Холод всегда мне нравился больше (Новелла) Том 1 Глава 5 "Осторожно! Мальчик метает молнии взглядом!"

Из-за шока от увиденного глаза Айсель на мгновение непроизвольно расширились.

Свежий прохладный ветер ворвался внутрь через широко открытое окно, но металлический аромат крови он развеет не скоро.

Краешком уха она уловила, как ранее веселая Лавини внезапно умолкла, затаив дыхание.

Взглянув на нее, я увидела двенадцатилетнюю девочку с глазами, выпученными от страха. Словно она стала свидетельницей жуткого монстра, который безжалостно разорвал близкого ей человека всего минуту назад.

Девочка тряслась в ужасе, не в силах даже заплакать. Она не ощущала биения своего сердца, застыла неподвижно, уставившись из-за порога в мертвые глаза той, кого считала матерью.

*

*

*

А теперь разберём всё по порядку.

Прошло уже три года с тех пор, как я поселилась в императорском дворце, и год с момента, когда объявили о «чудесном» появлении у меня зрения и голоса.

На самом деле я даже не представляю, до какого времени бы скрывала своё выздоровление, если бы не жрец Корнелий.

Его обязанностью было наблюдать за мной и докладывать императору о моём поведении.

С того времени, как я прибыла в Императорский дворец, моя жизнь должна была превратиться в сплошные запреты.

Мне нельзя было выходить на улицу дольше одного часа в день. Под запретом оказались уроки фехтования и интерес к магии. Читать книги тоже не разрешалось.

У меня полностью отобрали бы свободу.

Мою комнату перекрасили бы в розовый цвет. А все дела, которые я могла выполнять, ограничили бы чисто женскими занятиями. Уроки шитья, танцы, игра на музыкальных инструментах… Всё то, что я всегда презирала. И пришлось бы заниматься этим насильно, если бы Корнелий не оказался разумным человеком.

«Я бы даже назвала его святым.»

Нет, он не отменил все запреты, но сильно упростил их, чем оказал мне огромную помощь.

Кроме того, Корнелий стал моим учителем и объяснял основы магии, её виды, различия между магией и священной силой жрецов, а также другие детали.

Это были простые лекции, где всё раскладывалось по полочкам для той, кто шесть лет деградировала в заброшенном дворце и не видела мира. Но поскольку ментально я старше и примерно всё это знаю, ничего непонятного не возникло.

Существует три способа использовать ману, их называют просто: самостоятельный, заимствованный и подчиняющий.

Самостоятельный — это когда ты самостоятельно высвобождаешь свою ману, превращая её в элемент магии. Раньше этот метод применяли только маги, но с прошлого века им начали пользоваться и некоторые рыцари, которых прозвали Рыцари маны. Ансель как раз из таких.

Не каждый способен стать магом или вмещать ману — для этого нужно родиться с ней в теле. Люди с врождённой маной составляют всего 45%. Маги и рыцари маны высоко ценятся.

Заимствованный — это когда сила берётся от внешнего источника. К ним относятся жрецы и алхимики.

Этот способ проще первого: через молитву, контракты или жертвоприношения. Но ты всегда ограничен объёмом, который тебе дадут, и условиями договора.

Наконец, подчиняющий — использование чужой силы через договор или подчинение при вызове. К ним относятся некроманты, призыватели, демонологи.

Этот метод рискован, поскольку можно призвать сущность, неподвластную тебе, что навредит не только тебе, но и окружающим, если не сможешь её контролировать.

— …Жрецы чаще всего целители, а маги делятся на три типа: атакующие, защищающие и, очень редко, балансирующие.

Я потянулась за ручкой, чтобы задать вопрос, но он остановил меня вздохом.

Закрыв учебник, Корнелий сел напротив и устало сказал:

— Ты помнишь, что я говорил? «Жрецы могут даже зёрнышко увидеть». Я знаю, что ты можешь говорить и видеть, так что в этом нет необходимости.

Но я всё равно написала:

— [Нас могут услышать, так что я продолжу. Почему же Вы тогда не рассказали ничего императору?]

Корнелий усмехнулся.

