Хоть я и бездарная злодейка: Сказка о том, как бабочка и крыса поменялись местами в девичьем дворе Том 2 Глава 2 Рейрин прощает

Том 3. Глава 2. Рейрин: Прощение

– Это же Вы… Рейрин-сама!?

Рейрин какое-то время молчала, глядя на Тосецу, кричавшую на коленях словно в мольбе.

Нет, строго говоря, её губы шевелились, но слова, какие могли объяснить обмен, так и не вышли наружу звуком.

Но даже если смогу сказать, с чего бы мне вообще начать?

С тех пор, как они поменялись телами, произошло так много всего.

Ночь Танабата, когда Кейгецу столкнула её, теперь казалась далёким прошлым.

Она пережила церемонию Дзюдзин и была сослана в зернохранилище. Завела дружбу с милой придворной дамой и посетила пир, дабы разоблачить придворную даму из клана Кин, что, как она слышала, пыталась её извести, но вскоре обнаружила, что такой служанки не существует вовсе.

Более того, как Кейгецу в теле Рейрин слегла с болезнью, Рейрин натягивала тетиву лука, чтобы отвратить её недуг, но в итоге слегла сама.

Поначалу Рейрин взаправду собиралась рассказать о произошедшем обмене тел, но в водовороте событий она, казалось, совершенно об этом позабыла.

Хоть Тосецу наконец узнала правду, но вместо того, чтобы почувствовать облегчение… я силюсь всё объяснить, – Рейрин улыбнулась с лёгкой горечью, поймав себя на том, что привыкла к такому образу жизни даже больше, чем думала.

Затем медленно поднялась со своей травяной подстилки.

Медленно подошла к своей служанке, уткнувшейся лбом в пол. Измученное тело было тяжёлым как свинец, и она едва держала равновесие, но, к счастью или к сожалению, девушка уже привыкла ходить в таком состоянии.

– Тосецу, – тихо заговорила Рейрин, и плечи придворной дамы подскочили от шока. – Для начала прошу тебя встать. Давай спокойно поговорим.

– Нет…! Эта Тосецу уже никогда не сможет наравне встретиться взглядом с Рейрин-сама! – но отчаявшаяся Тосецу, казалось, была непреклонна. Она как будто была твёрдо уверена в том, что перед ней именно Рейрин.

Выбора не было: опираясь на дверь, Рейрин опустилась на колени.

– Хорошо. Тогда присяду я.

– А-а… – когда Рейрин мягко ей улыбнулась, Тосецу покачала головой, переполненная эмоциями, и её глаза вновь наполнились слезами. – Всё же это действительно Вы, Рейрин-сама… И как я только могла целую неделю принимать за Вас Шу Кейгецу…!

– Когда и как ты поняла, Тосецу?

– К моему стыду, совсем недавно. Я заподозрила неладное, когда увидела, как вульгарно она бормочет в бреду, и нараставшие во мне сомнения вырвались наружу; вот почему, когда она пришла в себя, спросила её напрямую.

– Ну и ну. И она честно всё тебе рассказала? – удивилась Рейрин, и Тосецу, выдержав недолгую паузу, безэмоционально кивнула.

– Да. Она охотно всё рассказала.

А, то есть, ты ей угрожала, – втайне покрылась холодным потом Рейрин. Какой бы спокойной и непоколебимой она ни казалась, девушка успела уяснить, что у её придворной дамы довольно жестокий характер.

– Но я хотела бы услышать подробности из Ваших уст, Рейрин-сама. Что именно с Вами произошло? Почему Вы целую неделю были заперты в теле этой злодейки, да в таких ужасных условиях!

– Это-о… – Рейрин открыла было рот, но после в замешательстве приложила ладонь к щеке. Может, настало время в полной мере воспользоваться языком бёдер?

Но если подумать о том, какой шок, пожалуй, испытает Лили, пожалуй, будет всё же лучше объяснить всё надлежащим способом... – из любопытства украдкой она глянула на Лили, оказавшуюся невольным свидетелем их с Тосецу разговора и вскрывшейся правды. И тут же её глаза округлились.

