Гениальный профессор в академии для убийц Том 1 Глава 257 После финала № 2 — Тайфун (1).

Я определённо не хотел ввязываться в местные разборки.

Моих сил и так было более чем достаточно. Мне не нужно было никому ничего доказывать.

К тому же, я не испытывал желания сражаться без веской причины.

«Они все, как и я, прошли через это дерьмо годами».

Даже в лёгком режиме гибло немало игроков. Тем, кто добрался до финала, победа тоже далась нелегко.

Раз уж мы все с Земли, я бы предпочёл нормальное общение.

— Я разочарована.

— А?

Ран редко оспаривала мои решения. Поэтому её прямое несогласие было особенно неожиданным.

— Я не припоминаю, чтобы смысл моего существования заключался в том, чтобы вас развлекать.

— Меня несложно обрадовать, профессор. Поэтому мне особенно обидно. Вы — лицо целого сервера, а отказываетесь испытать свои силы с другими. Это всё равно что получить носки на Новый год вместо подарка. Или не угадать в лотерее одно-единственное число. Или попросить парикмахера «только кончики», а выйти почти лысым. Или в первую брачную ночь обнаружить, что у жениха в штанах...

После выхода в оффлайн версия Ран, похожая на голубя, стала гораздо разговорчивее. Она не закрывала клюв.

Но что я мог поделать?

Когда я был слабее, мне самому было интересно, кто победит — я или безголовый демон. Теперь, когда ответ на подобные вопросы стал очевиден, желание постоянно подтверждать свою силу пропало.

— Ран, показуха — признак комплекса неполноценности. Желание доказывать всем, какой ты сильный, обычно возникает тогда, когда в собственной силе не уверен.

— Тогда и любовь к матери доказывает, что матери нет?

— Что?.. Нет. При чём тут вообще...

Как она умудрилась прийти к такому выводу?

— Ладно. Я принял решение. Не собираюсь надолго задерживаться в End Ocean. Есть способ не ввязываться в чужие конфликты?

— Активируйте [Режим пацифиста].

— Режим пацифиста?

Точно. В интерфейсе была такая кнопка.

— Это пережиток старой версии End Ocean. Раньше игроки, не желавшие участвовать в сражениях, могли скрывать часть своих данных и избегать случайных столкновений. Правда, и самим нападать было нельзя.

В этом режиме остров не отображался на [мини-карте], а другие игроки не могли измерить боевую мощь его владельца.

Звучало разумно.

«Если мою силу раскроют, скрывать вход в сообщество уже не имеет смысла. Слух разлетится мгновенно».

Я учился в специализированной естественно-научной школе, поэтому у нас почти не было школьных хулиганов. Но по вебтунам я знал: новость вроде «новенький из соседнего класса раньше держал в страхе другую школу» разлетается моментально.

— Отличная идея. Включаем.

Если использовать школьную аналогию, мне нужно было просто найти местного главного задиру. Нет смысла объявлять всей школе, кто такой новенький. Достаточно зайти в нужный кабинет и показать свою силу только тому, с кем собираешься говорить.

«Эх. Ким Данте Хиакапо, ты действительно стал спокойнее...»

Когда я преподавал на факультете ассасинов, кого я только не избивал.

Кадетов — бил.

Безголовых демонов — бил.

Достал дисциплинарный отдел — избил и их.

Убивал созвездия. Убивал чудовищ. Лупил стражу. Избивал и других профессоров. Однажды я даже напал на Еву просто потому, что она полезла ко мне, а я толком не понял, зачем.

Короче говоря, назвать образцовым гражданином Ким Данте Хиакапо было трудно.

Но прошлое убийцы осталось позади.

Отныне я пацифист.

«Все они тоже застряли в игре и кое-как дожили до финала».

С этой благородной мыслью я нажал кнопку.

Щёлк.

[Режим пацифиста — ВКЛ.]

[Пока режим пацифиста активен, вы и ваш остров не отображаетесь на мини-карте. Другие игроки не могут определить вашу боевую мощь. Вы также не можете атаковать других игроков.]

— К нам приближается остров.

— И на нём есть люди.

Был ранний вечер.

Я наблюдал, как чужой остров медленно плывёт по морю, и неожиданно для себя обрадовался. Столько лет — и наконец-то люди из реального мира.

Я поднял руку.

В ответ с той стороны мигнул огонь.

«Надо же. Настоящий человек».

Землянин.

Такой же бедолага, которого когда-то вырвали из привычной жизни и заставили выживать в игре.

Их остров был внушительным. На секунду мне даже представился какой-нибудь клуб земляков с «бледно-голубой точки».

Я помахал уже заметно живее.