— Если я хочу помочь ему, то не должен этого делать. — весело подмигнул он.

— [Что это значит?]

Он скрестил руки на груди.

— Зная его, если вы поладите, он будет чувствовать очень сильную вину…

А, точно. Ливиус не умеет прощать себя и крайне самокритичен. Он действует в порыве гнева, но потом сильно жалеет.

«Поладим»? Даже не знаю, что должно случиться, чтобы он смотрел на меня без отвращения. Ведь в моих чертах он видит себя нелюбимого. Поэтому Ливиус избегает смотреть в зеркало. Он считает себя уродом и монстром.

Низкая самооценка, спрятанная за тысячами масок холода, гнева и безразличия, — вот его истинная суть.

В романе Лавини научила его творить добро, отчего он почувствовал себя лучше. Но по-моему, она поступила глупо. Вместо лечения душевных ран она просто заклеила их тряпкой и твердило, что добро вернётся.

Она хотела сделать из него добряка, чтобы он терпел всё, творил только добро, понимал и прощал. Но… А кто сделает добро ему? Кто поймёт и простит его?

Ливиус понимал, что план Лавини обернулся неудачей, однако продолжал изображать, будто всё обстоит благополучно, чтобы не огорчать её. Даже в предсмертный час он не поведал ей об этом.

Именно так и вышло.

— А что с тобой? Когда планируешь объявить о выздоровлении?

И в этот миг я и впрямь призадумалась.

— [Всё никак не могу найти подходящий момент.]

— Превосходно, так что устроим это завтра с утра~ Что объявим? Что ангел во сне явился и исцелил тебя, или что благословение снизошло? Впрочем, это одно и то же.

Корнелий сиял улыбкой в предвкушении. Этот тип явно жаждет зрелища, раз больше заняться нечем.

— [Не ожидала, что жрец станет пособничать в обмане.]

Хотя, припоминая священников из своего мира, вернее, Батюшку Никодима, прикупившего шикарный чёрный внедорожник с номером «666» якобы «на храм», понимаю: здесь соврать — сущая безделица.

— Ложь во благо — не ложь. — произнес он с умным видом.

И в итоге за сутки все пронюхали о чуде: зрение и голос вернулись ко мне.

Если честно, я в восторге, что больше не приходится корчить из себя слепую немую. Ведь в те времена под боком вечно торчали особы служанки, помогающие ходить и не только. Их вечный надзор выматывал, но теперь от этого избавились. Ура.

К тому же, раз меня признали здоровой, императору оставалось лишь узаконить меня как Виссарион.

Впрочем, ничего грандиозного дальше не случилось. Всё шло по-старому: встречи с «семьёй» под запретом, слуги по-прежнему относились спустя рукава.

Тук-тук.

— Войдите.

Повисла тишина на пару секунд, затем двери распахнулись, и в проёме возник кто-то.

Я, до того погружённая в книгу от Корнелия, поднялась с края постели и уставилась на вошедшего. Двери за ним захлопнулись.

Одиннадцатилетний Ансель стоял со сжатыми в линию губами, но взгляд его пылал воодушевлением и восторгом.

— Рад видеть тебя в здравии! — кивнул он, теперь с сдержанной полуулыбкой.

— Аналогично. — кивок в ответ, — Но разве тебе можно сюда приходить?

— А я, как всегда, тайком. — невозмутимо отозвался он.

Я невольно усмехнулась.

— Отлично. Тогда, как насчёт…

— Научить управлять мечом? Именно за этим и явился.

Ансель. В романе упоминалось, что в десять лет он слыл лучшим рыцарем маны. Его упорные тренировки окупились. И какая жалость, что такой талант в итоге покончит с собой.

О, верно! Я припомнила. Тот загадочный взгляд, которым Ливиус окидывал меня. Так же он смотрел на Анселя. Из-за него тот был несчастен. Он жаждал отцовского одобрения и благословения во всём.

Ансель мечтал, чтоб отец хоть раз сказал, что любит его, гордится. Пусть император и обходился с ним несправедливо, тот всё равно прощал. Не в силах не любить единственного родителя, он ненавидел это в себе. Знал, что Ливиус — подонок, но любил всё равно.

