Гениальный профессор в академии для убийц Том 1 Глава 106 Убийство профессора: почему профессор Данте? (3).
Ранее в Гениальный профессор в академии для убийц...
У Элизы внезапно появилась мысль, и она решила её проверить.
— Хочешь, чтобы я бросила мяч?
Просить пришлось Люси.
— Ага.
— ...Зачем?
— Просто брось, хорошо?
— М-м. Ну ладно. Лови!
Они стояли на заднем дворе поместья. Люси размахнулась и бросила мяч.
Элиза сама не заметила, как её взгляд проследил за полётом.
— Элиза? Я уже бросила.
— А.
Она побежала. Бежать было весело. Подобрать мяч — тоже. Даже нести его обратно оказалось приятно.
— Держи.
Элиза вернула мяч Люси и замерла.
— ...?
Что-то было не так.
Никакого прежнего удовлетворения. Того самого чувства — будто всё внутри встало на свои места.
Почему?
— Сестричка, брось ещё раз.
— Снова? Ладно.
— Только теперь… м-м…
Элиза нахмурилась и почесала свою розовую макушку. Чем тот раз отличался от этого?
— Когда принесу, похвали меня. Скажи: «Умница».
— Чего?!
— А?
— С какой стати мне тебя хвалить за это? Мяч бросают, потом говорят «умница» — это же с собакой так играют.
— А. Точно.
Снова получилось что-то не то. И всё же Элиза настояла.
— Ну, пожалуйста. Просто похвали.
— Господи… Ладно. Бросаю?
— Ага.
— На!
Люси снова отправила мяч подальше. Элиза вприпрыжку сбегала за ним и вернулась.
— Э-э… умница!
— …
— Ой, какая хорошая наша Элиза! Молодец, молодец!
Люси сама уже не понимала, правильно ли всё делает. Но раз её попросили, пришлось довести дело до конца: она обняла Элизу и погладила по голове. Элиза была выше, поэтому Люси пришлось даже встать на носочки.
«М-м…»
Нет. Всё равно не то.
Приятно — да. Когда тебя обнимают, гладят и всячески балуют, это очень приятно.
Но не было того другого чувства. Чтобы где-то под рёбрами вдруг бах-бах! — словно фейерверки, и хотелось тут же сорваться с места и крикнуть: «Давайте ещё!»
«Почему с профессором Данте всё по-другому?..»
На самом деле дело было в инстинкте потомков зверолюдей: они безошибочно различали того, кого признавали хозяином, и всех остальных.
Элиза, разумеется, об этом не знала.
А на обед были свиные рёбрышки.
— Вкусно.
— Ещё бы.
Элиза была поражена самой идеей: съедаешь мясо — и у тебя остаётся косточка.
Гениально же.
И чем всё это время занималась Империя? Почему человек, придумавший рёбрышки, до сих пор не получил Нобелевскую премию мира?
* * *
Хоакин Хиллабан.
Выпускник группы «Лунная Тень».
В первый же рабочий день дважды пытался убить профессора, оба раза провалился, затаил злобу и затем организовал убийство через посредника.
Провалил и его. Был задержан, получил дисциплинарное взыскание № 9, какое-то время отказывался ходить на занятия, а затем, чтобы не вылететь из Академии из-за 2,9 штрафных баллов, усердно трудился на общественных работах.
Вот это я помнил.
【 Хоакин: «Теперь я наконец смогу вас убить.» 】
Судя по всему, он снова взялся за «убийство профессора».
Я рассчитывал, что на каникулах станет потише, но каникулы ничего не меняли: я по-прежнему преподавал на факультете ассасинов.
Только теперь мне не приходилось надеяться на удачу и покорно ждать, что со мной сделают.
[мини-карта] показывала Хоакина за моей спиной, на дереве.
Я неспешно пошёл дальше, следя за его перемещениями.
【 Хоакин: «Не подходить слишком близко… В прошлый раз он меня заметил. Этого нельзя допустить. На эту попытку я поставил всё, что у меня есть.» 】
Вот уж чего я не ожидал — так это серьёзности.
