Гениальный Чернокнижник (Новелла) Том 1 Глава 666 Рассвет (9)

В древних писаниях говорится:

И потому среди бесчисленных зверей, птиц, растений и самой природы человек — величайшее из существ.

…Но так ли это на самом деле?

Стоило этому «величайшему существу», о котором говорило писание, столкнуться с природой лицом к лицу, как оно тут же оказывалось подавлено её громадой и величием и могло лишь сложить руки в молитве.

Глядя на ночное небо, усыпанное бесчисленными звёздами, человек ясно чувствовал, насколько он ничтожен.

Когда же яростные волны Атлантики грозили захлестнуть даже палубу, он ясно чувствовал, насколько слаб и беспомощен.

И в такие моменты человеку не оставалось ничего, кроме как сложить руки в молитве.

Такова была реальность.

Наверное, даже если бы земля разверзлась, а небо рухнуло, всё было бы точно так же.

Потому что в этом сокрушительном отчаянии человек всё равно мог бы лишь беспомощно сложить руки и воззвать к Богу.

Как сейчас.

— Боже…

Один из паладинов, глядя на взметнувшиеся за горизонтом чёрную и тёмно-фиолетовую ауры, пробормотал это себе под нос.

Обе ауры вздымались так, будто хотели пожрать друг друга, пронзили небо и пробили в небосводе гигантскую дыру.

Зрелище настолько нереальное, словно небо обрушивалось, а земля проваливалась.

Увидев это, паладины до полубеспамятства оцепенели, забыв даже приказ кардинала-священника — следить за чёрными магами и охранять их.

И лишь когда к ним почти вплотную подошла монахиня в чёрном одеянии, они заметили её присутствие.

— С-сестра Делла?

— Приветствую Вас, сэр Мазовше.

Монахиня, которую звали Деллой, легко назвала паладина по имени.

Это стало возможным лишь потому, что, состоя при Родерике, она выучила имена всех паладинов из жёсткой фракции.

Паладин, побледневший от аномалии за горизонтом, хоть и был не в себе, всё же благодаря богатому опыту уловил неладное.

— Что привело Вас сюда, сестра? Вы ведь должны быть в городе.

— По приказу Его Высочества Родерика я пришла принять чёрных магов.

— Принять… их?

— Да. Вот приказ.

Монахиня протянула ему бумагу. Это был официальный приказ с почерком и печатью Родерика, и паладин молча уставился на документ.

Когда монахиня уже собиралась пройти мимо него туда, где находились чёрные маги, паладин поднял руку и преградил ей путь.

— …В чём дело?

— Простите, сестра. Я не могу доверять этому приказу.

— Почему же? Я ведь состою при нём.

— Именно поэтому и не могу. Его Высочество Родерик никогда не поручает такие документы тем, кто слишком близок к нему. Он всегда учитывает возможность подделки… Так что, скажите, что всё это значит?

Паладин допрашивал монахиню голосом, в котором слышалось колебание.

Он до сих пор не обнажил меч лишь из уважения к сестринству, которое всю жизнь самоотверженно служило в самых опасных землях Центрального континента.

Но задание оставалось заданием.

Не успел он оглянуться, как монахиню уже окружили.

Даже увидев за горизонтом это прекрасное и одновременно пугающе величественное зрелище, они тут же вернулись к исполнению долга. Поистине поразительная сила духа… А может, именно поэтому они и вели себя так.

Пусть они и не могли понять всего в деталях, но инстинктивно чувствовали: сейчас — развилка для всего человечества.

Паладин снова потребовал ответа.

— Сестра… Отвечайте. Уже одна только подделка приказа кардинала-священника — тяжкий грех.

— Хех… Это всего лишь человеческие законы. Законы, созданные высокомерными грешниками, которые вообразили, будто могут подменять собой волю Божью.

— Сестра?..

— Для меня, следующей воле Божьей, это не имеет значения.

Лязг!!

Острый звон распорол воздух, и в одну точку — в монахиню — одновременно уставились сверкающие серебряные клинки.

