Хоть я и бездарная злодейка: Сказка о том, как бабочка и крыса поменялись местами в девичьем дворе Том 2 Глава 1 Кейгецу разоблачена

Том 2. Глава 1. Кейгецу: Раскрыта

Сколько же часов она уже блуждала в этом аду?

– Ха-а…, ха-а, ха, …! – Кейгецу тяжело дышала, хмурясь в постели.

В её теле бушевал жар. Дышать тяжело, хотелось схватиться за горло, но силы уже давно были на исходе. Она только и могла, что бороться с нестерпимой лихорадкой и тошнотой в те промежутки, когда ещё была в сознании.

Нет… даже когда теряла сознание, ад и не думал заканчиваться?

Когда её душа покинула реальный мир, страдания настигли её и во сне.

Мир кромешной тьмы. Ни единой свечки, бесконечный мрак.

И всё же она чувствовала, как набухает и сжимается эта липкая тьма. Кейгецу была внутри, тянула свои маленькие руки в отчаянных поисках выхода.

– …Матушка. Прошу Вас. Пожалуйста, выпустите. Выпустите меня!

Это сон. Нет, не сон, это реальность. В детстве Кейгецу не раз становилась свидетелем сей сцены.

– …Умоляю. Я буду тихой. Я правда буду вести себя тихо!

Её мать была нервной женщиной. Её вечно мучил комплекс неполноценности, она страшилась взглядов окружающих, и по мере того, как рос этот страх, она обращала его в гнев, и вымещала его на тех, кто был слабее неё самой. Больше всего она боялась стать объектом насмешек со стороны собственного клана. Будучи обманута сладкими речами, она выносила ребёнка своего мужа – бывшего даоса низкого ранга – и больше всего на свете возненавидела его вместе с его дочерью Кейгецу.

На людях она улыбалась и говорила: «Пускай мы живём в деревне, я счастлива иметь семью», но дома осыпала девочку бранью и запирала по любому поводу.

– …Ты мой позор, поэтому тебя нужно прятать. А-а, что за громоздкое тело. Уродливое лицо. И в кого ты только уродилась?

Её отец же больше всего на свете терпеть не мог попадать в неприятности. Изначально он стремился стать даосом, сянь, изучавшим бессмертие и прочие сомнительные таинства. Вместо того, чтобы стать человеком возвышенного духа, он, пожалуй, был просто лентяем, который не вписывался в светский мир и быстро отрёкся от сложных человеческих отношений.

Вот почему, несмотря на напряжённость в отношениях с женой и ребёнком, уехав из дома, он обрёл душевное спокойствие. Ирония судьбы заключена в том, что её отец и мать, почти не жившие под одной крышей, одновременно влезли в долги и увязли в них по уши.

Поначалу Кейгецу страдала от издевательств. Но как только мать с головой ушла в вопрос заработка денег, всецело позабыла о дочери. Вот откуда у той и возникла столь сильная ненависть к пренебрежению собой.

Нет, пожалуй, она не столько ненавидела, сколько боялась.

Она терпеть не могла быть одна. Всегда хотела, чтобы хоть кто-то, да обратил на неё внимание. У неё не было ни друзей, ни любящей семьи, так что не успела девочка опомниться, как начала общаться с пламенем. Странно, но когда наблюдала за мерцанием пламени, почти ощущала дыхание, как если в нём кто-то обитал. И не успела оглянуться, как научилась управлять пламенем по своему желанию, а как поняла, что это даосское искусство, втайне стала изучать писания о даосизме своего отца.

С тех пор, как овладела даосскими искусствами и научилась свободно их применять, Кейгецу изменилась. Её некогда пугливый характер стал агрессивным. Конечно, лишь когда имела дело с людьми слабее себя.

Никто не станет ей помогать. А раз помощи не дождёшься, оставалось только нанести удар до того, как ей причинили вред. Для Кейгецу крики и угрозы были необходимым щитом.

Лишь единожды она, пожалуй, ненадолго вспомнила о доверии – когда её забрала под своё крыло Благородная супруга Шу. Не став бранить жалкую Кейгецу, она улыбнулась ей; не став хмуриться на даосские искусства той, похвалила девушку за превосходное мастерство.

