Хищный брак Том 1 Глава 50 Неумолимый и жестокий (2)

Громкий крик неповиновения был обращён к Блейну. И тишина лишь усилила его:

— Ты был в курсе всего, что со мной произошло?

— …

Глупая улыбка исчезла с лица принца. Услышав слова сестры, он напрягся. Но девушка не обратила внимания на его реакцию. Руки Леи вдруг стали липкими, с шеи стекал холодный пот. Одна нога затряслась, но усилием воли принцесса заставила её не двигаться. Леа окинула Блейна яростным взглядом.

Мужчина поразился свирепости сестры:

— Не смей прикасаться к находящимся здесь людям. Они невиновны.

Ей удалось выплюнуть эти слова прежде чем сердце, ранее в трепете сжавшееся, начало бешено колотиться. В глазах вспыхивали блики, зрение делалось расплывчатым.

Но она не уступит. Ради людей девушка была готова бросать ему вызов снова и снова. Даже если Блейн потащит её за волосы к Кердине, принцесса твёрдо решила не сдавать позиций:

— Ты… — принц свёл брови.

Не имея храбрости сестры, он искал слова для ответа.

Но мужчина не успел. Головокружение и сильная тошнота поразили Лею, а ноги, которые она старательно контролировала, едва подкосились. Её руки стремительно поднялись ко рту, чтобы закрыть его — внутри словно что-то клокотало и поднималось. Принцесса сплюнула в ладони горячую жидкость. Алый сгусток крови лежал в руках грязным пятном. Язык ощущал привкус железа, а по подбородку красной струйкой стекала кровь:

— Ах!.. — Леа уставилась на свои ладони и моргнула.

Силы в ногах, в конце концов, иссякли — она падала. Принцесса чувствовала, как зрение окутывало пелена, и всё вокруг темнело.

Толпа была поражена внезапным обморок госпожи:

— Леа! — среди криков кто-то поймал её падающее тело.

***

Цыгане были порождениями беззакония. Эти пилигримы украшали себя экзотическими нарядами и позолеченными украшениями. Головные уборы шились из дорогого шёлка, а роскошно вышитые одежды являлись символами их свободного духа. Неограниченные обычаями они смело бродили по континенту. Без связей и земли, какую те могли назвать родиной, эти люди ничего не теряли. Поэтому цыгане действовали решительно, не страшась ни последствий, ни бед, что могут быть причинены их народу.

Странники боялись только одного — курканов. Они могли назвать домом каждый клочок континента, но всё же имелись нетронутые территории. На Западную Пустыню испокон веков не ступала нога цыган. Причины, по которым они словно с рождения боялись курканов, были неизвестны, но ясным казалось одной — страшились они невообразимо:

— Хабан.

Ишакан двинул рукой в сторону подчинённого. Тот сразу же схватился за ткань, чтобы стереть кровь с мозолистых рук царя. Но она тут же обернулась в малиновый, не в силах очистить ладони куркана. Помимо рук измазано алым было всё его тело. Тёмная жидкость стекала по загорелой коже, однако не принадлежала мужчине — ещё одно суровое напоминание о могуществе этого зверя.

Ишакан вытер щёку обратной стороной ладони и взглянул на сотворённый им хаос:

— Я перестарался?

— Думаю, да, — вежливо ответил Хабан.

Но для царя данный метод казался более действенным и быстрым:

— Мне удобнее пользоваться руками. Лезвие слишком громоздкое, — обыденно бросил мужчина, словно покончив с лёгким упражнением.

Тем не менее, сцена перед ними разворачивалась ужасная. Стоя перед вывернутыми и порванными трупами, Ишакан спокойно закрутил сигарету. Табак был привычно завёрнут в лист — царь вновь жестом обратился к куркану. Хабан зажёг сигару, и Ишакан глубоко втянул успокаивающий табачный дым.

Тела изувечено лежали на земле, смрад и брызги крови кричали о том, какими чудовищными являлись курканы. В такие моменты их дикая природа раскрывалась в полной мере:

— Если в таком виде встретите эстийского аристократа, то вам даже взятка не поможет избежать этой проблемы.

Хабан наблюдал, как горящие глаза его предводителя медленно остывали:

— Не уверен, эта тема не поднималась.

Куркан тихонько усмехнулся словам царя. С тех пор, как они прибыли в Эстию, ни дня не прошло спокойно. Группировка Оберде, выступающая против мира, в том числе и Бён Гёнбэк, пытались вмешаться в переговоры и соглашение. Бён. казалось, даже не обращал внимание на бесполезность своих стратегий. Убийцы, которых он подсылал, также были крайне не компетентны.

Эстия в этом свете выглядела наивным ребёнком. Только принцесса предполагала, что курканы не заинтересованы в мирном договоре:

— Во всяком случае, из-за убийц всё усложнилось. Мы потеряли из виду Томари.

Хабан нахмурился и также вытащил сигару. Сегодня они пришли сюда из-за цыган, но по причине внезапного нападения пришлось быстро менять планы.

Те, кого курканы планировали убить, сбежали:

— Томари умеет скрываться и сбрасывать любые хвосты. И цыгане… они также отлично прячутся и во второй раз поймать их будет сложно.

Хабан пожёвывал сигарету. Табачная горечь жалила язык, но куркан игнорировал неприятный вкус:

«Осуществит ли Ишакан свой план? Все его усилия сошли на нет.» — волновался мужчина.

Царь смог оторвать пряди прилипшие к коже и грубо зачесать их назад:

— Можем ли мы собрать охотников, которые бы могли их отловить? У нас достаточно людей?

— Не то, что бы ими можно разбрасываться, но я постараюсь, — мысли о том, что их умысел всё же увенчается успехом, придали Хабану мотивации, и он воспрянул духом.

Среди кровавой земли послышался звук чьих-то шагов:

— Дженин! — радостно отозвался Хабан, но у неё не было времени ответить на его радушные приветствия.

Курканка стремительно приблизилась к Ишакану и кратко сообщила тревожным и напряжённым голосом:

— Принцесса упала в обморок.