【 Хоакин: «Дистанция. Дыхание. Шаг… Сосредоточиться.» 】
【 Хоакин: «Чутьё у этого человека чудовищное.» 】
【 Хоакин: «Не расслабляться. Ни на миг.» 】
Странно.
За что я его тогда распёк? За халтуру. Он даже к убийству подошёл спустя рукава.
А сейчас всё было иначе.
【 Хоакин: «Сегодня получится.» 】
【 Хоакин: «Я только этого дня и ждал.» 】
Похоже, подготовился он основательно.
Интересно, чем именно?
Основная специализация Хоакина — [скрытность], вспомогательная — [метание]. А вот метание уже могло доставить неприятности.
『Подмена мира: подмена формы [Данте]』
Когда ствол дерева скрыл меня из виду, я создал [иллюзией] ложного Данте и отправил его вперёд.
Тогда я и заметил кольцо на пальце Хоакина.
＊ 「Кольцо ряби Звезды ЖнецаΩ」 [редкий, стигма]
Вот это было неожиданно.
Стигматическое кольцо — да ещё Звезды ЖнецаΩ.
«Надо же. И правда подготовился.»
Где он его достал? Я сам время от времени просматривал аукционы и ни разу не видел ничего подобного.
Старание следовало признать.
Причина выбора тоже была понятна.
«Звезда ЖнецаΩ — естественный противовес [иллюзиям].»
「Звезда ЖнецаΩ」 символизирует конец и потому связана со множеством явлений, в которых что-либо достигает предела или прекращается.
Сюда относилась, например, коса 「Грим-РиперΩ」, которой пользовалась главный профессор Анджела. Или имперская религия 「Go WorldΩ」, проповедовавшая отказ от страстей и освобождение в конце пути.
Но важнее другое: многие свойства Звезды ЖнецаΩ резко повышают энтропию.
Если совсем просто, энтропия — это утрата порядка.
Чернила быстрее расходятся в воде. Температура в разных частях пространства быстрее выравнивается. Упорядоченная структура быстрее распадается.
Особенно хорошо этому помогают вибрация и взрыв.
Иллюзия — это лишь искусная, но слабая структура, сотканная из маны. Едва ее пошатнешь, и она рассыплется.
«Проще говоря, рябь стигмы от этого кольца будто постоянно царапает всё вокруг.»
Как только Хоакин активирует стигму, иллюзии в определенном радиусе должны были мгновенно разрушиться.
Другими словами, он намеренно достал это редкое кольцо, чтобы лишить меня моего главного козыря.
【 Хоакин: «Сегодня я тебя точно устраню, профессор Данте.» 】
Однако здесь возникал один существенный вопрос.
Да, иллюзии — моя основная специализация. Но посторонние знали обо мне совершенно другое.
Все были уверены, что я обладаю чудовищной силой, владею магией и даже Техникой Небесного Меча.
Так почему же Хоакин решил, что уничтожение одной лишь иллюзии гарантирует ему победу?
«И ещё кое-что…»
Для него имелись весьма печальные новости.
Я прикинул мощность кольца. Примерно 0.650.
Чтобы разрушить нынешнюю 『Подмену мира』, используя вибрацию или взрыв, потребовалась бы стигма не слабее 1.900.
У него было преимущество по совместимости. Но колоссальная разница в чистой мощности сводила это преимущество на нет.
«Хотя какая, в сущности, разница. Сработает кольцо или нет — сейчас это не главное.»
Напротив, обстоятельства складывались весьма удачно.
Мне как раз не хватало настоящего боевого опыта.
* * *
Хоакин гордился своим мастерством скрытности. Особенно он ценил перемещения под прикрытием, считая себя лучшим в этом деле во всей группе «Лунная Тень».
Он бесшумно перебирался с ветки на ветку, словно падающий лист, не потревожив ни единой веточки.
Остановился он лишь тогда, когда профессор Данте замедлил свой шаг.
«Сейчас.»
В тот самый миг, когда Данте замер, кольцо испустило стигму Звезды Жнеца.
З-з-з…
Пространство исказилось. Невидимая дрожь пронзила даже Хоакина — на его щеках и тыльной стороне ладоней выступили мелкие царапины.
Теперь иллюзии профессора были нейтрализованы.