Но и только. Она была доброй, но на этом всё. Едва Кейгецу вошла во дворец, как подверглась всевозможным насмешкам и притеснениям, а Благородная супруга Шу только и поглядывала в замешательстве.

Когда же Кейгецу заливалась слезами, кричала, что не справляется, и вопрошала, как же ей поступить, та лишь тихонько вздохнула со словами: «Вот бы ты просто поменялась местами с Ко Рейрин с помощью даосских искусств».

Тем же тоном затем она невинно похвалила Ко Рейрин, так что не заметить правды было бы странно. На деле она искала себе Деву под стать Ко Рейрин.

Кейгецу вновь была ранена. Нет, почти открыв своё сердце однажды, девушка всё больше убедилась, что ни одна душа на всём белом свете не станет ей спасением.

Спасти её могла лишь она сама. Так что плохого в том, чтобы воспользоваться этой силой ради своего спасения?

Кейгецу сама не заметила, как абсурдная идея поменяться телами с Ко Рейрин прочно укоренилась в её сознании.

Вина, по большому счёту, лежала на ней. Родилась, будучи благословлена такой прекрасной жизнью, превосходными связями и талантами. Так щедро всем одарена, но не уделяет и толики внимания своему окружению. Кейгецу ненавидела не обращавшую на неё внимания Рейрин даже больше, чем издевавшихся над ней Дев.

Это своеобразная месть. Справедливое требование.

Наконец её беспричинные страдания подойдут к концу, уступив место славным денькам.

Так она думала, и почему же тогда…

– Ха-а…, ха, ха… а! …Прок…лятие…

За что ей выпало такое страдание?

Она понятия не имела, который час. Хотя утром, жалуясь Гёмею: «Как жаль, что я не смогу посетить Фестиваль Голодных Духов», она чувствовала себя немного лучше, но с полудня внезапно не могла даже подняться.

Жарко. Больно. Тошнит. Не могу дышать, – слёзы подступили к глазам, но сил даже на всхлип не осталось. – Я умру?..

В ушах раздавался сильный звон. В тёплом мраке внезапно открылось множество глаз, и Кейгецу издала беззвучный крик.

Они приближаются. Она окружена. …В ловушке.

Тьма постепенно поглощала руки, тянущиеся в поисках выхода.

А-а…

Ну вот. Так и знала.

Даже если сделаю, как велено, даже если буду стараться. Даже если поменяюсь местами с [Принцессой-Бабочкой].

Никто меня не спасёт…

…Пэ-э…нь! – и в этот самый момент до ушей Кейгецу, тонувшей во тьме, донёсся тихий звук.

…Пэ-э-э…нь! – казалось, на чём-то играли. Великолепный, насыщенный звук.

…Пэ-э-э-э…нь! – он постепенно поднимался по тону. Сначала низкий и приглушённый, больше похожий на «гян», постепенно он обретал чёткость.

Что… это?

Ужасающие тёмные глаза закрывались один за другим, словно испугавшись звона.

И едва девушка успела прийти в себя, как мрак заметно ослаб.

Руки также вернулись на свои законные места.

В потускневшем мире снов Кейгецу пристально разглядывала свои руки.

– …Сюда.

Вдруг вокруг кончиков её пальцев словно собралось мерцающее сияние. Вместе с тем раздался исполненный достоинства голос.

– …Кейгецу-сама, пожалуйста, сюда!

Свет порхал в воздухе, подобно бабочке.

Широко раскрыв глаза, Кейгецу последовала за ним.

Она уже знала, что ждёт её в конце пути.

Выход.

Яркий, тёплый мир, на который она смотрела из грязи.

– …Вы пришли в себя, Рейрин-сама! – внезапно восторженные крики придворных дам достигли её слуха, и Кейгецу открыла глаза.

Всё ещё находясь в оцепенении, девушка огляделась, двигая лишь глазами.

Собравшиеся у её постели дамы взирали на неё со слезами на глазах. Иными словами, она находилась в комнате Рейрин во дворце Коки.

Кейгецу молча подняла руку и уставилась на свою ладонь.