*

*

*

Прошёл год в секретных тренировках Анселя во дворце.

Теперь этому телу исполнилось девять лет.

На день рождения Ансель подарил мне первый настоящий меч! Лёгкий, но острый до ужаса.

Если у Анселя возникали дела, то мной занимался кто-то из его личного рыцарского ордена.

Я мигом вписалась в их компанию и уроки. Сначала они не брали меня всерьёз, видя хрупкую девчонку, что заплачет от первого ушиба, но узрев стойкость и выдержку, переменили мнение.

Меч с лязгом полетел на землю.

Девятилетняя Айсель окинула виновника холодно-безразличным взглядом, отчего тот на миг сник, но swiftly опомнился.

— Разве ты не в курсе? Отец запретил обучать Айсель фехтованию и всему насильственному! — десятилетний пацан гневно вперился в рыцаря, тренирующего меня.

«Откуда ты взялась, восхитительная мразь~» — пропело в мыслях.

Его я опознала мгновенно.

— Принц Лаксус, что вы тут забыли?..

Лаксус фон Виссарион — второй сын императора и гений империи по магии. Светлые волосы с торчащими концами зачёсаны вверх, аметистовые очи искрятся.

Если у Анселя холодная красота, то Лаксус — харизматичная. Такой типаж крадёт дыхание незаметно.

— Я что, не могу заглянуть во дворец брата, когда вздумается? Ты смеешь мне указывать?

Но этот сорванец сейчас явно капризничает. Он старше тела всего на год.

— Разве можно врываться в дворец брата без спроса? Чушь. Нужно сперва предупредить или разрешения испросить. — я невозмутимо подняла меч с земли и вогнала в ножны.

Лаксуса аж передёрнуло от моей наглости и безразличия.

— Тебе слова не давали, так заткнись. — кулаки сжал, голову опустил. — Ослушаться отца… если он к тебе с добротой, это не даёт права садиться на шею!

Лаксус резко вскинул голову и злобно уставился на меня.

Пха-ха! «Мягкость», орёт. Он и впрямь мечтатель.

Если вдуматься, то никто не посмеет перечить такому Императору, не имея полной уверенности в выживании после поимки. Получается, Лаксус решил, что глава-зелёная ко мне расположена, и я рассмелелась.

— Если бы он меня хоть немного любил, я бы его не ослушалась.

Лицо её оставалось каменным, голос звучал уверенно, а взгляд был ледяным.

Зрачки Лаксуса расширились.

«Как она может так равнодушно…» — именно это вертелось у него в голове.

Я не ожидала, что он так сильно потрясён, пока в его глазах не вспыхнуло пёстро-фиолетовое сияние.

«Где-то я уже видела нечто подобное…»

Две маленькие молнии устремились прямо ко мне, и тут я припомнила: в романе, когда Лавини исполнилось четырнадцать, она как-то довела Лаксуса до сильных эмоций, и он невольно применил к ней свою магию. Он легко её поранил и потом долго мучился угрызениями совести.

Я ловко увернулась. В тот же миг передо мной возник Ансель и взмахнул мечом, окутанным пылающей синей аурой.

Молнии, словно по мановению волшебной палочки, рассеялись.

— Что здесь творится? — Ансель убирает клинок в ножны. Я встаю с ним плечом к плечу и замечаю ошеломлённого Лаксуса.

— Ансель, это вышло случайно… Клянусь, я не хотел ей навредить…

Как и предполагалось. Он в полном изумлении, поскольку раньше не ведал, что теряет контроль над магией при всплеске эмоций. Обычно никто его не выводит из себя и не шокирует.

— Ты разве не должен сейчас тренироваться в магии?

— …

— Вот из-за твоих прогулов это и приключилось.

— …

Лаксус опять умолкает. Он в изумлении распахнул глаза.

Он вдруг осмыслил, что ему ещё предстоит расти, и он далеко не гений в магии. Настоящий гений управлял бы маной даже в эмоциональном хаосе.

Вот он прикусывает губу, лицо его темнеет.

