Гениальный профессор в академии для убийц Том 1 Глава 241 Двурогий демон Саммернекен (11).

『Изначальное зеркало』 целило в самую уязвимую точку человека: в самую суть его личности. Оно вытаскивало наружу то, что хотелось похоронить навсегда.

Почти каждому из преподавателей и каждому члену отряда Героя пришлось заново пережить своё прошлое.

<Сосредоточьтесь на битве!!!>

Едва 『Изначальное зеркало』 распалось, как над полем боя разнёсся голос Глори. Всего несколько мгновений назад он сам бросался на своих близких, а теперь, с разумом, словно выжженным изнутри, он кричал, чтобы привести в чувство остальных.

И это было вовремя. Без его крика оглушённых кошмаром бойцов перемололи бы в считаные секунды.

Но вернуть им прежний боевой настрой одним приказом было нереально.

Демоны набрасывались со всех сторон.

Преподаватели падали один за другим.

Ребекка, скованная льдом, оказалась под взрывом. Её отбросило на несколько метров и с силой швырнуло на землю.

Глори прикрыл её собой — и тут на него указал Джинксит.

『Проклятие окаменения』.

Сила Героя не позволила проклятию подействовать сразу. Камень начал ползти от кончиков пальцев к предплечью, но тут же отступил. Рука то становилась тяжёлой и твёрдой, как камень, то снова оживала, будто две невидимые силы тянули её в разные стороны.

<А-а-аргх!>

<Они прорываются!>

<Отходим! Сначала отходим!>

Люди уступили часть поля боя.

Совсем немного.

И этого хватило.

<Саммернекен бьёт по основанию магической башни второго сектора!>

Однажды из-за Бомитека уже рухнула башня, и вместе с ней был уничтожен барьер Звезды Мира☮. Но магические башни имели двойную защиту: внешний «барьер» и находившееся под ним «покровительство».

Теперь Саммернекен добивал вторую.

Если она падёт, Академия лишится последнего механизма, который ещё сдерживал враждебную магию на своей территории.

Проклятия Джинксита, ослабленные почти наполовину, снова набрали силу. Ядовитый дым, исходящий от трупа Трапиче, начал отравлять всех вокруг.

<Нельзя! Башню надо удержать!>

<Преподаватели-маги, ставьте защиту!!>

Маги наконец пришли в себя и попытались вмешаться.

Было поздно.

Саммернекен выжал из себя остаток сил и вызвал «незавершённую версию Бомитека».

У призванной версии не было глаз. Рога не выросли. Нижняя челюсть даже не сформировалась. Но даже в таком виде существо представляло собой тридцатиметровую глыбу живого камня.

Глыба рванулась вперёд, как таран.

Грохот!!!

Основание башни было разрушено.

<Ба-башня падает!!!>

「Благословение Звезды Мира☮」 исчезло.

Сразу после этого Джинксит наложил проклятие №85 — 『Проклятие рассеивания маны』.

Маги посыпались десятками.

Глори стиснул зубы.

Второй сектор окончательно лишился магической башни. Вместе с ней исчезла точка, вокруг которой ещё можно было выстраивать оборону.

Нужно было продержаться.

А держаться становилось уже нечем.

«Так нас просто уничтожат».

Мана воплощает волю.

И когда воля Глори дрогнула, проклятие тут же пробило защиту. Камень продолжил ползти выше.

«Неужели это всё?..»

Левой рукой он успел раздробить безрогого демона, но собственное тело уже переставало ему подчиняться.

Колено ударилось о землю.

...

И тут волосы на затылке встали дыбом.

Из далёкой тьмы к ним стремилось нечто, переполненное светом.

Такую мощь Глори мог спутать только с одной.

Тот, кого они так ждали, наконец-то явился.

Глори включил связь и прокричал до хрипоты:

<Профессор Данте идёт сюда!!>

Преподаватели, которые только что сидели на земле, пытаясь справиться с ранами, один за другим подняли головы.