— Эй! Вы тут что, одни? Вас даже на карте нет!

Когда они подплыли ближе, ко мне обратился улыбчивый мужчина лет тридцати с очень добродушным лицом.

«Какая вежливость, чёрт возьми. Я отвык».

Как же приятно снова слышать обычную человеческую болтовню.

— У меня активирован режим пацифиста.

Я тоже перестал строить из себя почтенного профессора и заговорил как обычно.

— А-а, понятно. Тут его почти никто не включает, вот я и удивился. Вы впервые в End Ocean?

— Да. Только пришёл. Пока даже знакомых нет.

— Слушайте, а вы случайно не кореец?

Все языки здесь автоматически сводились к общему языку Хиака, но жесты, мимика и привычная манера разговора всё равно выдавали своих.

Я тоже уже понял, что передо мной кореец.

— Да.

— Офигеть, земляк! Обычно спустя столько лет игру заканчивают уже одни иностранцы. А сложность какая была?

— Нормальная. А у вас?

— У меня и то была лёгкая, и то я намучился. Значит, вам пришлось ещё хуже. Зато вам повезло с персонажем — красавец. Вы сами внешность настраивали?

— Сколько человек на вашем острове?

— Человек двадцать. Все нормальные ребята. Слушайте, чего мы тут стоим? Идите к нам. Один парень умеет варить кимчиччигэ!

— Серьёзно? Тогда с удовольствием.

Я присоединился к ним, пожал несколько рук и вскоре оказался в комнате, похожей на гостиную.

— Я Робин. В реальной жизни — Ким Юнчхан. Мне двадцать восемь. Вы, получается, старше. А как вас зовут?

— Меня?.. Сейчас, как же...

Затем был кимчиччигэ. Потом выпивка.

Это ощущение было почти забытым: словно я вернулся в Корею и встретился со знакомыми по игре.

— Ещё по одной, хён?

— Давай.

Наверное, я слишком долго жил в состоянии бдительности. Даже в мирные дни приходилось играть роль. А здесь внезапно стало можно расслабиться: не следить ни за позой, ни за словами, ни за чужими лицами.

Это успокаивало.

Правда, очень скоро я вспомнил одну простую вещь.

Веганство легко выбрать, когда еды в изобилии. О правах человека удобно рассуждать там, где за них не убивают. А пацифизм работает только до тех пор, пока окружающие не считают тебя лёгкой добычей.

Мы всё ещё сидели в гостиной.

Хрясь!

Что-то пробило мне грудь насквозь.

Алкоголь ещё не выветрился, поэтому в глазах всё слегка плыло.

Позади раздался знакомый низкий голос.

— Да у него и правда нихуя нет.

Робин. Ким Юнчхан.

Я медленно повернул голову.

От дружелюбной физиономии не осталось и следа. Остальные, с кем я только что пил и смеялся, смотрели так же.

Их волновала лишь выпавшая из меня обычная деревянная палка.

Разочарование было почти искренним.

— Ты...

С пробитым лёгким говорить было трудно.

Юнчхан раздражённо выдохнул.

— Ты какого хрена включил режим пацифизма, если ты голодранец? Я думал, ты где-то тихо нашёл редкую шахту. Только зря нас обнадёжил.

— Эй, Ким Юнчхан, сука. Ты же говорил, у него деньги водятся. С него даже выпивка не окупилась.

— А я откуда, блядь, знал? Посмотрите на его рожу! Я решил, что он богатый и даже на внешность денег не пожалел!

— Да ладно. Пиздец, конечно. И сейчас такие попадаются. Каким надо быть тормозом, чтобы обычный режим пятнадцать лет проходить...

Из-за [режима пацифизма] боли почти не было. Но тот же режим запечатал мою боевую мощь, и жизнь из меня уходила быстро.

— Птицу тоже поймайте.

Ран сорвалась с места, ярко-синим пятном метнулась к выходу.

Я посмотрел на кровь, толчками вырывавшуюся из груди, и уткнулся лицом в пол.

[Вы погибли.]

[Ваш остров захвачен. (Захватчик: Робин) Ваш остров присоединён к владениям Монарха Бальтазара.]

[Вы изгнаны из Энд-Оушена.]

[Повторный вход будет недоступен в течение 24 часов.]

[Ран, зарегистрированная как помощник, также принудительно отозвана.]

Очнулся я уже в море.

До берега пришлось добираться вплавь. Ран барахталась рядом; я выловил её из воды и посадил себе на голову.

— Цела?

— Да.

На суше Дино спал возле костра.

Я сел рядом.

Некоторое время мы с Ран молчали.

По большому счёту я ничего не потерял. Имущества не было. Штрафа за смерть — тоже. Ни обиды, ни чувства предательства почему-то не возникло.