Лили серьёзно слушала их разговор, как будто бы ничуть не удивившись.

– Лили. Ты… не удивлена?

– Тем, что ты не Шу Кейгецу? – в ответ Лили подняла с пола подсвечник и пожала плечами. – Ну-у, как бы это сказать… я давненько смутно, но догадывалась. И о том, что она поменялась телами с Ко Рейрин, тоже частенько подумывала. Просто не ожидала, что знаменитая [Бабочка Его Высочества] окажется немного того – вот это было настоящим сюрпризом.

– Немного того, – Рейрин повторила деликатное описание с неоднозначными чувствами. – Прости… Несовершенный человек, как я, вызвал у тебя подозрения, но ты всё равно тактично закрыла на это глаза…

– Нет, не в этом дело! – резко обернулась Лили, услышав удручённые слова девушки. – Не то, чтобы я сочла тебя подозрительной или что-то в этом роде! Нет, мне было любопытно, но, эм…, я хотела, чтобы ты осталась такой навсегда. Казалось, если спрошу, то эта таинственная связь исчезнет вместе с тобой, …поэтому и молчала, – Лили забормотала себе под нос оправдания, позабыв о вежливости, и Рейрин с «ну и ну» уставилась на неё сияющими глазами.

– Какое счастье. Так значит, я тебе всё-таки нравлюсь, Лили?

– Э…! Нет, перво-наперво, какое вообще дело, нравится ли Дева придворной даме, или же нет…!

– Верно, – холодно прервала заалевшую служанку Тосецу, по-прежнему стоя на коленях. – Как самонадеянно для простой слуги [нравиться] Рейрин-сама. И что за фамильярный тон? Совсем неведом стыд?

– Ну… ну-у, будет тебе. Ты и сама в темнице говорила весьма напористо, верно? – торопливо заступилась за опешившую Лили Рейрин, и Тосецу ахнула, молниеносно выхватив короткий меч.

– Гнев Рейрин-сама полностью оправдан. Я не только не смогла разглядеть вас в момент невзгод, но и оскорбила, и даже отравила – такой грех заслуживает тысячи смертей. Поэтому в знак извинения я вырву эти слепые глаза…!

– Пожалуйста, подожди!

– И как это ты выхватила кинжал из-за пазухи? Откуда такие навыки!? – воскликнула Лили от шока, наблюдая за скоростью, с которой Тосецу обнажила оружие.

Тосецу, оказывается, так импульсивна… – Рейрин и сама была поражена.

Она думала, что усвоила, насколько преданной и свирепой была Тосецу после инцидента в темнице, но теперь вновь убедилась в этом.

Впрочем, возможно, я бы никогда этого не заметила, если бы не сложившиеся обстоятельства.

Ведь Рейрин всегда считала Тосецу спокойной и собранной, поэтому старалась сохранять комфортную для неё дистанцию.

И правда, сколько же всего ей принесла эта перемена?

С этими мыслями Рейрин осторожно отвела кинжал Тосецу и положила его на пол.

– Успокойся, пожалуйста. Не теряй самообладания. Я не смогу объяснить ситуацию, пока ты не возьмёшь на себя инициативу в разговоре.

– Это…? – Тосецу подозрительно нахмурилась, но быстро продемонстрировала свою сообразительность. – Неужели Шу Кейгецу как-то заставила вас молчать…?

Казалось, её осенило, когда она увидела неудачные попытки Рейрин что-либо сказать.

– Даосские искусства… Значит, проблема в том… что, когда вы пытаетесь рассказать правду, ваш голос пропадает? Тогда и письмо… тоже невозможно? В таком случае, вы можете кивнуть в ответ на мои вопросы, да или нет…? – Как и подобает вдумчивой главной придворной даме, не дожидаясь ответа Рейрин, она быстро перебрала возможные варианты. После этого она задала Рейрин несколько пробных вопросов и поняла, что Рейрин способна отвечать лишь на те, которые не имели прямого отношения к обмену телами, поэтому быстро сменила стратегию. – Значит, в ночь празднования Танабата Шу Кейгецу использовала даосские искусства, чтобы поменяться телами с Рейрин-сама. Мои предположения ошибочны?

