Хёка (Новелла) Том 1 Глава 4 Потомки Богатого событиями Клуба Классики

В воскресенье Читанда предложила мне встретиться. Она заявила, что хочет увидеться вне школы, но место встречи предоставила мне на выбор, и вот я оказался в кафе «Ананасовый сэндвич». Это заведение, оформленное в тёмно-коричневых тонах, славится самым кислым кофе с Килиманджаро, который мне когда-либо доводилось пробовать. Яркая вывеска снаружи была весьма заметной.

В кафе царила тишина, так как не было ни радио, ни телевизора. Несмотря на приятную атмосферу, ожидание начало утомлять. Приближалось назначенное время, и я, вглядываясь в чашку с кофе, стоявшую на столе, почувствовал легкое беспокойство.

Наконец, Читанда вошла, появившись ровно в половину второго, как показывали мои часы. В таком небольшом заведении найти меня не составило ей труда. Она подошла, одетая в преимущественно белое платье, и села напротив. Трудно было найти в кафе кого-то, кто выглядел бы элегантнее, чем Читанда в этом, казалось бы, небрежно надетом наряде.

− Извини, что позвала так внезапно.

− Ничего, − ответил я, допив свой кофе, и подозвал официанта. Читанда, взглянув в меню, сказала:

− Венский какао, пожалуйста.

Она выбрала сладкий напиток. Я, как обычный старшеклассник, не мог позволить себе такой дорогой заказ.

Прежде чем перейти к сути, мы завели непринужденную беседу, начавшуюся с похвалы Читанды в адрес кафе. Затем я отметил, что её решение не заказывать здесь кофе было сродни посещению зоопарка Уэно без осмотра панд. Какао Читанде принесли как раз в тот момент, когда она начала перечислять сорта кофе с низким содержанием кофеина. Меня удивило количество сливок в её чашке. Похоже, она любила сладкое.

Читанда начала осторожно размешивать сливки ложечкой. Судя по всему, это доставляло ей удовольствие. Если бы ничего не изменилось, мы бы выпили кофе, немного поговорили и разошлись. Наполовину серьёзно, наполовину робко, я решил начать:

− Итак, что ты хотела?

− А?

Ты что, просто так зовёшь людей, тратя их драгоценные выходные?

− Зачем ты меня сюда позвала?

Тихо отпивая свой напиток и приговаривая: «Вкусно», Читанда подняла голову и произнесла:

− Ну, место выбирал ты.

− Тогда я ухожу.

− А! Пожалуйста, подожди! – она оставила чашку и ложку на столе, выпрямилась и добавила: − Прости. Я, я немного нервничаю.

Хотя она выглядела так, будто пыталась успокоить себя, на её лице читалось явное напряжение. Похоже, в таком состоянии она могла лишь ляпнуть что-то невпопад. Поэтому я решил поддразнить её, спросив:

− Нервничаешь? Хочешь мне в чём-то признаться?

Сказав это, я заметил, что эта стандартная шутка едва ли оказала на неё какое-либо влияние.

− Нет, я…

Словно пытаясь скрыть своё смущение, она нерешительно и медленно кивнула.

Я запаниковал и быстро позвал официанта:

− Ещё кофе, пожалуйста.

Не обращая внимания на мою реакцию, Читанда тихо заговорила:

− Возможно, это можно назвать признанием, но скорее это просьба к тебе. По правде говоря, это моя личная проблема, и я не уверена, имею ли я право просить тебя о помощи. Может, ты сначала выслушаешь меня?

Читанда уже не смотрела на свою чашку с какао. Неужели это правда? Хотя я и не отличался особой серьёзностью, я ответил:

− Хорошо, я слушаю.

− Спасибо.

Сделав глоток, Читанда медленно начала свой рассказ:

− У меня есть дядя, старший брат моей мамы. Его звали Секитани Дзюн. Десять лет назад он уехал в Малайзию, но семь лет назад исчез. Когда я была маленькой… Нет, наверное, я и сейчас ещё маленькая… Десять лет назад он был мне очень дорог. Сколько я себя помню, он всегда находил ответы на мои вопросы. Всё, что он говорил, казалось мне тогда невероятным, хотя сейчас я уже не могу точно вспомнить всё. Единственное, что я чётко помню о нём, – это то, что не существовало вопроса, на который он не знал бы ответа.

− Похоже, удивительный человек.

− Он был умён и красноречив, хотя я не уверена, так ли это сейчас.

Я улыбнулся и ответил в полушутливой манере:

− По крайней мере, ты знаешь, каким он был, пока был рядом. У меня самого есть два или три дяди, но ни один из них не пропадал. И зачем тебе моя помощь? Ты ведь не думаешь, что я отправлюсь в Малайзию на его поиски, верно?

− Нет. Последний раз моего дядю видели в Бенгалии, это, кажется, Индия. Ты мне нужен, чтобы… Чтобы ты помог мне вспомнить, что сказал мне мой дядя.

Читанда закончила, а я, естественно, совершенно ничего не понял. Она просит меня помочь ей вспомнить, что сказал ей её дядя?