— Эти слова нельзя оставить без внимания!

— Но это правда. Иначе с чего бы гнев Божий ниспал прямо на ваши головы?

— Да что Вы…

ХРУСТ!

В тот самый миг, когда паладин раскрыл рот, сверху легла гигантская тень, будто от зверя, хотя там ничего не было, и в одно мгновение раздавила его.

Это почти ничем не отличалось от того, как огромный палец давит муравья.

Паладины несколько секунд вообще не могли отреагировать на это до крайности нереальное зрелище, и за эти несколько секунд тень раздавила всех — и окруживших монахиню паладинов, и десятки других паладинов с их сервентами, которых по приказу Родерика оставили охранять это место.

Всех, кроме одного-единственного паладина.

— Сестра.

Подошёл преданный слуга, по приказу Деллы распространявший среди чёрных магов веру в Дровосека Дейва, и спросил:

— Что нам теперь делать?

— Ведите чёрных магов туда. И смотрите. Смотрите на миг рождения принца. Такова истинная воля Божья.

***

Хелл Саммон.

Раздались два голоса.

Фильгарет отозвался голосами Мун Оливера и Крысолова, и вокруг них обоих хлынуло нечто чёрное и фиолетовое, пожирая всё вокруг.

Невероятное зрелище — словно сам Бог опрокинул на землю чернильницу.

Но это невероятное зрелище было самой что ни на есть реальностью, и объединённая армия, собранная множеством стран и Церковью Патера, под напором этой реальности вот-вот должна была быть сметена, как муравьи.

[Заточение]

В момент, когда фиолетовая субстанция была готова поглотить союзные войска, голос Оливера прозвучал, и чёрная субстанция обвилась вокруг фиолетовой, преграждая ей путь.

Чёрная и фиолетовая субстанции оказались в смертельной схватке.

Сплетаясь, словно две змеи, каждая из которых стремилась поглотить другую, они взметнулись в небеса, пронзили небосвод и проделали в нём огромную дыру. Затем, на самой вершине, с невообразимым рёвом прогремел чудовищный взрыв.

От этого яростного взрыва, что обесцветил всё вокруг, обе субстанции обильно хлынули вниз.

Чёрная и фиолетовая субстанции, обрушиваясь, разъели землю и сделали её своей территорией.

На эту землю опустились двое.

Оливер, чьё лицо выдавало эмоции, и Крысолов, принявший прекрасный облик.

Несмотря на падение с колоссальной высоты, оба легко приземлились, тут же ринулись друг на друга и столкнулись.

━━━━━━━━━━━━!!!

Когда Лонгинус Оливера встретился с кулаком Крысолова, воздух и сама земля вокруг отшатнулись, и раздался грохот, словно рушился мир.

Удары, от которых невозможно было даже открыть глаза, следовали один за другим, каждый раз, когда Оливер и Крысолов исчезали и вновь появлялись. И каждый раз исчезал лес, раскалывалось небо, вздымалась и опадала земля.

Это уже не походило на сражение. Скорее, на ад. На конец света.

— Поразительно.

Эти слова произнёс Крысолов, которого Оливер только что остановил, не дав его фиолетовой субстанции пожрать окружающих людей.

В его голосе звучало неподдельное восхищение.

— …

Оливер молчал в ответ. Переместившись сквозь собственную чёрную субстанцию, он мгновенно возник за спиной Крысолова и нанёс удар Лонгинусом.

Лонгинус, рассекающий небо и пронзающий землю, разорвал тело Крысолова на части, но тот, словно не получил никаких ран, в прежнем, невредимом виде схватил Лонгинус.

Хватка, из которой невозможно было высвободиться.

— Поразительно — заключить ад в своё тело, не повредив оболочку. И ещё более поразительно — сохранить при этом здравый рассудок.

Крысолов вгляделся Оливеру в глаза через Лонгинус, зажатый между ними.

И говорил он совершенно искренне.