Уверенный в своем триумфе, Хоакин спрыгнул с дерева.
— На этом все, профессор Данте.
Дзынь…
В обеих его руках висели связки по семь «Грозовых сюрикенов».
— Вы, кажется, поняли, что я приближаюсь. Но замысел мой вы всё равно не разгадали.
Данте сохранял молчание.
— Ваши иллюзии полностью заблокированы. А теперь я начну убийство. Есть последнее слово?
Тишина.
Профессор медленно обернулся.
В его взгляде читалось то же самое, что и в первый день. Снисходительный взгляд сверху вниз, будто перед Хоакином стоял не рядовой преподаватель, а некий Челленджер, герцог или даже король.
Раньше такой взгляд подавлял. Теперь Хоакин знал: это всего лишь показное высокомерие.
— Тогда умри.
Он не стал атаковать внезапно, лишь потому, что хотел услышать последнее слово.
Теперь даже это не имело значения.
Сюрикены сорвались с пальцев, подобно молниям, а сам Хоакин одновременно рванул вперед, используя технику телепортации.
Не увернется — получит сюрикенами. Увернется — попадет под удар ногой.
В этой беспроигрышной комбинации Хоакин не сомневался.
И вдруг он увидел кулак.
Хрясь!
Голову резко дернуло в сторону. Хоакин отлетел назад, а Данте всего лишь слегка повернул шею, пропуская сюрикены мимо.
«А?..»
Хоакин почти мгновенно вскочил на ноги, но в голове уже звенела пустота.
Что происходит?
Ему же говорили, что в обычном ближнем бою Данте слаб. А это движение только что…
— Хоакин Хиллабан.
Профессор заговорил первым.
— Это покушение на профессора?
Хоакин еще не полностью пришел в себя, но по старой привычке расправил плечи и выпрямил корпус.
— Да. И что? Что вы мне сделаете, а?
Ответ вырвался сам собой.
И только потом Хоакин почувствовал, что что-то не так.
Уголок губ Данте едва заметно приподнялся.
Он что, улыбнулся?
— Понятно. Покушение на профессора.
Данте слегка пригнулся.
— Принято.
Бой возобновился.
Хоакин метал сюрикены, менял их траекторию, направлял ману по связанным нитям, активировал крохотные заряды и пускал электрические разряды.
Данте уклонялся от всего с почти ленивым изяществом. Где-то он уворачивался, где-то отбивал оружие в сторону, а между делом наносил удары ногами и кулаками.
Каждый удар был сокрушительным. Разница в силе ощущалась слишком остро.
Разорванная губа. Поврежденная челюсть.
Бух!
Кулак врезался под ребра.
— Кх…!
Воздух мгновенно вышибло из легких. Удар пришелся точно по печени.
— Ха… ха-а…
Силы покинули тело, а в голове образовалась пустота. Хоакин едва не упал, но сумел отступить, используя технику телепортации.
И он никак не мог понять, что происходит.
То, что Данте силен, само по себе было аномалией. Хоакин сейчас получал от него удары – куда уж яснее.
Но хуже всего было другое: временами ему казалось, что он видит иллюзии.
Кулак летит слева. Хоакин уходит вправо. Кулак исчезает — и настоящий удар тут же врезается в лицо с другой стороны.
— Ха… ха… Черт… Что за… как это вообще возможно…
Шинк!
Все двадцать принесенных сюрикенов закончились. Хоакин выхватил кинжал.
Тревожный знак.
В боевых искусствах он никогда не блистал.
А Данте всё шел к нему тем же спокойным, почти надменным шагом.
Хоакин не выдержал.
— Да какого черта?! Как вы это делаете?!
— Что именно?
Всё шло вразрез с откровениями Звезды.
Почему?
Почему профессор Данте настолько силен?
Хрясь!
Голову снова развернуло от удара, и Хоакин взвыл:
— Да блин! П-профессор Данте! Откуда вы так деретесь?!
— Не понимаю вашего вопроса.
— Да ты же слабак! В обычном бою ты просто ничтожество! Я всё разузнал перед тем, как прийти!
— ?
Данте нахмурился.
И с искренним недоумением спросил:
— Как может слабый ассасин стать старшим профессором?