– Нет.

Она не задавала прямых вопросов о ситуации, лишь просила сказать, верны ли её утверждения [касательно Тосецу].

Шу Кейгецу прибегла к даосским практикам для обмена телами. Всё это было сделано для того, чтобы занять место Рейрин и завоевать благосклонность Гёмея. История о том, что [Шу Кейгецу] украла дневник, была ложью, чтобы скрыть факт обмена. Рейрин и Кейгецу уже общались ранее. Задав всего несколько вопросов, Тосецу быстро уловила суть.

– Судя по тому, как эта Дева правила дворцом Коки в облике Рейрин-сама, она совершенно не испытывает вины за свои поступки. Чёрт бы тебя побрал, Шу Кейгецу, даже пытки Шукана будут для неё лёгким наказанием. Я задействую все связи дома Ген, дабы она познала ад на земле…! – *скрежет*, – главная придворная дама скрипела зубами, бормоча зловещие обещания, так что Рейрин поспешно вмешалась:

– Постой. Знаешь, я очень благодарна ей за всё, что произошло.

– Что-что?

– А? – даже Лили опешила и переспросила, но Рейрин, тщательно подбирая слова, чтобы избежать упоминания [обмена] или [Кейгецу], со всей искренностью продолжила.

– Ведь эти семь дней я была по-настоящему здорова. Я не заботилась о том, что обо мне подумают другие, предавалась своим увлечениям сколько душе угодно, встретила придворную даму, с которой смогла быть собой, ела и пила, сколько хотела, смеялась и злилась. Я попробовала многое из того, чего раньше не могла, и узнала немало из того, что раньше было мне неведомо.

– …

– Конечно, я не могу позволить ей продолжать доставлять проблемы под предлогом здоровья, и у нас обеих есть свои обязанности как у Дев, поэтому я понимаю, что сложившуюся ситуацию необходимо разрешить. Но эта неделя была для меня словно… сокровище. Если возможно, я предпочла бы вернуть тело, не поднимая большого шума, и сохранить эти воспоминания, – закончила она, пробормотав это с улыбкой, потупив взгляд. После минуты молчания Тосецу ответила: «Понимаю». – Слава Богу…

– Если моя Тэннин, добрая и сострадательная Рейрин-сама, не желает поднимать на неё руку, я полна решимости наказать её по всей строгости.

– Э, то есть?! – не сдержалась она от крика, увидев, как Тосецу сжала кулаки с бесстрастным выражением лица.

– Конечно. Я самолично её убью, чего бы это ни стоило.

Видя, насколько непреклонна была её служанка, Рейрин ощутила лёгкое желание немного подразнить её.

– …Сточная крыса.

– Э?

– Вот что ты мне сказала. Да с таким пугающим выражением лица… ах, это было ужасно.

– Э… это, мне нет оправдания…

Когда Дева нарочито приложила ладонь к щеке, Тосецу так резко побледнела, что это было даже забавно.

Неожиданно развеселившись от этого разговора, Рейрин не стала останавливаться и продолжила.

– Какое облегчение я испытала, когда ты пришла ко мне в тёмную тюремную камеру, но, когда я обратилась к тебе по имени, ты разозлилась на мою фамильярность. Мне было так грустно.

– Мне нечего сказать в своё оправдание! Искренне сожалею!

– Может, отныне мне стоит звать тебя Ко Тосецу?

– Прошу отныне звать меня [этот мусор]! – Тосецу пала ниц, уткнувшись головой в пол. – В конце концов, я немедленно оборву свою жизнь…

Женщина, будто поддавшись внезапному порыву, потянулась к кинжалу с налитыми слезами глазами, но Рейрин тут же её остановила.

