Госслужащий в романтическом фэнтези (Новелла) Том 2 Глава 447 Завершает ли брак карьеру государственного служащего? (1)

Инцидент, связанный с Сияющим Крестом, в который лично вмешался Энен, не остался в памяти как простое «недоразумение на свадьбе».

Являясь божеством главной религии континента, его вмешательство, особенно после недавнего падения Культа Сумерек и включения кочевников в состав Империи, имело вес, способный всколыхнуть все государство и весь континент. Ведь в мире, где даже благосклонность простого священника считалась величайшей честью, божественное благословение нельзя было воспринимать легкомысленно.

И посреди всего этого ажиотажа Император — как и подобает человеку, чей интеллект обратно пропорционален его характеру — первым сохранил самообладание.

— Величие Императорской семьи и всей Империи незыблемо, обретая защиту в Энене на Небесах и в Императоре. Теперь Он лично даровал своё благословение браку верного вассала, что принесло великое благо как Его Величеству Прежнему Императору, так и Нам. Разве может это не быть поводом для радости?

Прежде всего, признав вмешательство Энена в мою свадьбу, он представил это не как «милость для молодожёнов», а как «продолжение благословения, дарованного Императорской семье и Империи». Гилберт распространил это так, словно Бог взирает с высот на всю правящую династию и государство, а не уделяет своим вниманием простого подданного.

Конечно, если бы подобное провернул любой другой монарх, никто бы в это не поверил. Сколь бы громкими ни были речи о «продолжении благословения», едва ли удалось бы убедить людей, что божество является на свадьбе вассала, а не самого правителя, по чистой случайности. Этого было бы более чем достаточно для слухов о том, что вассал милее Небесам, чем корона.

Но Император не знал подобных опасений. Сам факт того, что Император правил, уже считался высшей милостью Энена. Любое иное благословение казалось лишь слабым отголоском в сравнении с тем, что почило на правителе, получившем Небесный мандат из рук самого Бога.

«Что ни говори, а мозги у парня работают как надо».

Вспомнив, как яростно Император вел битву за общественное мнение, я не удержал ухмылки. Благодаря впечатляющему представлению этого мерзавца, прикованное ко мне внимание рассеялось, так что ситуация складывалась не так уж и плохо.

Вдобавок к этому зрелищные события извергались одно за другим: Кардинал Лисюко, проводивший венчание под дланью Господа, стремительно превратился в главного кандидата на папский престол, а Государство Святой Церкви в спешном порядке снарядило представительную делегацию. Само собой разумеется, интерес лично к моей персоне из-за всего этого заметно поутих.

«Как и ожидалось, в компании страдать легче».

Благодаря этому я смог насладиться тихим и уютным медовым месяцем. А ведь мое поместье чуть не лопнуло по швам от наплыва гостей в самый день свадьбы.

— Ка-а-арл… Ты уже проснулся?..

— Ах, прости. Я тебя разбудил?

Когда я коснулся губами лба всё ещё пребывавшей в полудрёме Мар, она мягко улыбнулась сквозь пелену сна. Похоже, она очнулась от движений человека, делившего с ней ложе.

Я поднялся лишь на мгновение, чтобы отойти в ванную, но в итоге потревожил покой Мар, которая едва успела забыться сном перед самым рассветом. Я чувствовал лишь уколы совести от того, что внезапно стал мужем, крадущим отдых у собственной жены.

«Что ж, тревожил я её изрядно».

Я выдал горькую усмешку, глядя на улыбающуюся мне Мар — та лежала в постели, застыв как изваяние и не шевеля ни единым мускулом.

«Даже слишком усердно».

Со дня свадьбы до сегодняшнего момента минуло десять суток. За это время Мар провела в постели несравнимо больше часов за иными занятиями, нежели за простым сном. В результате телесная истома оказалась столь сурова, что ей оставалось лишь смиренно лежать на спине.

Но я не жалел об этом. Сие совершалось не ради одной лишь прихоти; всё делалось во имя великой цели — ради нашего супружеского счастья и, более того, ради процветания семьи Красиус.

- Авторитет семьи Красиус непоколебим, но чем больше кровных родственников, тем лучше.

На самом деле поначалу Мар проявляла даже больше рвения. Учитывая, что она выдала подобные речи ещё в карете по пути к собору, в этом не было ничего удивительного.

- К-Карл? Погоди, давай… давай просто отдохнём хоть секунду…

- Ты сама предложила не смыкать глаз, пока не увидим рассвет, Мар.

