Поэтому мы спокойно сидели друг напротив друга.

Ахён кивнул и улыбнулся.

— ...А теперь вспомнил всё. Полностью.

Внешне он ничуть не изменился. Но выражение лица, движения, манера речи выдавали его с головой.

Передо мной снова был тот Сон Ахён, которого я знал.

«...»

Я долго не мог подобрать слов. Наконец выдавил:

— Ясно.

И протянул руку.

— С возвращением.

— Угу...!

Он взял мою ладонь обеими руками. Всё такой же. Совершенно не изменился.

«...Ладно».

Надо взять себя в руки. Не время устраивать бурную встречу старых друзей: сперва разобраться в ситуации.

Главный вопрос — как Сон Ахён сумел очнуться сам?

Я глубоко вдохнул и перешёл к делу.

Оказалось, несколько раз увидев обрывки другой реальности, Ахён после моих слов внезапно почувствовал, что полностью «проснулся» и вновь обрёл себя.

— После того, как я упомянул концерт?

— Да...

Если именно это стало последней каплей, значит, воспоминания копились уже давно.

— Мне казалось... я могу понять то, что говорит Мундэ. И очень хотел понять. А потом вдруг...

Похоже, всякий раз, когда появлялись видения, Ахён старательно запоминал их и пытался связать между собой людей и события.

И всё же до определённого момента он, очевидно, не понимал, что Рю Гону перед ним — тот самый Пак Мундэ из воспоминаний.

— А как ты узнал, что я Пак Мундэ?

Глаза Ахёна распахнулись. Вид у него был такой, будто я спросил нечто совершенно очевидное.

— ...! Ну... хоть внешность немного другая... ты слишком похож на Мундэ.

— А.

— И ещё... ты ведь сам мне рассказывал.

Он смутился, покраснел, а затем очень серьёзно, тщательно выговаривая каждое слово, произнёс:

— Что раньше тебя звали Рю Гону.

— ...!

— Я это помню... Конечно, помню.

Ах.

Я вспомнил тот разговор.

Мой личный позор: как я с бухты-барахты вывалил на него невероятную правду, окончательно всех запутал и только после череды неловкостей сумел объяснить ситуацию так, чтобы Ахён поверил.

«...»

Выходит, не такая уж бесполезная была затея.

Пожалуй, стоило пересмотреть оценку. Может быть, само решение рассказать ему правду не было ошибкой.

— Спасибо.

— ...! Н-не за что! Мы же друзья. Конечно, я должен был запомнить.

Ахён просиял, и мне ничего не осталось, кроме как тоже улыбнуться.

«А я боялся, что возвращение памяти приведёт его в смятение».

Но Ахён вовсе не выглядел измученным внутренними противоречиями. Напротив — он казался спокойнее, чем раньше.

«Значит, Пэ Седжин был прав».

— То, что снаружи всё выглядит благополучно, не значит, что у человека внутри всё в порядке.

Признаю: в этом раунде победа за ним.

Затем я быстро рассказал Ахёну о нынешнем положении дел. И, к счастью, больше не пришлось мучиться, выстраивая сложные объяснения и пытаясь заставить его поверить в невозможное.

— Подробности обсудим после церемонии, по телефону.

— Хорошо!

После этого мы, пока не стало слишком поздно, вернулись в зал.

Мне выделили временное место за столом двух лауреатов, вместе с которыми я выступал, и я устроился с краю.

Пэ Седжин взглянул на нас с выражением «ну и где вас носило?», но стоило ему присмотреться к лицу Ахёна, как его собственное изменилось.

В тот момент, когда на экране пустили заранее снятый ролик, он быстро наклонился ко мне и прошептал:

— Неужели... прямо сейчас?..

Я медленно кивнул.

Лицо Седжина расплылось в широченной улыбке. Он тут же ткнул сидевшего рядом Ахёна.

— Ты!

— Здравствуй, Седжин-хён...!

Я не мешал им обмениваться взволнованными жестами. Похоже, завтра в газетах появится ещё одна статья об их внезапной близкой дружбе.

Усмехнувшись, я посмотрел, как заканчивается ролик. Церемония возобновлялась.

А той же ночью...

[Сон Ахён присоединился к чату.]

В общем чате Тэстар наконец собрались все семеро.

[Сон Ахён: Здравствуйте!..]

[Большой Седжин: Да твою ж...]

[Большой Седжин: Ой, простите за ругань! Но Ахён наконец здесь! Я сейчас расплачусь. Добро пожаловать!]

[Ча Юджин: Wooooow! Мы собрали все семь звёздочек! 😎]

[Рю Чону: Уже слышал, Ахён, как здорово! 😊 Или мне теперь называть тебя Ахён-хён?]

[Сон Ахён: Не нужно, правда! Можете обращаться ко мне как раньше!]

Лежа в постели, я прокручивал нескончаемый поток сообщений. Из-за того что возраст участников здесь отличался от привычного, они едва не погрязли в обсуждении обращений, но довольно быстро забыли об этом и снова радостно заболтали.