– Нельзя, – с лёгкой улыбкой произнесла она. – Тосецу. Я считаю, что прожить свою жизнь в здравии куда труднее, чем просто умереть.

На сей раз Тосецу ахнула от тяжести слов, произнесённых лишь ею – той, кто не раз избегал смерти, даже будучи на волосок от неё.

– Если ты хочешь искупить свою вину… или хочешь, чтобы я приняла твоё искупление. Пожалуйста, не выбирай такой лёгкий путь, как смерть, – заявила она, вглядываясь в глаза Тосецу, и та замолчала.

– …Да, – последовал короткий ответ, и придворная дама, после недолгого молчания, кивнула. – Я поняла Вас.

Поскольку Тосецу, казалось, утратила желание немедленно предпринять что-либо против Шу Кейгецу, Рейрин издала вздох облегчения.

Однако,

– С тяжёлым сердцем я принимаю решение не трогать эту сточную крысу и не причинять себе вреда.

– …Тосецу. Похоже, ты задумала нечто иное? – улыбка Рейрин стала чуть напряжённее. Когда она снова окликнула Тосецу по имени, та, прозванная Ледяной Придворной Дамой, отвела взгляд.

– Я больше не стану прислуживать этой Деве. По возможности, я бы предпочла перейти во дворец Шуку и быть рядом с Вами, Рейрин-сама. Если я, главная придворная дама, уйду, то и другие придворные дамы перестанут заботиться о ней, и она, возможно, даже умрёт с голоду, но это не будет означать, что я приложила к этому руку.

– …Тосецу.

– Если из-за возросшего беспокойства я случайно обмолвлюсь перед Императрицей или Наследным Принцем, что Дева из дворца Коки ведёт себя странно, это также не будет считаться неподчинением Вашему приказу.

– … – Рейрин, приложив руку к щеке, глубоко вздохнула.

Какая же она упрямая, – промелькнуло у неё в мыслях, но, увидев лицо Тосецу, досада девушки уступила место горькой улыбке.

Брови главной придворной дамы были сильно нахмурены, в глазах стояли слёзы, а кончик носа покраснел.

Словно капризный ребёнок.

Наверное, ей было страшно, – подумала Рейрин. Она не знала, что объект её недюжинной преданности был заменён другим человеком, и даже предлагал яд. То, что должно было стать актом в защиту своей драгоценной госпожи, в итоге лишь загнало её в угол. И теперь ей было запрещено наказывать виновника или выражать хоть какие-то угрызения совести, отчего она растерялась, не зная, как дать выход эмоциям.

– …Прости, что заставила тебя волноваться. Я в безопасности. И твоя преданность достигла моего сердца, не потеряв ни капли.

– … – глаза Тосецу задрожали ещё сильнее, когда Рейрин мягко коснулась её щеки. – … Вы серьёзно ранены, – пробормотала Тосецу, крепко сжав губы. Смахнув слёзы, она дрожащими руками взяла перетянутую повязкой руку Рейрин. – Что за жалкая повязка? Вся пропиталась кровью. Ваши рукава изодраны, вся одежда в лохмотьях. Вы в таком состоянии… лежите на соломенной подстилке, без единого предмета мебели, без света, вот так... Это просто…

– Тосецу. Всё в порядке. Я была в безопасности и счастлива. Правда.

– Мне искренне жаль… – слёзы, которые она сдерживала, наконец хлынули наружу вместе со словами извинений. – Я позволила Вам, Рейрин-сама, пройти через всё это, и при этом совершенно не осознавала Вашего печального положения…, мне правда искренне жаль…

– Нет. Вовсе нет, – Рейрин мягко погладила главную придворную даму по голове.

Ведь она понимала: позже, когда та придёт в себя, из-за своей гордой натуры она будет устыжена тем, что кто-то видел её слёзы.

Тихие рыдания быстро стихли, а плечи перестали дрожать.

Увидев это, Рейрин наконец взяла лицо Тосецу в ладони и заставила её поднять голову.