<Данте уже здесь!!>

Глори снова ринулся вперёд. Он разрубил безрогого демона, взмыл в воздух и отразил『Каменную ладонь』 Джинксита.

И снова крикнул:

<Профессор Данте идёт!!!>

На него набросились сразу три десятка безрогих демонов. Они летели, словно артиллерийские снаряды, но Глори метался между ними, отбивал удары, отбрасывал тела.

У тех, кто смотрел на него снизу, внутри вновь зажглось что-то.

<Не лезьте напролом! Тяните время! Ещё немного!>

Байва и другие преподаватели-ассасины пришли в себя и вновь начали отвлекать Камбатука ложными атаками.

<Я отвлеку их внимание на себя!>

Бальмунг поднял свою перегретую снайперскую винтовку.

<Вставайте!>

Адель Муан молилась, сжимая крест Святой Матери. Кровь текла из её глаз, но исцеление охватило такую площадь, на которую обычный маг даже не осмелился бы замахнуться.

<Ребекка, ещё долго?!>

<Да делаю я!!>

У Ребекки было сломано запястье. Это не помешало ей взяться за ещё более безумное дело.

『Объявление области: Башня мага』.

На месте разрушенной башни она начала возводить новую — прямо в воздухе, используя чистую магию.

Над вторым сектором вновь появилось временное Благословение Звезды Мира☮. Люди, которых до этого скручивало от яда и проклятий, смогли нормально вздохнуть и подняться.

Ева тоже вернулась в бой.

На ладони Джинксита начали раскрываться глаза. В следующий миг 「Миротворец†」 отсёк ему кисть. Вместе с ней исчезла и рука, в которой копились проклятия девяностого ряда.

<Есть!! Сейчас! Маги, вставайте и держите линию!!>

Эзекиэль поднялся, выставил посох и обрушил на рёбра Сосерче магические снаряды. Ещё минуту назад тот безнаказанно уничтожал преподавателей.

<Данте Хиакапо сюда прёт, этот золотой крысёныш!!>

Нужно было продержаться.

Будучи старшим, он должен был позаботиться о тех, кто уже не мог подняться сам, даже если пришлось бы тащить их за волосы.

<Всем приготовиться! Начинайте заклина—>

Хруст!

Острие пронзило кисть Эзекиэля, разбив его посох.

Он не сразу осознал, кто нанес удар.

Шаман Кройц.

«...Что?»

Вслед за этим полетели сюрикены. Один за другим они вонзились в запястье, предплечье, плечо.

Посреди развернувшегося боя взгляды Эзекиэля и Шамана встретились на мгновение, показавшееся удивительно долгим. На самом деле прошла лишь доля секунды, но все вокруг вдруг замедлилось.

«Старая крыса... какого черта?»

И тогда Эзекиэль увидел его глаза.

Пустые.

Перед тем как потерять руку, Джинксит успел наложить на Шамана проклятие №90 — 『Проклятие подчинения』.

«Вот же дерьмо».

Эзекиэль рухнул, истекая кровью, и только на земле понял самое страшное.

Подчинить можно было кого угодно.

Но только не Шамана Кройца.

Он был самым быстрым человеком в Хиака. Самым свободным. И, пожалуй, самым опасным специалистом по метательному оружию на всем факультете ассасинов. Если дать ему несколько секунд, он мог бы уничтожить больше людей, чем кто-либо другой.

...

В голове Шамана зазвучал приказ Джинксита.

[Беги]

Проклятие говорило со стариком его же собственными мыслями.

[Беги]

Когда-то все уже выглядело почти так же.

Тогда Шаман Кройц был молодым убийцей, совершил ошибку, которая потом десятилетиями терзала его стыдом, и сделал то, о чем жалел всю жизнь.

Теперь приказ «беги» означал лишь одно: покинуть Академию и убить как можно больше людей снаружи.

Шаман слишком хорошо понимал, что он из себя представляет в чужих руках.

Он развернулся.

[Беги]

И вдруг вспомнил недавний разговор.