Однако какой бы несокрушимой ни была воля Мар, ей не под силу было превзойти мои физические возможности. Это казалось естественным, но Мар была единственной, кто этого не осознавал.

Прокручивая в голове события этих десяти дней, я нежно коснулся волос супруги.

«Интересно, родится ли наш ребёнок ещё в этом году».

Быть может, дитя придёт к нам вместе с первым снегопадом.

— Послушай, Карл.

— Да?

Как раз когда я раздумывал, какое имя дать ребёнку после его появления на свет, до моих ушей донёсся слабый голос Мар.

— Наш первенец. Может быть, день его рождения будет близок к моему.

При этих словах на моём лице сама собой возникла улыбка.

Я осознал, что мысли Мар текут в том же русле, что и мои.

Мар с трудом поднялась, держась за поясницу, и я вышел из комнаты вместе с ней. Несмотря на измождённость тела, завтракать в спальне казалось ей недопустимым нарушением этикета.

— Господин, Госпожа! Вы уже встали?

— Ах, трапеза еще готовится, прошу вас, подождите совсем немного.

Я был слегка озадачен, когда Юрис и София выпорхнули навстречу, словно караулили под дверью. Неужели они дежурили неподалеку и бросились к нам, как только услышали наши шаги?

— Передай, что мы поднялись рано, так что спешить незачем.

— Да, сию минуту!

В любом случае, когда я погладил растерянную Софию по голове, она торопливо закивала. Не было похоже, что главный повар и кулинары отлынивают, задерживая завтрак; это мы просто вышли раньше обычного. Ситуация была вполне объяснима.

В конце концов, закатывать истерику сейчас — всё равно что заявиться в ресторан раньше назначенного срока и возмущаться отсутствием готовых блюд...

— Ах, Госпожа. Если вы не против, позвольте нам подсобить вам?

При этих бодрых словах Юрис моя рука, гладившая Софию, замерла в воздухе.

Пусть Мар и не восстановила силы окончательно, она изо всех сил старалась ступать прямо, не желая выказывать слабость перед слугами. И всё же Юрис намеренно заговорила о помощи? Это значило, что она раскусила — Мар не в состоянии идти как обычно.

«Они что, правда стояли под дверью?»

Я невольно сглотнул слюну. Конечно, они уже в том возрасте, когда понимают, что к чему, но, поскольку я видел, как они растут, и они оставались самыми юными служанками в доме, для меня они всё еще были детьми. Осознание того, что наш медовый месяц был наполнен такой страстью, что её заметили даже дети, вызвало во мне неописуемое чувство стыда.

Тихо скосив взгляд, я увидел, как лицо Мар вспыхнуло ярким пунцовым цветом.

«Прости меня».

Зная, о чем она сейчас думает, я принес ей искренние извинения в глубине души. Мысль о том, что все слуги осведомлены о пыле нашего уединения, наверняка сводила её с ума.

И, словно почувствовав мой взгляд, Мар посмотрела на меня глазами, полными слез, в которых читалась легкая обида.

…Видя, что она кажется мне очаровательной даже в такой патовой ситуации, я, должно быть, действительно окончательно потерял голову.

……

Припечатав официальную печать к последнему документу, я испустил протяжный вздох. Пусть слово «последний» значило лишь то, что вскоре хлынет новая волна бумаг, прямо в это мгновение он действительно был завершающим. А раз так, я не мог не насладиться этим моментом.

«Это сводит меня с ума».

Однако когда взгляд мой упал на документ, который я только что заверил, с губ сорвался сухой смешок.

Да, именно это письмо стало корнем всех бед. Смотря на него, невозможно было получить хоть какое-то удовольствие. Зря я оставил его на десерт.

[ Кардинал Альдино Бойтая, Префект Департамента божественного культа, и Кардинал Александриана Терезия, Префект Департамента канонизации, готовятся к прибытию в страну. ]

Увидев строку, жирно выведенную в заголовке, я окончательно сдался и вздохнул. Визит двух кардиналов служил неопровержимым доказательством того, что Государство Святой Церкви встало на дыбы после чуда, явленного на свадьбе Министра инспекции.

Честно говоря, иного ожидать не стоило. Энен, который до крайности неохотно вмешивался в мирские дела, если речь не шла о безопасности континента или выживании церкви, почтил своим присутствием венчание простого смертного. И сколько бы я, как Император, ни твердил о благосклонности к династии и Империи или о незыблемости Небесного мандата, Святая Церковь как заинтересованная сторона не могла просто отмахнуться дежурным: «Ах, ну понятно».