− Это звучит слишком странно.

− Похоже, я поторопилась, да? Просто у меня остались лишь детские воспоминания о дяде, и я сама не могу всё вспомнить. Но одно событие оставило глубокий след в моей душе. Я хочу это вспомнить, − губы Читанды пересохли, и она сделала глоток какао. Затем, понизив голос, продолжила: − Тогда я ещё ходила в детский сад. Так получилось, что я услышала от дяди о «Клубе Классики». Сначала я подумала, что это «Клуб Квасика», и мне стало интересно, потому что я люблю квас.

«Клуб Квасика», «Клуб Классики» — это, конечно, глупая игра слов, но дети часто искажают произношение. Возможно, поэтому. Вероятно, именно тогда родилась Читанда Эль, живое воплощение Любопытства.

− Дядя не раз рассказывал о своём «Клубе Классики». И вот однажды я пришла к нему и задала вопрос касательно «Клуба Классики». Обычно он тут же отвечал, но в тот раз как-то неохотно. Он начал заламывать руки в печали, но, в конце концов, успокоившись, ответил на мой вопрос. Услышав ответ, я…

− Что ты?

− Заплакала. Не знаю, то ли от грусти, то ли от страха, но я рыдала изо всех сил. Мама так испугалась, что пришла посмотреть, что случилось, и больше я ничего не помню. Помню только, что дядя не собирался меня утешать, хотя обычно он это делал.

− Ты была в шоке?

− Да, наверное. Тот день я запомнила на всю жизнь. Позже, в средней школе, это начало меня тревожить. Почему дядя был так печален? Почему он не успокоил меня?.. Ореки-сан, что ты думаешь?

После её вопроса я задумался. Почему человек, который терпеливо отвечал на каждый вопрос ребёнка, оставил её плакать в такой момент?

Я быстро нашёл причину и объяснил всё как можно более хладнокровно:

− Твой дядя сказал тебе то, что не мог взять обратно. Он не хотел лгать ребёнку и, вероятно, хотел, чтобы ты знала, что он сказал правду.

Читанда вздохнула и улыбнулась:

− Да, я тоже так думала, − сказала она, глядя прямо на меня… Эм, когда же мне принесут кофе?

− Поняв это, я начала сознательно интересоваться, что же он сказал мне в тот день. И принялась за дело: сначала попыталась восстановить обстановку того дня. Я пробралась в дом семьи Секитани, с которой мы тогда начали отдаляться.

Она явно из тех людей, кто готов пойти на всё, чтобы добиться своего.

− Понятно. Вот что ты имела в виду под «личными причинами», когда говорила, зачем вступила в клуб?

Читанда кивнула.

− Да. Я только недавно точно узнала, что Клуб Классики был на грани закрытия. Я знала, что раскрыть правду будет непросто, но не думала, что в клубе не останется ни одного человека, который мог бы её знать. Я решила поспрашивать у учителей, но все, кто работал в школе 33 года назад, когда в ней учился мой дядя, уже ушли.

− И почему ты попросила помощи у меня?

− Потому что…

Как только Читанда осеклась на полуслове, официант принёс мой кофе. Этот бородатый официант привычными движениями заменил мою старую чашку на новую. Когда он ушёл, Читанда отхлебнула немного какао из своей чашки, словно вспоминая всё заново, и сказала:

− Во время случаев с ключом от клубной комнаты и библиотечной загадкой, которую подняла Ибара-сан, ты смог найти решения, выходящие за рамки моего воображения. Может, говорить так — это позор для меня, но я верю, что только ты сможешь найти ответ на мой вопрос.

Я нахмурился.

− Ты меня переоцениваешь. Я просто полагался на свои догадки, которым сопутствовала удача.

− Тогда мне нужна твоя удача.

− Я не думаю, что смогу тебе помочь.

Причина, по которой я так думал: во-первых, я не обязан помогать ей с такими скучными делами, во-вторых, если я ничего не раскрою, то подведу её и буду чувствовать себя бесполезным. Это не была какая-то телевикторина, просто Читанда слишком преувеличила способ, которым хотела найти значение одного из эпизодов своей жизни. Ты думаешь, что такой энергосберегатель, как я, возьмёт на себя такую ответственность? Да ты, наверно, шутишь.

− Почему именно я? Я уверен, что не только я могу тебе помочь.

Глаза Читанды расширились. Не зная причины, я продолжил:

− Не будет ли эффективнее привлечь к делу больше людей? Ты можешь спросить Сатоши, Ибару или других своих друзей.

Ответа не последовало. Читанда в ответ на мой отказ просто молчала. Она опустила голову и медленно пробормотала:

− Я… Ореки-сан, я не из тех людей, кто рассказывает о своём прошлом кому попало.

− …

− Я… Я никому больше эту историю не рассказывала.

Я был поражён. Теперь всё стало понятно.