[Окровавленный Лонгинус]

Оливер произнёс заклинание, собирая кровь, стекающую по его руке, на острие Лонгинуса.

Сгустившаяся на кончике копья алая кровь устремилась вперёд, пронзила торс Крысолова и, распустившись внутри десятками наконечников, прошила его тело насквозь.

Для обычного человека это была бы смертельная рана, но Крысолов лишь отвёл кулак назад.

— Больно.

И тут же нанёс удар.

Оливер выдернул копьё, вернул его себе и создал из чёрной субстанции стену, чтобы преградить путь кулаку Крысолова, однако тот с лёгкостью разрушил преграду и всё же поразил Оливера.

Отлетев далеко назад после удара, Оливер вспомнил слова Сгоревшего.

[Неужели вы действительно надеялись, что я, владыка одного из семидесяти двух адов, пострадаю от атаки, использующей силы ада и грешников?]

Бессмысленное действие — всё равно что жечь огонь огнём, бить воздух воздухом или мочить воду водой.

Оливер осознал, что нынешний он почти ничем не отличается от того себя.

«Неважно…»

В этой почти безвыходной ситуации Оливер снова и снова прокручивал в голове свой план.

Победа была бы лучшим исходом, но даже если победить не удастся, это ещё не означало полного поражения.

«Нужно… Нужно выиграть время. По плану…»

— Что это за план, если ты так отчаянно тянешь время?

Услышав слова, словно прочитавшие его мысли, Оливер поднял голову.

Его глаза встретились с глазами Крысолова.

И в тот же миг Оливер инстинктивно осознал: они способны читать эмоции друг друга, а затем и мысли. Словно были чем-то связаны.

Почувствовав, что Крысолов собирается заглянуть глубже, Оливер влил в дело собственную кровь и усилил чёрную субстанцию.

Земля пришла в ярость; чёрная субстанция взметнулась вверх, начала разрастаться и безмерно расширять свою область.

В этом бурном потоке Крысолов также начал сопротивляться, усиливая фиолетовую субстанцию собственной кровью, но на этот раз, к счастью, Оливер опередил его на доли секунды.

Чёрная субстанция Оливера начала медленно поглощать фиолетовую субстанцию Крысолова, изолируя его, и в таком состоянии Оливер попытался поглотить Крысолова.

Если победить нельзя — значит, следует поглотить и запечатать.

Крысолов, окружённый чёрной субстанцией и лишённый путей к отступлению.

В тот самый миг, когда его вот-вот должны были поглотить вместе с остатками его территории, он что-то призвал.

— Явитесь, музыканты.

По приказу Крысолова из-под фиолетовой субстанции поднялись музыканты, державшие в руках всевозможные инструменты, и заиграли величественную симфонию, не принадлежащую этому миру.

Мелодию, которую человеческий язык не в состоянии описать.

Множество солдат, застывших в оцепенении, наблюдая за происходящим, один за другим рухнули на колени, и из глаз, ушей, носа и рта — из всех семи отверстий — у них хлынула кровь.

Маги и паладины также, хотя и в разной степени, шатались, истекая кровью из семи отверстий. И только один кардинал-священник ещё как-то держался.

Но и это было ещё не главным. Это было лишь естественным побочным эффектом, вроде дыма после выстрела.

Настоящий эффект заключался в другом: мелодия призвала бесчисленных грешников ада, превратила их в крыс, и те принялись глодать чёрную субстанцию Оливера.

И под этой волной, напоминавшей морской прилив, чёрная субстанция Оливера — нет, сам ад, находившийся под его контролем, — оказалась пожрана и исчезла, а крысиная орда хлынула на него.

Неотвратимое бедствие.

Перед этим бедствием Оливер поднял обожжённую правую руку и щёлкнул пальцами.

Щёлк.

С лёгким, почти весёлым щелчком мир выцвел добела. Даже звук.

Но среди звуков, уже было обратившихся в ничто, вдруг снова проступила неописуемая мелодия, и сокрушительная звуковая волна смела белое пламя Оливера.