Именно поэтому Государство Святой Церкви действовало стремительно, но с величайшей весомостью. Наспех сформировав миссию и направив её в Империю — а именно в собор Святого Паронаса — в дополнение к ним они собрали и истинную дипломатическую делегацию.

«Весьма недурно».

Вдобавок ко всему ключевые фигуры этой делегации, Кардинал Альдино и Кардинал Александриана, были выдающимися личностями, стоявшими во главе целых департаментов. Сочетание кардинальского сана и власти префектов делало их фактически вторыми лицами после Папы. Даже Кардинал Лисюко, занимавший высшее положение среди духовенства Империи, в иерархии культа стоял ниже этой парочки.

Впрочем, раз уж Кардинал Лисюко стал свидетелем чуда воочию, сейчас он мог быть наравне с ними или даже выше.

...С другой стороны, это означало, что нужно обладать хотя бы кардинальским саном и увидеть чудо своими глазами, чтобы просто стоять в одном ряду с ними.

«Может, хоть радоваться стоит, что сам Папа не приехал?»

От этой мысли я сам горько усмехнулся, но такова была реальность. Огромная удача, что Папа уже посещал нас в прошлом году на церемонии отречения; иначе дело было настолько серьезным, что Понтифик наверняка прибыл бы лично. Отрицать это было глупо.

Вместо него — если это вообще можно назвать утешением — были отправлены Префект Департамента божественного культа, отвечающий за литургии и обряды, и Префект Департамента канонизации, ведающий провозглашением святых.

Было бы проще, если бы прибыл один Папа? Вряд ли. Если бы Понтифик пустился в путь, он никогда не прибыл бы в одиночку, так что нынешний состав — лучший вариант.

«Проклятье».

Сжав переносицу пальцами, я снова вздохнул. Пусть авторитет Императорской семьи и государства и взлетел ввысь благодаря бракосочетанию Министра, но если платой за это станет конфликт с разъяренной Святой Церковью, то лучше бы такого вообще не случалось.

Я испытывал злость по отношению к Министру. И хотя в произошедшем не было его вины, мне просто хотелось обвинить кого-то. Хотелось переложить груз этой отвратительной ситуации на чьи-нибудь плечи.

«Хоть бы он не был молодоженом сейчас».

Но даже этой слабой надежде не суждено было сбыться. Непреодолимое препятствие в виде статуса новоиспеченного супруга не позволяло мне приказать Министру разбираться с этим хаосом. В конце концов, беспокоить человека во время медового месяца — не самое благовидное дело.

— Может, просто забить и вызвать его?

Я высказал свои мысли вслух, сам того не заметив. Разумеется, вызов чиновника, наслаждающегося сладким и страстным уединением, под предлогом «иди устрани последствия» мог превратить даже самого преданного слугу в мятежника. Я не был настолько глуп, чтобы этого не понимать.

Если бы существовал объективный повод, сулящий Министру явную выгоду, это было бы возможно. В конце концов, я смог без труда выдернуть из отпуска по уходу за ребенком Кандидата в заместители директора информационного департамента, прикрывшись повышением? Но здесь, как назло, причина была явно из тех, что сулят только неприятности. И мне пришлось воздержаться.

«Начальник разгребает беспорядок, устроенный подчиненным».

Внезапно меня охватило чувство самоненависти.

Если быть точным, беспорядок устроил Энен, а не Министр, но какая, к черту, разница.

Похоже, Император и впрямь отмечен благосклонностью Энена.

[ ...Свадьба, лично благословленная Небесным Владыкой, воистину является прекрасным чудом, сравнимым с венчанием святых в древнем Писании. Ежели Ваше Величество дозволит, мы желали бы встретиться с двоими, узревшими сие чудо, дабы воочию обсудить веру в Господа. Посему просим великодушно дать ваше согласие. ]

Иначе подобное письмо ни за что бы не было отправлено.

«Святые».

Уголки моих губ дрогнули. Префект Департамента канонизации, из всех возможных людей, заговорил о святых. Это означало, что признание святыми Министра инспекции и Княжны Маргеты — ныне Графини Тейлглехен — могло стать реальностью.

Стать святым после смерти — великая честь, но заслужить это при жизни? Любой признал бы это весомым и радостным событием.

«Придется его вызвать».

Я хотел позволить ему насладиться медовым месяцем подольше. Какая досада.

Глава 448