Жар ещё не совсем утих. Дыхание было сбивчивым, она была вся в поту, тело пронизывало чувство дискомфорта. Однако,

…Жива, – она думала о сне, который видела всего несколько минут назад. Тьма и глаза. А ещё звон струны и голос.

– Ах, какое счастье! Словами не передать, как я волновалась, когда лекарь сказал, что, поскольку Вы не можете принимать никаких лекарств, впредь всё зависит от силы воли Рейрин-сама!

– Да-да. Мы могли лишь уповать на Богов. К тому же, думаю, Хама-юми Шу Кейгецу тоже сыграл немаловажную роль.

Пока придворные дамы кричали, прикрывая глаза рукавом, Кейгецу ахнула при упоминании знакомого имени.

– …Шу Кейгецу?

 [Шу Кейгецу], о которой упомянула придворная дама, была никем иным, как Ко Рейрин.

Девушка и не думала услышать о ней.

– Да. Эта Дева всю ночь натягивала Хама-юми ради Вас, Рейрин-сама. Гигантский лук, который даже рослому мужчине будет тяжело удержать всю ночь, – пока Кейгецу застыла от удивления, придворные дамы рассказали ей о разговоре Императрицы с [Шу Кейгецу] на церемонии празднования Чуген. – Когда услышала, как она предложила ухаживать за Рейрин-сама, я гадала, что же, чёрт возьми, задумала эта женщина, а она взаправду только и продолжала стрелять из лука. Я невольно впечатлилась её поступками.

– Да. Она даже отказалась от еды и продолжала натягивать тетиву Хама-юми – ведь они должны были быть несовместимы. Кажется, я увидела её с неожиданной стороны.

Без умолку болтавшие придворные дамы, казалось, были совершенно покорены [Шу Кейгецу].

Кейгецу крепко сжала простыню.

То есть Ко Рейрин на самом деле спасла меня? – она не знала, как назвать то чувство, захлестнувшее её грудь в тот момент.

Ко Рейрин спасла её. Умирающую во тьме.

Сточную крысу Девичьего двора, на которую всем было наплевать.

…Я ненавижу Ко Рейрин, – тут же сказала она себе. – Ненавижу. Так сильно её ненавижу. Поэтому решила её убить. Ненавижу. Ненавижу её…!

– …Кейгецу-сама. Я искренне Вам благодарна.

Но тут в памяти всплыла её прекрасная речь, и лицо Кейгецу сморщилось.

– …Вы – моя комета.

– Меня не обманешь! – сама того не заметив, Кейгецу сорвалась на крик.

Внезапно прогремевший голос заставил придворных дам подпрыгнуть от удивления. Но Кейгецу это ничуть не смутило: потеряв контроль над эмоциями, она продолжала кричать.

– Вам тоже не стоит себя обманывать. Эта женщина бессердечна. Думает только о себе, без крупицы сострадания. Худшая злодейка Девичьего двора.

Её сердце колотилось как бешеное. На глаза навернулись слёзы. То были её собственные чувства, но она совершенно утратила над ними контроль.

Ко Рейрин – злодейка. Ведь несмотря на всю свою красоту, талант, благословение, она не замечала моих страданий. Сточная крыса в негодовании взирала на бабочку, что порхала вокруг, крадя всеобщие сердца.

– Шу Кейгецу, …сточная крыса Девичьего двора, – наконец она перестала кричать и спрятала лицо в ладонях.

В мертвой тишине комнаты, явно смущенные, дамы пробормотали: «Рейрин-сама…?», но тут появилась старшая придворная дама Тосецу с чашей в руке. По всей видимости, она принесла какой-то лечебный отвар.

– Дева-сама. Похоже, Вы немного бредите. Я принесла Вам успокаивающий отвар, прошу, выпейте его.

Она оставалась столь же невозмутимой, и остальные придворные дамы, казалось, с облегчением вздохнули, расступаясь.

Тут Кейгецу наконец пришла в себя и втайне горько посетовала.

Чёрт возьми. Не стоило позволять эмоциям взять надо мной верх.

Разумеется, даже на смертном одре Ко Рейрин не стала бы таить обиду.

