Гениальный Чернокнижник (Новелла) Том 1 Глава 762 Оливер (3)

— Простите.

Произнес Оливер.

— Простите.

Повторил он, и слезы покатились из его глаз.

— Мне искренне жаль.

Он извинялся перед Непреклонным Коленом.

— …!

Увидев это, Непреклонное Колено, охваченное безумием ненависти, на мгновение пришло в себя и ослабило хватку на горле Оливера.

Но это длилось лишь краткий миг, буквально.

Он снова окунулся в свое безумие ненависти и вновь сдавил горло Оливера.

Можно ли было остановиться из-за такого?

Была ли его ненависть настолько слабой, чтобы угаснуть лишь от слез этого ублюдка?

Он потерял своих соплеменников, что были ему как семья, а затем, собственными руками, задушил и единственного оставшегося в живых – младшего брата.

И если теперь остановить эту ненависть из-за такого – не будет ли это слишком жалким? Слишком горьким?

Для смерти его соплеменников и брата.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а…!!!

Словно пытаясь сохранить ценность тех, кто был ему дорог, Непреклонное Колено издал дикий вопль, разжигая свою ненависть еще сильнее.

Будь то бог, демон, кто угодно — каким бы возвышенным и великим он ни был, простить было невозможно.

Потому что теперь у него осталась только ненависть.

Ненависть к миру, который забрал у него все и не дал ничего, кроме боли. И если он потеряет даже ее, у него совсем ничего не останется.

И разве не это самое печальное? Разве не слишком горько, что его брат и соплеменники, не получившие ничего, кроме страданий, исчезнут так, будто их никогда и не было?

Нужно было оставить! След того, что они жили! Доказательство того, что они страдали! Хоть что-нибудь нужно было оставить в этом мире!

Кхххх…!

Лишь с этой мыслью Непреклонное Колено снова сжал горло Оливера.

Сломанные в нескольких местах пальцы впились в его шею, перекрывая дыхание.

Если нельзя сжечь весь мир так же, как сгорели его соплеменники, то нужно было хотя бы убить их бога. Заставить и его вкусить хотя бы ту долю отчаяния, которую испытали они.

И пока Непреклонное Колено душил его за горло —

— Простите.

Оливер, не оказывавший никакого сопротивления, посмотрел на Непреклонное Колено заплаканными глазами и извинился.

— Заткнись…

— Простите, что, когда я впервые встретил вас, я не спросил должным образом, почему вы пошли на такой поступок.

— Я сказал, заткнись…

— Тогда я думал только о себе. Только о вопросе, который мучил меня.

— Ты не слышишь, что ли?! Заткнись!!

— Поэтому я ни о чем другом и не думал. Ни о вашем отчаянии, с которым вы, сжигая себя, призвали демона. Из-за моего эгоизма я…

— Заткнись!!

Непреклонное Колено навалился вперед, опираясь на единственное колено, и сильнее сдавил шею Оливера. Но тот продолжал говорить.

— И когда я встретил Вас снова, всё было то же самое.

Непреклонное Колено занервничал, словно душили его самого, и вгляделся в Оливера. Как он вообще может продолжать говорить? Что он задумал?

— Я увидел Вас, потерявшего всё и погрузившегося в страдание, и все равно свалил на Вас свое бремя. Хотя и догадывался, через что Вам пришлось пройти.

Но ничего странного не ощущалось. Ощущение пальцев, впившихся в горло, багровеющее от удушья лицо — Непреклонное Колено и вправду душил Оливера как следует.

— Ради собственного спокойствия я отвернулся от Вас и возложил на Вас своё бремя…

И все же тот продолжал говорить. Причина была одна.

— …Мне правда очень жаль.

— Заткнись!

Непреклонное Колено разомкнул пальцы на горле Оливера и ударил его по лицу.

От удара сломанной рукой больнее было скорее ему самому, но ему было все равно. Даже лучше бы болело. В груди уже было так больно, что ему хотелось заглушить эту боль болью тела.