– Хорошо, Тосецу. Тогда поступим так.

– Э…?

– Ты не должна причинять вред ни ей, ни себе. Ты не должна покидать дворец Коки, не должна говорить правду Его Высочеству или Её Величеству. Если исполнишь всё это, твоё искупление будет считаться завершённым, – Рейрин улыбнулась, погладив её безнадёжно растрёпанные волосы. – До сих пор я была в положении, когда не могла поведать всем правду. Потому и ты теперь должна пострадать от моей участи. Пусть это будет твоим наказанием… это принять куда легче?

– Это… слишком мягко.

– Ты разделишь тяготы своей госпожи. Что ж в этом мягкого?

Тосецу медленно покачала головой, словно не веря своим ушам, и Рейрин игриво ткнула её указательным пальцем.

– Итак. Тосецу, тебе следует вернуться во дворец Коки. Главная придворная дама клана Ко не может вечно оставаться в чужом дворце. Я понимаю твой гнев, но ты должна вести себя так, как подобает главной придворной даме.

– Но…

– Тосецу, – когда Тосецу нахмурилась и подалась вперёд, Рейрин остановила её улыбкой. – Пускай она выжила, Девичий двор – это не то место, исполненное доброты, где посочувствуют вечно болеющей девочке. Четыре супруги и другие Девы непременно воспользуются шансом, чтобы оказать давление на дворец Коки. Я доверяю тебе, а потому хочу, чтобы ты осталась во дворце Коки и защитила всех, – после таких слов возражать было попросту нечем.

– …Да, – не имея больше путей к отступлению, но движимая сильным чувством долга, Тосэцу прищурилась, словно глядя на ослепительный свет, а затем решительно кивнула. – Я поняла Вас. Если таков Ваш приказ, я приложу все свои силы.

– Рассчитываю на тебя, – Рейрин расслабила плечи, удостоверившись, что придворная дама наконец согласилась.

В последний раз низко поклонившись, Тосэцу неохотно поднялась.

Но заметив стоявшую рядом с Рейрин Лили, она метнула в ту пронзительный взгляд.

– …Я не плакала, так что будь добра не болтать лишнего.

– Да-да. В свете одной-единственной свечи особо не разглядишь, так что я ничего не видела.

– Хорошая мысль. Но будь добра в ответ говорить только один раз.

– Да.

Изрядно напугав молодую служанку взглядом, она наконец покинула склад. Однако, к удивлению, Лили не выказала ни малейших признаков страха и просто проводила взглядом удаляющуюся спину.

– Ну и ну, она тяжелая во всех смыслах.

– Прости за беспокойство…

– Нет-нет, скорее, я под впечатлением от того, как тебе удалось спокойно заставить этого зверя отступить, – *её взгляд был необычайно злым*, – Лили пожала плечами и обернулась.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга.

– …

Где-то в грушевом саду стрекотали летние насекомые.

В конце концов первой заговорила Лили.

– Так ты всё-таки… Ко Рейрин-сама, – пробормотала она себе под нос, окинув взглядом свою госпожу с головы до ног. Совершенно измотана, но несмотря на это поза не утратила грации и изящества. На лице спокойствие. Когда она увещевала свою придворную даму, её голос был полон сострадания, а беспокойство о состоянии дворца Коки как Девы показывало, что в её доброте была строгость и мудрость.

И хотя её лицо было лицом [Шу Кейгецу], она была совершенно иным человеком.

Верно, если задуматься, подсказки были повсюду изначально…

Просто я всегда отводила взгляд…

Возможно, с того самого момента, когда начала обращаться к женщине перед своими глазами лишь [Дева-сама].

Лили считала её своей драгоценной госпожой, но, пожалуй, именно поэтому чувствовала неумолимо близившуюся разлуку, и потому отворачивалась от правды.

– Прости, если в итоге сложилось впечатление, будто я тебя обманываю, – уныло извинилась Рейрин, и Лили тут же покачала головой.