Сметя белое пламя, эта звуковая волна ударила и по самому Оливеру. Его отбросило назад, и из глаз, носа, ушей и рта у него хлынула кровь.

И это было ещё не всё.

Крысолов ринулся следом и обрушил яростный шквал атак на Оливера, у которого отказали зрение, слух и обоняние.

Он бил его кулаками в лицо, отшвыривая прочь, пинками в грудь и живот снова отправлял в полёт — попросту избивал его без разбора.

Так Оливер, лишившийся зрения, слуха и обоняния, от чудовищных ударов бесконечно летел куда-то вдаль.

Под такими ударами его тело вполне могло бы разлететься на куски, но, прокатившись по земле, он всё-таки открыл глаза.

Это было место, где в прошлом Крысолов потерял сына, где сейчас находились похищенные дети и где Кевин, Ярели, Росберн и Иоанна как раз уводили их через портал.

ХРЯСЬ!!!

Резкий и тяжёлый звук прогремел прямо рядом с Оливером.

— …!!

Крысолов прилетел следом и наступил между левым плечом Оливера и его левой рукой, державшей Лонгинус.

От удара левая рука Оливера раздавилась, как помидор, и отделилась от тела.

— Больно?

— …Нет.

Оливер, отрицая это, ухватил обожжённой правой рукой Крысолова за лодыжку и швырнул в сторону.

Того отбросило, он ударился о землю, подняв облако пыли, а за это время Оливер, уже лишённый левой руки, поднялся и закричал:

— Скорее бегите…

Нет. Он только собирался это выкрикнуть.

Потому что, повернув голову, увидел множество испуганных детей.

— …

Среди них были и дети из приюта Арк, знавшие Оливера в лицо.

Те самые дети, что при первой встрече шумно болтали и хвастались ему Иоанной.

Теперь же, в отличие от тогдашнего раза, они стояли в оцепенении от страха. Словно увидели чудовище.

Среди них был и Росберн.

— Должно быть, это разочаровывает. Получить такие взгляды от детей, которых ты пытался спасти, даже приблизившись к правде, от которой прежде отворачивался.

Крысолов подошёл к Оливеру, молча смотревшему на детей, и произнёс это.

Хотя Лонгинус десятки раз резал и пронзал его, хотя он весь был в пыли, выглядел он точно так же, как в самом начале.

Оливер, тяжело дыша, повернул голову к Крысолову.

— О… Оливер…

Это позвала Иоанна, глядя на Оливера, повернувшего к ней голову.

И она, и все остальные выдавали страх, напряжение и ужас.

Эти чувства были направлены не только на Крысолова, но и на Оливера.

— Что Вы делаете, госпожа рыцарь… Вы должны действовать по плану.

По плану. Оливер напомнил: если он не сможет одолеть Крысолова, детей нужно эвакуировать с помощью заранее отправленных листов, в которые была вложена пространственная магия.

Все уже согласились с этим заранее.

После этих слов Кевин закричал, велев уводить детей через открывшийся фиолетовый разлом, а Иоанна и Ярели, придя в себя, тут же двинулись с места.

Лишь Росберн так и стоял, не сводя с Оливера застывшего взгляда.

— Этого я не допущу.

Крысолов протянул руку к разлому, который открыл Оливер.

Оливер не упустил этот миг, перескочил через пространство, приблизился к Крысолову и попытался отсечь протянутую руку, но Крысолов легко убрал её, уклонился и тут же с ноги ударил Оливера в живот.

Боль была такой, будто ему целиком вырвали брюхо, но Оливер, стиснув её, вытянул обожжённую правую руку, схватил Крысолова и швырнул прочь.

А потом сразу же ринулся следом, колол его Лонгинусом, перепачканным кровью, создавал из собственной крови клинок, рубил им и сцепился с ним врукопашную.

— Смешно.

Так оценил это Крысолов, принимая на себя атаки Оливера.

— Думаешь, от этого их взгляды изменятся? Думаешь, они станут тебе благодарны?