Зачем ещё Читанда специально позовёт меня поговорить с глазу на глаз в воскресенье? Ответ прост: чтобы не дать узнать об истории о своём дяде слишком большому числу людей. Читанда решила довериться мне, человеку, которого она почти не знает, а я ей ещё и «довериться большему числу людей» предложил. Конечно, ей будет стыдно, если такую личную информацию узнает много людей. У всех же есть свои заветные тайны.

Я почувствовал, что краснею, и опустил голову.

− Прости.

Увидев, что Читанда улыбается мне, я почувствовал, что, вроде как, прощён.

Затем наступила тишина. Читанда, наверно, ждала, что я продолжу разговор первым. А мне, как назло, ничего подходящего на ум не приходило. Между нами стоял пар от моего кофе. Какао по-венски Читанды уже остыло, и от него пар уже не шёл.

Я держал свою чашку в руках. Будто чтобы развеять неловкость, Читанда мягко сказала:

− Я сказала это, не подумав. Я знаю, что втягиваю тебя во что-то, во что не должна, но всё равно, я…

− …

− Ореки-сан, когда ты отвечал на мои вопросы… Наверно, ты напомнил мне дядю. Ну, просто ты тоже ответил на мои вопросы. Поэтому… Нет, это слишком эгоистично.

− У тебя ещё есть три года обучения в старшей школе, время есть. А если не успеешь, то стоять в стороне я точно не буду.

Читанда медленно покачала головой.

− Я хочу вспомнить то, что случилось в тот день, до смерти дяди. Я хочу узнать, почему он сказал мне слова, которые не мог взять назад, и что это были за слова, до похорон.

− До его смерти?

Какой странный способ описания человека. Мёртвый человек мёртв стопроцентно, а пропавший без вести – нет.

Хотя подождите.

Точно, пропавшие без вести люди считаются умершими.

− С тех пор, как мой дядя, Секитани Дзюн, пропал, прошло семь лет. Если ты не знал, то именно через семь лет пропавшие люди признаются погибшими… Комитет по без вести пропавшим людям оповестил об этом семью Секитани, и они задерживали похороны на надлежащее время. Поэтому я и хочу решить этот вопрос до них.

Рассказав мне это, Читанда отвернулась и начала смотреть в окно. Я проследил за направлением её взгляда и увидел обычную улицу.

Я сделал глоток из своей чашки кофе. Похоже, Читанда закончила.

Я начал думать.

Есть воспоминания, которые не должны оказаться забытыми, и есть воспоминания, которые стоят того, чтобы их не забывать. Причину этого было тяжело определить, опираясь на мой девиз. У такого человека, как я, вечно избегающего кризис за кризисом, не очень много воспоминаний, стоящих того, чтобы оставить их в памяти.

Однако Читанда ищет способы вернуть все утраченные воспоминания. Сейчас я понимаю, что именно любопытство толкало её на копание в собственной памяти, так что то, что она копается в своём прошлом, не странно. Она делала это не ради своего дяди – ради себя. А что случится, если ей не удастся сделать то, что она планировала?

Пока я думал, в моём сознании вспыхнул отрывок из письма моей сестры: «В конце концов, тебе всё равно нечем заняться, не так ли?»

Конечно. Я энергосберегатель Хотаро. Я не буду делать то, что мне не нужно.

А не будет ли слишком странно, если я помогу другому человеку сделать то, что он должен сделать, раз так?

Я поставил свою чашку на стол и щёлкнул пальцами, почувствовав внутри себя странное ощущение. Керамическая чашка, коснувшись стола, издала глухой звук, и Читанда отвернулась от окна и повернулась ко мне. Я медленно заговорил, пытаясь привлечь её внимание:

− Я не буду нести ответственность за то, что ты собираешься делать.

− ?

− Вот почему я не сказал, что приму твоё предложение. Однако я не отрекаюсь от него, и если узнаю что-нибудь, что сможет тебе помочь, сразу же скажу тебе. Для того, чтобы потом мне не пришлось много объяснять.

− Ладно.

− Если ты не против этого, я помогу.

Читанда быстро выпрямилась, а затем поклонилась ровно на 45 градусов.

− Большое спасибо. Это может доставить тебе много проблем, но я у тебя в долгу.

Доставит мне много проблем, да?

Я отвернулся от Читанды так, чтобы она не видела моего лица, и мягко улыбнулся. Я удивлялся сам себе – я не отказал другому человеку в просьбе. Интересно, что скажет Сатоши, если об этом узнает. Наверно, удивлённо расширит глаза и выразит своё удивление, используя выражения, которых я раньше никогда не слышал, например, вот так: «Но Хотаро из тех людей, которые мгновенно отвергают все просьбы».

Интересно, как я потом буду перед ним объясняться.

Пока Читанда благодарила меня, я всё глубже уходил в себя. Я уже успел выпить две чашки кофе, а у неё только первая чашка какао остыла.

***

В оригинале было «котэнбу», «Клуб Классики», и «суконбу», «кислые водоросли, приготовленные с чёрным уксусом». Слова, вроде бы, непохожие. Но пришлось подстраиваться.