Данте как-то упомянул, что видел Баталиона. Шаман тогда спросил, чем закончилась история этого ублюдка. Данте ответил: все так же жалок, просит убежища у Империи.

— Значит, так и остался мерзкой тварью, способной только на предательство. Тьфу.

— В общем, да.

— Но за то, что он бежал в Империю, я бы его не осуждал.

— Это еще почему? Ты теперь на стороне Баталиона?

— Я не верю, что человек, однажды совершивший ошибку, обязан повторять ее снова. В государстве Кройц Баталиона уже объявили изменником. Его семье на улице бросали тухлыми яйцами в спину. Возможно, Империя действительно была для него единственным выходом.

— Снова продал родину, лишь бы собственную шкуру спасти.

— А какой толк в родине, если тебя в ней нет? И какой толк в ней, если твоей семьи в ней не осталось?

— ...Профессор, при других лучше так не говорите. Вас съедят.

Данте кивнул.

— Поэтому и говорю при вас, декан.

— ...

— Ради дорогого тебе человека можно принять любое решение. Я не хочу судить за сам выбор.

Тогда слова Данте затронули Шамана сильнее, чем он показал.

Не сам поступок определяет все.

Важно то, что ты пытался сохранить.

«И ведь правда. Какого черта я вообще должен был умирать?»

Шаман сидел в одиночестве с сигарой и вдруг почувствовал почти детское облегчение.

«Мне было тридцать. Тридцать, черт возьми. Я хотел жить. Где здесь преступление?»

«Это Кройц был неправ. Не я».

И старые голоса один за другим всплыли в памяти.

— Пусть это будет твой последний поступок. Покажи, что у тебя осталось хоть немного чести.

«Учитель просто был идиотом. Честь меня накормит?»

— Милый, я сама выращу Хердена.

«Жена тоже была дурой. С мной ребенку было бы лучше».

— Учитель, я вас не забуду.

«Да плевать мне, забыли вы меня или нет. Я потом семьдесят лет ел пончики и прекрасно себя чувствовал, паразиты».

Шаман Кройц расплылся в улыбке.

Тогда ему была дорога собственная жизнь.

Вот он её и спас.

Он был молод.

А теперь, когда ему давно перевалило за сто, что для него важнее всего?

[Беги]

Академия Хиака.

<Старая крыса-а-а!!>

Когда в наушнике раздался чужой крик, Шаман уже несся по воздуху к Джинкситу.

Проклятие рвало мышцы, пыталось повернуть тело обратно.

[Беги]

Даже на уровне Челленджера сопротивляться ему долго не получится.

Значит, нужно успеть сейчас.

Только сейчас.

Шаман оттолкнулся от воздуха и поднялся выше.

Внизу раскинулась Академия.

Он пришел сюда ассистентом в тридцать лет. Здесь работал, старел, спорил, учил, ел свои чертовы пончики. В этих стенах прошла его молодость. Почти вся жизнь.

Данте был прав.

Нужно выбирать то, что тебе дорого.

А взрослый человек обязан уметь заслонить собой детей.

Теперь эта мысль стоила для Шамана больше, чем собственная шкура.

[Беги]

— Нет.

<Старая крыса! Ты совсем охренел, жирная свинья—>

Шаман вынул коммуникатор из уха и бросил его вниз.

Перед ним уже была голова Джинксита — та самая, из которой росли руки.

Шаман влетел прямо в пасть и поднял ману.

『Тысяча игл, мириады цветов』

Все сюрикены, разбросанные им по полю боя, одновременно устремились к хозяину.

Самый тихий способ взорвать себя.

Голова Джинксита разорвало изнутри. На месте демона остался искореженный ком металла.

Так умер великий мастер метательного оружия.

Рев Эзекиэля прокатился над полем.

Внизу полыхал огонь. Земля была залита кровью. Заклинания преподавателей гасли в воздухе, не успев сложиться.

Кто-то уже не дышал. Кто-то стоял на коленях, весь в крови, и больше не мог подняться.