— …Я делаю это не ради благодарности.

Оливер, пропуская удар по касательной и снова взмахивая Лонгинусом, ответил:

— Я делаю это, чтобы ответить за свои слова, чтобы хоть немного честнее смотреть вперёд. И чтобы переубедить Садовника.

Но Лонгинус, которым взмахнул Оливер, больше уже не мог рассечь тело Крысолова — его просто отбрасывало прочь.

— Тогда и этого у тебя не выйдет. Ты слабеешь. Сам ведь это чувствуешь?

Оливер молча согласился. Действие фильгарета постепенно ослабевало.

Как бы подтверждая это, его атаки больше не действовали на Крысолова, и Оливер всё сильнее оказывался в обороне.

Сам же Крысолов, напротив, был почти таким же, как в начале.

Потому что его ярость была бесконечной.

Несмотря ни на что, Оливер, шатаясь, продолжал размахивать Лонгинусом. Тогда Крысолов, нанеся удар кулаком, отбросил Лонгинус далеко в сторону, а затем врезал Оливера по голове.

На мгновение сознание Оливера покинуло его, взгляд погрузился во тьму, и он совершенно потерял ориентацию.

Ему ещё очень повезло. Его голова могла бы разлететься на куски, но Крысолов всё же сдержал силу своего удара.

Однако, даже если он не был мертв, невозможно было отрицать: этот удар оказался сокрушительным. Оливер рухнул на колени, и больше не смог подняться.

Пока он пребывал в таком состоянии, Крысолов протянул руку и закрыл разлом, который Оливер успел открыть.

Хотя там всё ещё оставалось множество детей. Хотя там находились Кевин, Ярели, Иоанна и Росберн.

Они не убежали и даже сейчас оставались здесь, единственной их целью было вывести детей.

И все, будто по сговору, разом умолкли и перестали двигаться, а мир погрузился в неестественную тишину.

В ушах звенело только дыхание Оливера — настолько прерывистое, что казалось, оно могло оборваться в любую секунду.

— Ха… ха… ха…

Смотря сверху вниз на такого Оливера, Крысолов произнёс:

— Вот предел того, кто так и не разбил свою оболочку. Хотя, должен признаться, ты всё же сумел меня удивить…

Во взгляде Крысолова мелькнул странный вопрос.

Он ещё немного разглядывал Оливера, чьё дыхание, казалось, вот-вот остановится, не добивая его, а затем повернулся к детям.

Кевин собирал ману, а Иоанна и Ярели, наблюдая за ним, приходили в себя.

— С… стой…

Оливер крикнул вслед Крысолову, который уже направился к ним.

Крысолов действительно остановился.

И спросил:

— У тебя ещё что-то осталось?

Он спрашивал абсолютно серьёзно, и Оливер ответил:

— Тень… мою руку… можешь съесть.

В этот самый миг Крысолов перевёл свой взгляд.

И тогда он увидел: тень Оливера, вытянувшуюся вперёд, используя искорёженный рельеф местности как укрытие. И то, как эта тень поглощает оторванную левую руку Оливера.

Парадоксальная картина: побочный образ, отброшенный светом, пожирал саму сущность.

Поглотив левую руку Оливера, тень не только моментально восстановила весь урон, последовавший от атаки Крысолова, но и схватила левую руку самого Крысолова, сковав её.

— Да какой смысл тянуть время такими бессмысленными…

Крысолов попытался стряхнуть тень, но не смог — и на полуслове замолчал.

Потому что к тому моменту тень уже успела схватить и обе его ноги.

Оказалось, Оливер скормил тени и свои абсолютно целые ноги.

Это было безумие.

Все молча наблюдали за этим безумием, а Крысолов, видящий всё это ближе всех, с удивлением произнёс:

— …Это продлится лишь краткий миг.

В ответ Оливер распахнул свои глаза, затуманенные ударом, и сказал:

— Этого достаточно.

С этими словами он поднял свою единственную оставшуюся правую руку и произнёс заклинание:

— Извлечение.