Госслужащий в романтическом фэнтези (Новелла) Том 2 Глава 428 Солнце рано или поздно уходит в закат (4)
Это печально. Я-то полагал, что моя идея идеальна и безупречна — из тех, против которых ни у кого не найдется возражений. Сама виновница торжества, казалось, была довольна, так что я даже испытал легкое чувство гордости: мой мозг всё еще отлично функционирует.
Именно поэтому я поспешил поделиться радостной вестью о «победе» со своими невестами в столице. В конце концов, разделенная радость — это радость вдвойне.
— Мне не нравится.
Но я ошибся. С точки зрения третьей стороны, не участвовавшей в обсуждении, идея была вовсе не безупречной — она буквально кишела изъянами.
— Что еще за «Лу»? Ты ее так прозвал, потому что она вечно готовит?
Когда Эри неодобрительно покачала головой, во мне одновременно взыграли негодование и обида.
Каким бы безумцем я ни был, неужели я в самом деле выбрал бы своей возлюбленной такое прозвище? Мне искренне казалось, что «Лу» звучит хорошо.
— Раз уж ты всё равно остановился на «Лу», почему бы просто не называть её «Печенькой»? Это и привычнее, и звучит лучше.
— Ладно, хватит уже...
Под этим непрекращающимся обстрелом я внутренне обливался слезами. Услышать серию залпов «твоя идея — отстой» оказалось больнее, чем я ожидал.
Пришлось признать. Моя идея действительно была дрянной. Луиза, вероятно, улыбнулась лишь из вежливости, просто потому что прозвище придумал её возлюбленный.
«Я ведь сам не создал ни одного прозвища».
И тут меня внезапно пронзила неуютная истина. Мар, Трикси, Рин, Эри, Пайн — ни одно из этих пяти имен не было моим оригинальным творением.
Мар, Трикси, Рин и Эри — все это были сокращения, которые уже использовали другие, а я их просто подхватил. Даже Пайн появилась на свет не без весомой помощи Эри. В этом мире не существовало ни единого прозвища, рожденного исключительно моей фантазией.
За исключением Лу...
— Тогда «Лиз» подойдет?
— Да.
Ее ответ прозвучал так, будто она удивлялась, как я вообще мог сомневаться в столь очевидной вещи, и я смиренно склонил голову. В будущем, если нам когда-нибудь понадобится придумывать имена детям, я предоставлю это женам.
Завершив разговор с Эри, я передал Пайн, что решил остановиться на «Лизе» в качестве прозвища для Луизы, и та похвалила его, назвав по-настоящему чудесным.
Мне стало еще паршивее.
......
Со вчерашнего дня уголки моего рта так и норовили поползти вверх, стоило мне лишь на миг ослабить бдительность. Даже во время занятий я ловила себя на том, что расплываюсь в улыбке, из-за чего несколько раз неловко сталкивалась взглядом с учителем.
Но я ничего не могла с собой поделать. Впервые в жизни я получила прозвище — то, которое мне дал лично мой дорогой. Разумеется, я была счастлива.
«Лу».
Я незаметно прикрыла рот ладонью, глядя в окно. Если я опущу руку, окружающие увидят мою постыдно широкую ухмылку.
«Я не могу этого допустить».
Я едва заметно, но решительно кивнула. Да, так нельзя. Мое личное счастье не может служить оправданием для столь неподобающего вида.
Я — возлюбленная страшего. Его будущая жена, которую он лично нарек «Лу». Если я не буду вести себя подобающим образом, это нанесет удар не только по моей репутации, но и по репутации брата.
- Никто не посмеет критиковать Карла напрямую. Но они могут нацелиться на тех, кто его окружает: на его женщин или подчиненных.
Давным-давно, когда я только стала невестой старшего, Маргета сказала нам с Ириной нечто подобное.
В высшем обществе, если жена ведет себя странно, тень падает и на ее мужа. Поскольку люди не осмелятся злословить о Карле открыто, они выберут мишенью его окружение, чтобы задеть его косвенно.