Но телесная боль была мимолетной, и вскоре вновь сгустившаяся в груди боль принялась терзать Непреклонное Колено.

Тогда он снова ударил Оливера кулаком по лицу — чтобы болью выбить боль.

— Сдохни! Если тебе правда жаль — сдохни!! Почему больно только мне?! Почему больно только нам?! Если уж собирался вмешаться, надо было сделать это раньше, намного раньше?!! Почему ты не остановил меня? Почему позволил мне убить младшего брата? Почему я вообще убил своего младшего брата?!!! Если тебе жаль — заткнись!! И сдохни—!!!

Обезумевшее Непреклонное Колено бил Оливера по лицу обеими руками снова и снова, а затем поднял с земли камень, который уронил раньше, и вскинул его над головой.

Люди вокруг, увидев это, хотели броситься вперед, но Оливер, до того сидевший неподвижно, поднял руку и остановил их.

— …

Пока вокруг стояла мертвая тишина, Оливер, как и велело Непреклонное Колено, больше не произнес ни слова и просто оставался на месте.

Непреклонное Колено попытался обрушить поднятый над головой камень.

Замер.

Но так и не смог ударить.

Встретившись взглядом с заплаканными глазами Оливера, он просто не смог опустить камень.

Он стиснул губы так сильно, что между ними выступила кровь, но рука с занесенным камнем лишь дрожала, как мечущийся зрачок, и не шла дальше.

И тогда Оливер медленно закрыл глаза.

В тот миг, когда Непреклонное Колено это увидел, силы вдруг разом оставили его, и поднятая над головой рука бессильно опустилась.

Тук.

Камень, который он держал в руке, безвольно упал на землю, а Непреклонное Колено тоже слез с Оливера.

Его налитые кровью, полные ненависти глаза потеряли фокус, и он молча обвёл взглядом окружающих.

Множество людей, выживших лишь потому, что в миг, когда демон уже готов был низойти и мир стоял на краю конца, произошло чудо.

Хонъин, всё тело которого пошло пятнами выцветшей кожи, посмотрел на них пустыми глазами, а потом повалился на землю.

Оливер поднялся и снова подошёл к Непреклонному Колену.

— Непреклонное Колено.

Непреклонное Колено не ответил.

— Я буду помнить вас. Я буду помнить всех Ваших соплеменников и Вашего младшего брата.

Непреклонное Колено не ответил. Часть его тела начала белеть, как пепел.

— И я спасу их всех. Сколько бы времени это ни заняло… Я непременно спасу их. Поэтому…

Непреклонное Колено не ответил. Его побелевшее тело медленно начало рассыпаться.

Тело, вместившее в себя демона, достигло предела и начало разрушаться.

— Поэтому… Прошу Вас. Пожалуйста, пожалуйста, признайтесь мне в своём грехе.

Оливер со слезами в голосе взмолился, сжимая руку Непреклонного Колена.

Непреклонное Колено, как и прежде, не ответил—

Тук.

До этого молчавший Непреклонное Колено отдёрнул руку от Оливера и открыл рот.

— Не нужно…

Тихо прозвучал голос Непреклонного Колена.

В этом голосе Оливер почувствовал его печаль и опустошённость. Будто пережил это сам.

— Я не стану просить прощения.

— …Непреклонное Колено.

— Я только и умел, что драться и ненавидеть.

— …

— Ради этого я и жил, отворачиваясь даже от младшего брата.

Его единственная оставшаяся нога рассыпалась, став белым пеплом.

— Ради этой ненависти я собственными руками задушил младшего брата, который едва выжил. Потому что больше я ничего не мог. Нет… потому что думал, будто больше ничего не могу.

Начиная с рухнувшей ноги, тело Непреклонного Колена постепенно обращалось в белый пепел.

— Но даже это я провалил. Из-за тебя… Даже ненавидеть как следует не смог.

— Вы остановились на пути греха и могли стать лучше—

Оливер снова схватил Непреклонное Колено за руку.

— Не смеши меня.

Непреклонное Колено снова отдёрнул её.