Девушке кое-как удалось изобразить извинение на лице и попросить прощения за свою ошибку. Придворные дамы, казалось, одна за другой испытали облегчение и встали на её защиту, заявив: «Что Вы, Рейрин-сама, ведь Вы так ужасно пострадали».

– Но этот отвар приготовлен Шу Кейгецу. Оставим в стороне вопрос Хама-юми, лекарь проверил настой на яд и не обнаружил никаких проблем, поэтому я принесла его Вам. Но если она Вам ненавистна, то, может, не станете его пить?

– Нет, я приму.

– Тосецу спросила монотонным голосом, и Кейгецу кивнула без раздумий.

Потому что она не понаслышке знала, сколь искусна была Рейрин в назначении лекарственных трав.

Даже сейчас Ко Рейрин помогает мне, – …она не могла не нахмуриться.

В таком состоянии Кейгецу быстро потеряла желание притворяться хорошей девочкой Ко Рейрин, поэтому она приняла лекарство и отослала придворных дам. Вот только Тосецу настояла и осталась на месте из опасений, что та прольёт горячий настой и получит ожог.

Кейгецу едва не цокнула языком на такую назойливую преданность, но тихо кивнула в знак согласия. Ну-у, эта женщина казалась ей бесчувственной, словно кукла, так что её присутствие под боком вряд ли доставит много хлопот.

На какое-то время в комнате воцарилась тишина.

– …Я страшно переживала, когда Вас одолел этот жар, – в конце концов заговорила Тосецу.

Кейгецу ответила ей лёгкой улыбкой и как можно грациознее отставила пустую чашу обратно на стол.

– Прости, что заставила тебя волноваться, Тосецу. Лишь благодаря твоей заботе я смогла встать на ноги. Спасибо.

– …Нет, – Тосецу потупила взгляд, отчего было трудно прочесть выражение её лица.

Кейгецу в раздражении отметила, что ей следовало бы быть честнее в своих чувствах, как и прочим дамам.

– Я только и могла, что смотреть, как Вы кричите в агонии.

– Ну-у, хватит уже. Достаточно.

– Да. Достаточно.

Кейгецу нарочно говорила великодушно, но придворная дама дала неожиданный ответ, и глаза у той округлились:

– Э?

Тосецу бесстрастно поставила полученную чашу на поднос.

Затем медленно встала,

…Бам! – и с силой швырнула тело своей, казалось бы, госпожи Рейрин на кровать.

– И…!

– Отвечай, – заговорила она тихим голосом, от которого по спине у девушки пробежали мурашки. – Кто ты.

Чёрные глаза, уставившиеся на ту вблизи, горели светом, какой иначе как жаждой смерти не описать.

– О ч-чём ты говоришь…? Я Ко Рейрин… кья-а! – попыталась ответить она неловкой улыбкой, но женщина схватила её за волосы и вновь с силой ударила о кровать.

– Не смей произносить имя моего Верховного Существа, ты, фальшивка!

– Б-больно…!

– Моя драгоценная Дева не из тех, кто будет плакать как ребёнок только потому, что у неё пара волосков выпала, – в ответ на возмущённый крик Кейгецу Тосецу смерила ту пристальным взглядом. – Не из тех, кто, даже лёжа в постели с болезнью, будет стенать и сквернословить, разбрасываясь словами вроде [проклятье]. Не из тех, кто станет кричать и принижать Деву другого дома. Обозвать её злодейкой, но принять её милость – не такой она человек!

– …Гх, – женщина безжалостно повернула к себе её лицо, всё ещё сжимая той волосы, и Кейгецу застонала от боли.

Тосецу, дальний родственник клана Ген, ловко достала из кармана короткий клинок и приставила его к горлу Кейгецу.

– Спрошу ещё раз. Кто ты… та, кто обитает в теле Рейрин-сама? – от её неприкрытой враждебности кровь застыла у девушки в жилах.

Почувствовав на горле холодное остриё клинка, от страха она пошевелиться не смела; Тосецу скривила губы и слегка отступила.