Это неприемлемо. Я могу вынести критику за свои ошибки. Но я не допущу, чтобы моего идеального, чудесного будущего мужа порицали из-за моей некомпетентности.
«Жалкие людишки».
Уголки губ начали медленно опускаться. Эти волки, что завидуют старшему, но боятся сказать ему хоть слово в лицо, а потому кусают его близких. Я не покажу этим волкам ни единой слабости.
«Я тоже аристократка с титулом».
С этой мыслью я вновь укрепилась в своей решимости. Строго говоря, я всё еще наследница, а не полноправная баронесса, но настанет день, когда титул официально перейдет ко мне. И пусть барон — это низший ранг, титулованные особы всё равно остаются элитарным меньшинством среди всей знати.
Если я буду действовать решительно и не выкажу слабости, никто не посмеет дурно отозваться о старшеи. Более того, я смогу сама наказывать тех, кто посмеет ему завидовать.
У моей будущей ипостаси будет эта власть. Титул баронессы и статус единственной ученицы Герцога Сокрушителя Демонов откроют передо мной в Империи многие двери.
Хотя мне немного неловко от того, что я полагаюсь на чужую силу, а не на свою собственную.
- Ты останешься моей единственной ученицей. Те, кто трепещет перед моим именем, не смогут смотреть на тебя как на обычную баронессу.
Мой мастер... нет, Беатрис была бы только рада тому, что я с умом использую то, что имею.
Поэтому я должна быть сильной. Я должна стать той, кто надежно прикроет тыл старшего, а не будет его уязвимым местом.
Клянусь прозвищем, которое дал мне брат!
Клянусь именем Лу!
С таким настроем я прибыла в клубную комнату, но едва переступив порог, услышала от брата неожиданное:
— Если подумать, «Лиза» звучит лучше, чем «Лу». К тому же «Лу» кажется чем-то, что я просто лениво отмахнул, взяв первый слог.
Я вздрогнула.
Неужели я слишком быстро привыкла к прозвищу? Неужели оно меняется прямо сейчас?..
— Тебе ведь тоже кажется, что «Лиза» лучше, чем «Лу», Луиза?
Я уже собиралась ответить, что мне неважно, как он будет меня звать, лишь бы это имя дал он, но странно — в его глазах промелькнула какая-то грусть.
Что мне делать? Как ответить? Такое чувство, что выбери я «Лу» или «Лиза», я в любом случае раню чувства старшего!
— Ах, да. Думаю, мне тоже больше нравится «Лиза».
После секундного раздумья я выбрала второе. Лицо старшего выражало явное предпочтение в пользу «Лиза».
— Верно, «Лу» — это не дело. Кто-нибудь еще решит, что ты суп варишь.
Странно. Старший явно смеется, будто шутит, но при этом кажется, что он готов расплакаться.
— Прости, Лиза. Заставил тебя сменить прозвище всего через день.
Но стоило ему улыбнуться и широко раскрыть объятия, как вся тревога и беспокойство в моем сердце растаяли подобно снегу.
Да, я просто разволновалась. С чего бы старшему грустить? Должно быть, я ошиблась — просто сердце слишком часто забилось от нового прозвища.
С этой мыслью я приникла к груди. Он крепко обнял меня и коснулся моих губ своими.
«...И всё-таки это чудесно».
Кажется, я готова взлететь до седьмого неба.
......
После инцидента с именами я спокойно занялся подготовкой к каникулам.
— И этот тоже превращается в слона.
Конечно, когда я говорю «спокойно», это вовсе не означает, что члены клуба вели себя так же.
К счастью, снаружи они проблем не создавали, но, похоже, решили с лихвой восполнить это внутри — в клубной комнате шум стоял каждый божий день.
— О боже, кажется, у меня снова четыре слона.
— ......