Он сознаёт свою вину, однако…

— Да, я виноват! Но этого не произошло бы, если бы твой рыцарь не нарушил приказ отца и не взялся учить её фехтованию!

Он признаёт ошибку, но гордость не даёт полностью сдаться. Не в силах принять, что его, всегда хвалимого и никогда не ругаемого, уличили в провинности.

Ансель устало вздохнул, явно намереваясь спокойно разъяснить всё, но я его опередила:

— Тебе просто говорить, у тебя ведь огромная магическая сила. — равнодушно. — А у меня? Ничего нет, чем я могла бы отбиться от убийцы.

Лаксус нахмурился.

— Тебе это ни к чему, твоя охрана должна тебя беречь… — ворчит он недовольно.

— Охрана? А она у меня есть?

— Ну, раз у Лавини имеется, то и у тебя…

Мы с Анселем одновременно качаем головами в отрицании.

— У неё никакой охраны нет. — заявляет синеглазый.

— Тогда… тогда надо сказать папе, и он...

Лаксус внезапно осёкся, поймав мой насмешливый взгляд над его наивностью.

— Он ничего не сделает, я для него бесполезна. Зачем охранять никчёмную вещь, которая только вызывает отвращение?

— …

Лаксус промолчал. Он был поражён тем, как спокойно я об этом говорю.

Эмоциональный Лаксус, всей душой любящий семью и ценящий её, конечно, меня не поймёт.

Он притих и в конце концов пробурчал извинения, пообещав больше не пропускать тренировки магии и лучше контролировать себя.

— Ты доложишь отцу о случившемся? — спросил Ансель без особого интереса.

— Эй, я и не думал! Я же не стукач! — он надулся, обиженный нашим мнением о нём.

Так завершилось моё знакомство со вторым сыном Императора — Лаксусом.

*

*

*

Лавини разглядывала своё отражение в зеркале, пока служанка осторожно расчёсывала её чуть влажные длинные блондинистые волосы.

Принцесса изрядно напряглась, узнав, что у Айсель появились зрение и голос.

Она испугалась, что их с отцом отношения наладятся, но к счастью этого не случилось. Ливиус даже вспоминать о ней не желает, не то что встречаться. И Айсель, похоже, на него тоже наплевать. Значит, она не соперница, и можно выдохнуть?

Лавини пристальнее вгляделась в себя в зеркале.

Круглые глазки, изящный маленький носик и милое личико.

— Тьюберта, а я правда так сильно на маму похожа?

Служанка на мгновение застыла, но продолжила расчёсывать. Она покорно ответила:

— Да, верно. Такие же волосы, глаза, фигура… Вы прекрасны, как ваша мать, принцесса.

Лавини ощутила удовлетворение и умиротворение в душе. В конце концов, у неё больше шансов на успех, ведь она похожа на маму, которую отец так любит.

— Тьюберта тоже очень красивая! — улыбнулась Лавини. — Думаю, тебе присылают кучу любовных писем~

— Ох, не смущайте меня, я же самая обычная… — щёки Тьюберты порозовели.

— Ничего подобного! — девочка энергично мотает головой. — Знаешь, Тьюберта, по-настоящему я тебя мамой считаю больше, чем покойную Императрицу. Ты со мной столько лет, а она всего три года…

Вот такая чистая правда.

— Я польщена, но не стоит об этом говорить при посторонних. — служанка смутилась ещё сильнее. — Е-если б я и правда была твоей матерью… «Тьюберта фон Виссарион»… Звучит неплохо, как мне кажется.

— Ха-ха, точно! — вспомнив внезапно, Лавини с горящими глазами резко повернулась к Тьюберте. — Помнишь, ты упоминала, что отец сам назначил тебя моей служанкой? А вдруг ты ему приглянулась, и он устроил это, чтобы ты с ним порой общалась?!

Тьюберта покраснела, словно спелая помидорка.

— Ч-что Вы мелете, принцесса? Какой абсурд? — отрицательно качает она головой, постепенно успокаиваясь. — Ну же, поворачивайтесь. Ночь на дворе, вам давно пора спать.

— Эх-х-х~ — протянула мечтательно Лавини, возвращаясь в прежнюю позу.