– Давай спрошу иначе. Ты Шу Кейгецу, верно? – хоть и было задано как вопрос, по сути было утверждением. – Если подумать, странности начались ещё в ночь празднования Танабата. Госпожа Рейрин не из тех, кто так бездарно упал бы с парапета. Не стала бы спать по утрам или одаривать Его Высочество подобострастной улыбкой.

– П-пусти…

– Не та, кто порой подпускает в свой тон вульгарность, не та, кто плачет на глазах у других и уклоняется от тренировок. Во всём Девичьем дворе найдётся лишь одна такая грубая, эмоциональная и ленивая женщина. Шу Кейгецу, что в ночь фестиваля Танабата напала на Рейрин-сама и упала в обморок одновременно с ней! Ты поменялась с ней телами!?

– Отпусти! Или тебе плевать, что станет с этим телом!? – вскричала Кейгецу, и её глаза наполнились силой. В тот же миг пламя в подсвечнике Тосецу взметнулось и ринулось к руке той.

Вздрогнув, Тосецу быстро одёрнула руку и отскочила назад, заняв стойку.

– Даосские искусства…!

– Верно, – Кейгецу потеребила ноющую кожу головы, уголки её губ приподнялись.

Пламя действительно было символом рода Шу. Хоть она и раскрыла себя, ей сейчас было нужнее оружие, чтобы напугать противника.

– Я повелеваю пламенем по своей воле, а если накоплю Ци, то смогу завладеть чужим телом. Разумеется, я могу испепелить это тело. Только я могу вернуть душу Ко Рейрин в её прежнюю оболочку. Ты же не будешь возражать, если госпожа твоя сгорит дотла к моменту её возвращения?

Кейгецу заметила, что, несмотря на явную враждебность Тосецу, та даже кожу Рейрин клинком не задела.

Какая преданность. Если бы ей удалось взять тело Ко Рейрин в заложники, можно было бы прекратить все нападки Тосецу.

– …Ху.

Однако Кейгецу не учла свирепости противницы.

Тихо усмехнувшись, Тосецу метнулась к кувшину с водой и, не раздумывая, окатила Кейгецу его содержимым. Хладнокровие и решительность её действий напоминали клан Ген, повелевающий водой.

– Кья-а!

– Вода сильнее огня. Твоё пламя было укрощено водой так легко, что это просто смешно. Ожоги? По-твоему, я позволю? Мне достаточно поливать тебя водой, чтобы ты не загорелась.

– Чт… – вырвалось у потрясённой Кейгецу, но Тосецу вновь схватила её за волосы, поставила на ноги и попыталась вытащить из комнаты.

– Вставай. Отведи меня к истинной Рейрин-сама. Как только она вернётся в своё тело, я выколю тебе глаза.

– П-пусти! Отпусти! – Кейгецу отчаянно забилась и, вырвавшись из рук служанки, упала на пол. – С ума сойти. Это тело только что поднялось с ложа смерти. Ты облила его водой в таком состоянии, собираясь убить свою госпожу!? А-а, как мне плохо. Я умру!

С трудом переводя дыхание от страха, она лихорадочно искала выход.

Какой бы свирепой ни была Тосецу, её преданность была искренней. Если так, то оставался лишь один путь — надавить на это.

Но Тосецу лишь холодно, как у куклы, взглянула на неё.

– …Рассказать тебе кое-что интересное? – она закрыла дверь, которую только что сама распахнула.

Прищурившись, она смотрела на Кейгецу, всё ещё сидевшую на полу.

– Людей из клана Ген с детства учат анатомии. Какие кости ломаются легко, а какие трудно поддаются лечению? Какой перелом заживает без следа, а какой приносит мучительную боль?

– … – Кейгецу молча отступила, когда Тосецу опустилась на колено и медленно приблизилась к ней.

– Продолжая свои мелкие игры с водой, я действительно могу навредить Рейрин-сама, что принесёт хлопоты. Для начала я сломаю тебе пару костей в руке. Не беспокойся, к тому времени, как Рейрин-сама вернётся, рана заживёт, [будто её и не было]. Боль останется лишь в памяти. Твоя душа сполна её ощутит, – в голосе Тосецу не было и тени злорадства, он звучал спокойно и монотонно.

– К-как же так…!