Половина участников чата, между прочим, находилась со мной в одном общежитии. И всё-таки теперь всё ощущалось иначе.

«Позвонить Ахёну через несколько минут?»

Пусть пока пообщаются. Подробности объясню чуть позже.

А сперва нужно разобраться с одним вопросом.

«Хм».

Да, в итоге всё закончилось хорошо. Но почему именно Сон Ахён сумел вернуть память собственными силами? Об этом стоило подумать.

«В окне статуса его по-прежнему нет?»

[Нет!]

Значит, система к его пробуждению непосредственно не причастна.

Тогда...

«...Чем его пробуждение отличается от остальных?»

Я перебрал всё, что знал, и нашёл одну важную деталь.

Когда другие приходили в себя, они нередко жаловались на головную боль или головокружение. С Ахёном ничего такого не случилось: он просто и естественно вспомнил, кто он.

«...Как это возможно?»

Словно он изначально умел делать подобное.

Словно это была его собственная способность.

— ...!

Вот оно.

Я резко сел на кровати, будто меня ударили по голове.

[О-о-о! Вы что-то придумали?]

Да.

Есть одна способность, которая отличает Сон Ахёна от остальных.

«Особенность».

Я вспомнил его особенность.

[Упорство (S)]

«Свой настрой человек создаёт сам. И потому способен вынести всё, что сам для себя избрал».

— При активации нейтрализует аномальные статусы, воздействующие на психику. Эффект суммируется.

Вот оно.

У здешнего Ахёна особенность имела лишь ранг B, однако базовое свойство — нейтрализация аномальных статусов — сохранялось.

«Значит, стоило ему вернуть хотя бы часть воспоминаний...»

И как только пробуждалась особенность S-ранга, принадлежавшая настоящему Сон Ахёну, она устраняла все наложенные аномальные статусы.

Получалось...

«...Он очнулся самостоятельно именно благодаря этому?!»

Невозможная, почти читерская способность.

[Ух ты! Ахён такой крутой! Просто невероятно!]

Нет. Дело не в том...

«Это гораздо важнее, чем просто повод восхищаться».

[А?]

Это была подсказка.

Я вцепился в край матраса.

Из рассуждения следовал один неизбежный вывод.

«Само наше нынешнее положение — это аномальный статус».

[!!!]

Именно так.

Если особенность Сон Ахёна нейтрализует аномальные статусы, а его возвращение к себе произошло благодаря нейтрализации, значит, всё происходящее с нами было одним из таких аномальных статусов.

Таким же, как мой статус «Дебют или смерть» или «Коррекция» Чонрё.

«...»

[Звучит логично! Мы же попали сюда, когда пытались поймать систему. Если система наложила на нас аномальный статус...]

Стоп.

«...Когда пытались поймать систему?»

Почему-то эти слова никак не выходили из головы.

«Если мы собирались уничтожить систему...»

И тут я заметил странность.

— ...!!

[Х-хён?]

Твою мать.

Я вскочил, распахнул дверь и помчался по коридору в другую комнату.

— Хм? Как раз вовремя пришли.

Комната Чонрё.

Его сосед Чудан ушёл по личным делам, поэтому сейчас он был один.

Чонрё сидел за столом, что-то записывал и при моём появлении без всякой спешки обернулся.

— Я как раз просчитываю баллы на первой церемонии в следующем месяце. За главный приз по цифровым показателям...

— Мы.

— М?

Я едва не прикусил себе язык.

— Мы кое-что упустили.

— ...

Надо вспомнить.

Мы с ним сели в самолёт, вывели его над Тихим океаном и попытались уничтожить систему.

Каким способом?

Мы хотели оказаться там, где не будет ни одного подходящего носителя, в которого она могла бы переселиться.

Но это ведь означало, что система в тот момент должна была находиться рядом с нами.

— Чтобы вообще попытаться от неё избавиться, нам нужен был человек, в котором она сидела.

— ...

— Значит, на борту самолёта тот человек точно присутствовал.

Я сглотнул.

— Кто это был?

Мы напрочь забыли о нём.

И даже не заметили, что забыли.

Чонрё заговорил:

— Хм. Даже не знаю.

Всё ещё сидя за столом, он подпер подбородок и нахмурился, будто тоже напряжённо вспоминал.

Постойте.

Я почувствовал, как кровь стынет в жилах.

Да он совершенно спокоен.

Этот помешанный на контроле маньяк ни на йоту не раздражён тем, что ситуация давно вышла у нас из-под контроля.

А значит...

— Ты... всё помнил.

— ...

Помнил, что в самолёте был кто-то третий.

И ещё...

— Знал, что я об этом забыл.

Чонрё закрыл лежавший перед ним блокнот.

И улыбнулся.

— Вы по-прежнему сообразительны, младший коллега.

Да чтоб тебя...