«Ну да. Чего ещё ждать от людей, которые сумели пройти эту ебанутую игру до конца».

На что я вообще рассчитывал?

Настроение не испортилось.

Зато выводы я сделал другие.

Похоже, самый хлопотный способ оказался и самым быстрым.

— Я не понимаю, — сказала Ран. — Почему они напали без причины?

— Всё нормально.

— Нормально?

— Люди иногда так поступают.

— Нападают на других просто потому, что могут?

— Да.

И я тоже был человеком.

* * *

На следующий день я снова вошёл в Энд-Оушен.

[режим пацифизма — ВЫКЛ.]

Достал смартфон и впервые открыл [Сообщество].

На экране сразу появилось системное сообщение.

<Игрок [Данте Хиакапо], прошедший [адский режим], вошёл в Энд-Оушен.>

Лента тут же начала обновляться с бешеной скоростью. Смотреть я не стал.

Наверняка там уже тысяча сообщений в духе «наконец-то пришёл».

『Шаг Света⁺₊⋆』

Двигать остров мне было ни к чему.

Стоило мне начать базовую технику шага, как меня с ног до головы окутал свет. Я взлетел вертикально вверх.

БУУУМ!

Вслед за мной над морем прокатился звуковой удар. Вода разошлась в стороны, оставляя длинный след.

Все новички начинали в районе [Моря Начала], поэтому первые острова показались довольно скоро.

Я пролетел несколько крупных и мелких владений.

— Похоже, туда, — сказала Ран.

Я тоже узнал это место.

Пока техника Света была активна, инерция почти не влияла на моё тело. Поэтому в воздухе я просто сменил направление под прямым углом и спустился на остров.

Никакого взрыва.

Короткая вспышка — и я уже стоял на земле.

— Что за... Кто это?!

Первым из леса выскочил Робин, то есть Ким Юнчхан. Собственно, к нему я и пришёл.

Я двинулся навстречу.

Он узнал меня. Глаза расширились. На лице мелькнуло беззвучное «ты?..»

Затем Юнчхан начал пятиться.

До него дошло, что вчера он, возможно, просчитался.

Я подошёл и взял его за щёку.

— А-а-а! Блядь!

『Игровая система』, лишённая режима пацифизма, честно передавала ощущаемую боль пропорционально полученным ранам. Чем сильнее я сжимал кожу, тем сильнее он страдал.

Юнчхан пытался вырваться, но безрезультатно.

Я усилил хватку и дёрнул.

Он упал на колени, прижав лоб к земле.

— Пришёл в себя?

— Ух... Ты... Ты грёбаный псих... Ты вообще кто такой?..

— Значит, ещё нет.

Я схватил его за другую щеку.

— А-а-а-а!

При желании я мог оставить вмятину на стали своими пальцами. Здесь же потребовалось лишь минимальное усилие, чтобы он изогнулся от боли.

Крик всё равно никто не услышал. Моя мана подавляла звуки вокруг нас.

— Теперь пришёл?

— Ты... Ты же вчера...

— Вчера называл «хёном», а сегодня уже «ты»? Совсем страх потерял.

Я снова поднял руку.

Юнчхан вздрогнул и опустил голову.

В отличие от меня, ему было что терять. За восемь лет в Энд-Оушене он успел накопить снаряжение, валюту и прочее имущество.

— Хён... Простите. Пожалуйста, не убивайте меня.

Я поставил ногу ему на затылок и медленно вдавил в землю, словно под прессом.

— Не уверен. Ты вчера слишком обнаглел.

— А... сука...

— Но если будешь вести себя хорошо, я, возможно, передумаю.

— Буду. Я вчера действительно поступил плохо. Простите, хён.

— Я вспоминаю вчерашнее и думаю: как-то это нехорошо вышло. Я к тебе по-доброму, доверился, а ты ударил в спину. Мы ведь ещё и земляки.

— Простите.

— Ты говорил, что находишься здесь уже лет восемь?

— Да.

— Тогда почему ты живёшь в Море Начала?

— Не хотел ввязываться в войну между Монархом и Антикоролём.

— Можно было уйти в другой район. Почему ты поселился именно там, где обычно появляются новички?

Он помолчал.

— Мы выслеживаем новичков.

— Но у новичков обычно нет денег. Я сам убедился вчера.

— Иногда поблизости случайно обнаруживаются редкие шахты. Бывало, что новички находили их раньше нас и успевали что-то ценное добыть...

— И вы их потом оббирали?

— Да.

— Ну ты и законченная мразь.

Я наступил ему на руку.

Хруст.

— А-А-А-А!!!