– А-а, или, может, лучше использовать насекомых? Я соберу в старый колодец мерзких, но неядовитых насекомых и подвешу тебя там. Пусть они заползут во все твои отверстия. Если ты защитишь глаза и уши, позже их можно будет безопасно удалить. Как только твоя душа покинет его, я очищу это тело и верну Рейрин-сама, так что проблем не возникнет. Всё займёт считанные часы, так что тело подвергнется минимальной нагрузке.

Представив весь этот ужас, Кейгецу побледнела.

Если подобное случится, она точно сойдёт с ума.

– Хи…!

Взгляд Тосецу ясно давал понять, что она не шутит.

Что-то… что-то, что сломит её дух, отвлечёт её внимание.

Инстинкт, сработавший в момент опасности, нашёл самое уязвимое место в сердце врага.

– Д, …думаешь, у тебя есть право!

– Что?

– Ты не распознала подмену более семи дней! – крикнула она изо всех сил, и противница ахнула от удивления. Кейгецу тут же воспользовалась моментом. – Ты ведёшь себя как самая верная слуга Ко Рейрин, но даже меня не смогла распознать. Я даже дала тебе шанс встретиться с [Шу Кейгецу]… настоящей Ко Рейрин, но ты выполнила мой приказ и даже дала ей яд. Будешь отрицать!?

– …Замолчи.

– Наверняка и тогда ей угрожала? Запугивала свою госпожу, которая должна была быть тебе дороже всего на свете! А теперь ты изо всех сил пытаешься переложить вину на меня. Разве это не смешно!?

– Заткнись! – взревела Тосецу, но Кейгецу не отступила.

Нет, просто сейчас ей было не до страха. Если она не будет изо всех сил давить на обнаруженную слабость противника, её душа будет уничтожена.

– В конце концов, это лишь нежелание признать свою ошибку. Твои нападки на меня, причину этой ошибки, не более чем попытка сохранить лицо. Точно так же ты третировала [Шу Кейгецу] в темнице, и сейчас то же самое! Вместо того, чтобы нападать на врага, не твой ли как придворной дамы долг броситься к несчастной госпоже, упасть перед ней на колени и взмолиться о прощении! И всё же ты предпочитаешь задвинуть это дело в угол и продолжить вымещать на мне злость!?

– …! – Тосецу, подавившись её колкостями, наконец прикусила губу. – Ты поплатишься…

Затем она развернулась и сбежала из покоев.

– Ха-а…, ха… – оставшись в одиночестве, Кейгецу сжалась на полу, обхватив испаренное потом тело.

Её дыхание всё ещё оставалось прерывистым от охватившего страха.

Всё… кончено.

Тосецу, должно быть, уже отправилась к настоящей Ко Рейрин. На стрельбище или, может, на склад – где бы она там ни находилась?

В любом случае, несмотря на крики Кейгецу, желавшей избежать мучений, как только Тосецу встретится лицом к лицу с Ко Рейрин и вся правда откроется, Кейгецу будет ждать гораздо более суровая участь.

Кейгецу невольно осознала, насколько наивными были её мысли о том, что она сможет исправить ситуацию, просто взяв кого-то в заложники.

Если даже придворная дама ведёт себя так. Что, …если узнает Принц Гёмей… – по её спине пробежал неприятный холодок.

Если она вызовет гнев человека, унаследовавшего ту же, если не более сильную, кровь клана Ген, что и Тосецу, и к тому же наделённого драконьей ки, её будут ожидать страдания ещё хуже.

Девушка возжелала ударить себя: зачем она была так тщеславна, полагая, что сможет справиться с ними?

Но теперь было уже абсолютно поздно.

Кейгецу сидела на полу, обхватив себя дрожащими руками.

– В конце концов… ничего не изменилось, – горько усмехнулась она над собой. Девушка попыталась улыбнуться, но это ей не удалось.

Даже когда она поменялась телами с той, кто купался во всеобщей любви, всё осталось прежним.

Пускай Ко Рейрин и была в теле Шу Кейгецу, она произвела впечатление на придворных дам, а сама Кейгецу, даже находясь в теле Ко Рейрин, всего за неделю успела навлечь на себя острую враждебность.