— А… ну… это…
— Полагаю, ты жил в своём собственном мирке.
Хоакин открыл рот.
Звезда дала ему откровение. Он воспринял его буквально. На это убийство были потрачены месяцы подготовки. Провалить его было нельзя.
Так почему же Данте оказался настолько силён?
— Б-б-блин! Не смешите меня!
Хоакин с воплем бросился вперёд.
И тут же сложился пополам, будто наткнулся на невидимую стену.
Хрясь!
Это нога Данте врезалась ему в лицо.
Хоакин поднимался снова и снова. Десятки раз. Стискивал зубы, бросался вперёд — и каждый раз его голову отбрасывало в сторону, кожа вокруг глаз лопалась, из носа текла кровь, а зубы один за другим падали на землю.
— Прекрати. Твоя попытка убить профессора провалилась.
— Н-нет! Я убью вас! Обязательно убью!
Он рванулся вперёд уже не от расчёта, а от отчаяния.
В следующую секунду его голова оказалась впечатана в землю.
Хоакин попытался подняться, но затылок прижали ногой. Стоило ему дёрнуться — и влажная почва снова размазалась по щеке.
Профессор наступил ему на голову.
— Хватит.
— Н-нет…
Хоакин всё ещё собирался вырваться.
Тук.
Клинок вонзился в землю прямо перед его глазами.
Хоакин застыл. Даже пискнуть не смог.
— Довольно. Ты перешёл черту, Хоакин Хиллабан.
Строгий голос взрослого человека наконец сломил его упорство.
— Это уже третий раз, когда ты направляешь на меня оружие.
И в этот момент Хоакин ощутил почти физическую тоску от собственного существования.
Он прекрасно знал, что услышит сейчас.
«Бросай занятия».
«Бездарная халтура».
Снова унижение, насмешки, публичный позор.
Профессор Данте всегда был именно таким.
Поэтому следующая фраза выбила у Хоакина почву из-под ног.
— Ты заметно вырос.
Хоакин распахнул глаза.
Что?
Очередной жалкий провал — и он вырос?
— На этот раз ты действительно вложился в убийство. И я благодаря тебе тоже получил ценный опыт. Поэтому наказывать тебя сверх этого не стану.
В голове всё смешалось.
А потом Хоакина неожиданно тронуло.
Неужели…
Неужели профессор Данте всё это время, как истинный наставник, специально давил на него, чтобы вырастить из него лучшего ассасина?
Может, Хоакин всё это время его неправильно понимал?
Может, профессор Данте на самом деле куда лучше, чем…
— Хоакин Хиллабан.
— Д-да… профессор…
— Ты попытался убить меня вне учебного времени. Сделал это настолько неумело, что я даже сомневался, можно ли считать происходящее убийством, однако ты сам только что подтвердил своё намерение.
— …Что?
Хоакин моргнул.
Вся внезапная теплота куда-то испарилась.
Подождите.
Что-то пошло не так.
— Получишь ещё 0,5 штрафного балла.
Данте протянул ладонь.
— И кольцо я конфискую.
* * *
│ㅁㅇ)
│) =3
* * *
Оставшись без кольца, Хоакин понял одну вещь.
Только полный идиот мог на секунду растрогаться из-за этого человека.
«Так он улыбался, потому что уже прикидывал, как отберёт моё кольцо.»
Внутри всё перевернулось.
Конченый ублюдок, профессор Данте!!
«А-а-а-а-а-а-а-а!!»
Но Хоакин быстро отбросил отчаяние.
Он знал: человек останавливается в тот момент, когда сдаётся.
Если опустить руки сейчас, он уже никогда не сможет убить профессора Данте.
А потом, много лет спустя, лёжа при смерти и держа Марину за руку, он будет уходить в вечный покой среди благословений — и всё равно будет сожалеть об одном.
«Надо было тогда не бросать попытки убить профессора…»
Нет уж.
Так не пойдёт.
— Меня зовут Хоакин Хиллабан.
Он по-мужски усмехнулся и дал себе клятву.
— …Я никогда не сдамся.
Охота Хоакина продолжается.
Tⓧ BE CONTINUED
Эпизод 25
Убийство профессора: почему профессор Данте?
END