— Я тот, кто не смог даже этого. Даже этого… И отвернулся от брата, и убил его, а всё равно не смог даже ненавидеть как следует. Так что не смей забирать у меня даже мой провал и мой грех.

На лице Непреклонного Колена, выжегшего в себе все чувства, проступила слабая эмоция.

Это была ненависть.

Ненависть к самому себе.

— Умереть с этим провалом и с этим грехом — вот наказание, которое я назначаю самому себе, тому, кто отвернулся от всего.

Непреклонное Колено сам вынес себе приговор. И в тот миг, когда он уже собирался закрыть глаза в боли, Оливер снова взял его за руку.

Непреклонное Колено попытался выдернуть её, но Оливер другой рукой насильно удержал ускользающую ладонь.

— …Понимаю. Я не стану просить Вас об исповеди. Не стану просить и о том, чтобы Вы молили о прощении. Раз таков Ваш выбор… тогда просто позвольте мне держать Вас за руку.

Просьба Оливера была лишь об этом — позволить ему держать его за руку. Непреклонное Колено хотел что-то сказать, но в итоге проглотил слова и закрыл глаза.

Был ли он просто измучен или причина была в другом — понять было нельзя, но Непреклонное Колено так и рассыпался в пепел, держа Оливера за руку и проливая слёзы.

В руках у Оливера осталась лишь горсть пепла.

Он молча посмотрел на этот пепел, затем сжал его в обеих ладонях и вознёс молитву.

— Отче мой Небесный, сегодня к Тебе восходит дитя, от которого отвернулись и я, и Ты. Это дитя… после поистине страшного греха так и не простило себя и ушло к Тебе, неся свой грех в себе… Так спаси же его.

Оливер поднял голову к небу. В его лице было что-то от гнева и вместе с тем что-то от твёрдой решимости.

— Я разделю с ним его грех. Разделю и понесу…! Прошу, спаси его.

Сложив руки в молитве, Оливер на миг замолчал, затем открыл глаза, поднялся и посмотрел вокруг.

Там стояли люди, которых прежде видел Непреклонное Колено.

— …

Когда Оливер перевёл на них взгляд, они так и застыли на месте.

Шаг.

Оливер подошёл к людям.

Никто не мог раскрыть рта и никто не осмеливался преклонить колени.

Шаг.

Само понятие времени будто исчезло, и существовало только это мгновение.

Шаг.

И в этой тишине Оливер заговорил.

— Только что умер один человек.

Мужчина слушал.

— Он был пропитан ненавистью, сам нарёк себя Адским принцем и пытался привести мир к концу.

Женщина слушала.

— До этого он изучил тёмную магию, терроризировал город и нападал на людей.

Старик слушал.

— Чтобы сокрушить несправедливую дискриминацию, столь обычную в этом мире, чтобы отстоять свои права и своё достоинство, он переступил черту. Потеряв всё, он переступил черту.

Ребёнок слушал.

— Но в конце он сам остановился и умер, неся в себе свой грех.

Слушали все.

— …Больше я ничего не скажу. Опираясь на то, что вы увидели, пережили и услышали, подумайте сами. Почему он так ненавидел. Почему вообще произошло такое. Что именно было неверно. И как всё это можно изменить к лучшему.

На плечи людей легло нечто невидимое, огромное и давящее.

Совесть, ответственность, мораль, долг — названия могли быть разными, но тяжесть ощущалась одинаково, и каждый чувствовал её всем своим существом.

Это было так неподъёмно, что казалось, единственное желание — упасть на колени и склонить голову до самой земли.

Именно тогда, среди этого гнёта, юноша, набравшись храбрости, подошёл к Оливеру.

Это был принц Альберт, единственный наследник, оставшийся в Союзном Королевстве. Его голос дрожал, когда он произнёс:

— …Мы справимся?

Оливер опустился перед юным принцем на одно колено и слегка улыбнулся.

Затем, обведя взглядом всех присутствующих, — Иоанну, Мари, Джейн, Джо, Эдис, Уиллеса, Филипа, Теренса и остальных, — он дал свой ответ:

— Я вам помогу.