Даже постороннего человека привел бы в ярость этот вызывающий голос, за которым последовал скрежет зубов, но я старался игнорировать звуки, методично поглощая печенье, которое испекла Луиза.
«Жестокий ты человек».
Я мысленно выругался в адрес бессердечного рыжего, пережевывая угощение.
В последнее время члены клуба предпочитали активностям на воздухе, вроде ножного волейбола, игры в помещении. Вполне естественный выбор для холодной зимы, но проблема была в том, что одной из традиционных игр Кондитерского клуба стали шахматы. Это создало идеальную среду для Рютиса, позволившего своей безумной фантазии разгуляться в тактиках вроде «пяти коней» или «четырех слонов».
И жертвой этого безумия обычно становился Латер. Только Латер, всегда Латер. Пока все остальные за версту обходили Рютиса, один лишь Латер упрямо продолжал бросать ему вызов.
Демонстрируя при этом такую серию поражений, что у зрителей щемило сердце от жалости.
— И куда же подевался мой оппонент?
В конце концов, из уст Рютиса вылетела классическая — и самая действенная — провокация. Это прозвучало настолько естественно, что даже я, игнорировавший их, не удержался от взгляда.
«Ох, горе ты мое».
Но стоило мне обернуться, как я увидел дрожащего Латера и тут же отвернулся обратно.
Если бы Латер проигрывал просто из-за нехватки мастерства, он бы, возможно, смирился. Но проиграть эксцентричной выходке с четырьмя слонами... Его гордость разлетелась в клочья, а соревновательный дух взлетел до небес. В конце концов, наличие четырех слонов означало, что Рютис мог прикончить его давным-давно, но просто издевался.
И услышать такое в подобной ситуации? За это даже Таниан разбил бы кому-нибудь голову священным писанием.
— ...Проклятье!
Вскоре по воздуху что-то пролетело под яростный вопль Латера.
В итоге, нормальный человек, страдавший от выходок чудака, просто перевернул доску в приступе ярости.
Прискорбно, ничего не скажешь.
После того как Латер от всей души опрокинул доску, воцарилась минутная тишина, но атмосфера быстро вернулась в норму.
Рютис переборщил с подначками и был виноват сам, в то время как Латер совершил неблагородный поступок, не сдержав гнева. Похоже, они решили, что квиты.
«Странные ребята».
Сложно за ними наблюдать. То ли считать их широкой души людьми, то ли просто одноклеточными?
«Всё же лучше, чем драка».
Немного подумав, я пришел к безопасному выводу. Это действительно лучше, чем если бы принцы второй и третьей по силе стран континента устроили физическую потасовку.
Я окинул взглядом парней, которые теперь сгрудились и играли в покер, а затем перевел глаза на девушек. Несмотря на то что совсем недавно в воздухе летали шахматные фигуры, девушки мирно занимались приготовлением закусок.
Было время, когда их пугала смута, наводимая этими проблемными типами. Но двух лет хватило, чтобы развить нервы, стальные до такой степени, что любой инцидент отскакивал от них, как горох от стенки.
Да что там два года, одного было достаточно.
«Вы стали сильнее».
Поразительно, но стальными нервами обзавелась даже Сера. Она лишь мельком взглянула на вспышку гнева Латера и мгновенно потеряла интерес.
Впечатляет. Неужели это та самая Сери, у которой не было опыта общения и которая тряслась перед королевскими особами? Даже она теперь взирает на принцев так же обыденно, как на придорожные камни. Члены нашего клуба воистину легендарны.
Хотя гордиться тут особо нечем. Ну и болваны же они.
«К счастью, наша императорская семья относительно нормальная».
Со смешанными чувствами горечи и облегчения я посмотрел на Аинтера, играющего в покер. Из всех них он самый вменяемый. Если не считать того, что он вступил в Кондитерский клуб из-за влюбленности в Луизу, особых проблем он не доставлял.
Воистину, отечественное производство лучше импортного.
Глава 429