Полный презрения взгляд Тосецу напомнил Кейгецу обо всей той злобе, что изливалась на неё до этого, заставляя её тихо застонать.

Презрение. Насмешки. Ненависть. …Безразличие.

Тело потеряло все силы. Она чувствовала, как тьма снова накатывает, как сбивается её дыхание.

Никто меня не спасёт. Никто не протянет мне руку… не улыбнётся…

– …Кейгецу-сама.

Как вдруг ей вспомнился прекрасный голос, мгновенно разогнавший мрак, и глаза Кейгецу широко распахнулись от удивления.

– … Я искренне Вам благодарна.

Тихий, мягкий голос, и было трудно поверить, что он исходил из её собственного горла.

– …Если Вы, Кейгецу-сама, переживаете трудности, прошу, позвольте мне помочь Вам решить проблему…

Именно она так естественно протянула ей руку помощи.

Верно, ведь она не впервые предлагала ей свою помощь?

– Почему… – *хик*, – горло девушки свело судорогой.

Глаза наполнились влагой, горячие слёзы покатились вниз по щекам.

– Почему ты… всегда, всегда настолько прекрасна… – Кейгецу зарыдала, скрыв лицо в ладонях.

Пора было признать.

Дело было не в том, что она испытывала ненависть к Ко Рейрин.

Она так сильно, так страстно ею восхищалась, что эти чувства породили ненависть.

Прекрасное лицо. Нежные руки и ноги. Ласкающий уши голос, мягкая речь. Огромный талант и невероятная сила.

Лишь после смены тел она узнала, что хрупкая на вид Ко Рейрин на самом деле прилагала недюжинные, превосходящие все мыслимые пределы усилия, строго дисциплинируя себя.

Верно. Даже её душа была прекрасной и гибкой. Вот почему, даже будучи сломленной болезнями, Ко Рейрин не теряла достоинства и давала им отпор своим закалённым духом и знаниями…

– … – но тут Кейгецу внезапно подняла голову.

Всякий раз Ко Рейрин отгоняла болезни силой воли и знаниями о травах. Но как она, Кейгецу, не владевшая ни духом, ни знаниями, смогла в тот раз выжить?

Потому что выпила приготовленный Ко Рейрин отвар… нет, не в этом дело. Ещё раньше, …потому что она стреляла из Хама-юми.

Тьма и несметное число глаз, одолевавшие её, пожалуй, были самим воплощением болезни. Услышав звон тетивы отгоняющего зло лука, они отступили. И девушка смогла вновь встать с постели.

Кейгецу затаила дыхание и погрузилась в размышления.

[Болезнь], которую можно излечить звоном тетивы – это странно. Такое не назвать болезнью. Это…

Зовётся проклятием.

Поймав себя на этой мысли, она невольно сглотнула, после чего обвела взглядом комнату.

Всё здесь было оформлено с акцентом на простоту и тепло – типично для клана Ко. Каждый предмет был тщательно отполирован, скромно украшая собой спальню. Но была здесь одна вещица, что выделялась на фоне остальных своей неестественной аурой.

Эта курильница.

Курильница, щедро отделанная золотом, была подарена домом Кин в честь выздоровления.

Мягко струившийся из-под ажурной резьбы аромат успокаивал, но почему-то при виде неё сердце Кейгецу забилось в тревоге.

– … – она медленно встала и с напряжённым выражением лица подошла к курильнице.

На вид – роскошный подарок с пожеланием выздоровления как раз в духе клана Кин, предпочитавшего богатство.

Но что-то было не так.

Сконцентрировав свою ци, как когда раздувала пламя, она увидела, как тень от курильницы приобрела странную форму.

Да и прислушавшись, – *шик, шик*, – она заметила странное шуршание, словно кто-то тёр бумагой обо что-то.

Не может быть… Почему… в подарке от клана Кин? – пытаясь успокоить взволнованное сердце, Кейгецу сделала ещё один шаг к курильнице, но содрогнулась.

…Шик…!

– Хи!

Внезапно из курильницы с сухим звуком выскочила крохотная тень.

Бестелесная [тень] скользнула по освещённой свечой стене и быстро скрылась за дверью.