– Нет. Тебе… нет, Вам незачем просить прощения. Вся вина лежит на мерзкой Шу Кейгецу. Я, как человек из дворца Шуку, приношу Вам свои извинения.

– Лили. Пожалуйста, прекрати, – заговорив официальным тоном, Лили опустилась на колени, и обеспокоенная Рейрин помогла ей подняться на ноги. – Прошу, обращайся ко мне так же, как и прежде, без каких-либо изменений. Не будь ты ко мне так дружелюбна, я бы не смогла так наслаждаться своей жизнью здесь.

– Но…

– Тосэцу уже знает, и ты знаешь. Хоть я и попросила сохранить всё в тайне, ситуация уже накалилась до предела. Рано или поздно моя жизнь здесь подойдёт к концу. Так что, по крайней мере, до тех пор, – её голос и лицо таили в себе глубокую грусть.

Стоявшая напротив Лили испытывала чувства не меньшие. Её большие, схожие с кошачьими глаза печально дрожали.

Жизнь в этом хранилище была похожа на сон. Хотела бы она, чтобы эти дни длились вечно, но её госпожа была цветком Девичьего двора, высшей из Дев, даже прослывшей [Бабочкой его Высочества].

Более того, хоть настоящая личность той придворной дамы так и осталась загадкой, факт в том, что она подверглась преследованиям со стороны дома Кин. Что толку оставаться в теле [Шу Кейгецу], у которой столько врагов.

…Близилось расставание.

Лили закусила губу, но затем, снова отгоняя печальные думы, насильно улыбнулась.

– Ну, и то правда. Честно говоря, узнав, что [Бабочка Его Высочества] – не знающая меры чудачка, любительница картофеля и тренировок, я уже не смогу относиться к тебе с прежним почтением.

– Ну и ну, Лили. Это уже слишком, – сразу поняв её намёк, Рейрин радостно рассмеялась.

Но не укрылось от глаз Лили то, что в момент, когда Дева прикрыла рот рукой, её тело слегка пошатнулось.

– Погоди-ка. Кажется, или ты немного… шатаешься?

– Э? Нет, вовсе нет, – Рейрин быстро выпрямилась и улыбнулась как ни в чём не бывало.

Но Лили мгновенно подхватила брошенный Тосэцу подсвечник и поднесла к лицу своей госпожи.

– А ну-ка…! С ума сойти, да ты совсем бледная!

– Это из-за освещения.

– Даже при свете пламени выглядишь бледно, это как вообще! – в панике бросив подсвечник в сторону, она поддержала ту за плечи. Даже за то короткое время, пока они возвращались на склад, было заметно, как затряслось тело её госпожи, отчего Лили едва сдержала слёзы.

– Ну конечно… не спала всю ночь, кричала, танцевала, готовила травяной настой, стреляла из лука, получила серьёзную травму… Как будто бы потерявшая сознание могла вот так запросто подняться и спокойно себя вести.

– Ты преувеличиваешь. Всё не так серьёзно, скорее даже приятно. Как будто звёзды в ночном небе сияют прямо перед глазами.

– Это зовётся «звёзды в глазах»!

– И тело слегка покачивается, как будто в такт биению сердца.

– Это головокружение! – с резким криком Лили уложила свою госпожу на травяное ложе.

– А…, но мне нужно промыть рис для завтрашнего завтрака…

– Просто спи!!! – ничуть не растерявшись, она толкнула обратно на постель попытавшуюся подняться девушку. – Слушай сюда. Попытаешься промыть рис своими окровавленными руками, и я обрушу на тебя кару небесную от имени Бога Земледелия! Как бы то ни было, чтобы весь завтрашний день от этой постели ни на шаг.

– Тогда, может, хотя бы вышивку…

– Без вышивки! Без вязания! Без ткачества, нарезания, варения трав! Ничего не делай! Спи!!! Бестолковая дура, не знавшая, что такое себя беречь! – с криком указала она на неё пальцем, и Рейрин удручённо нахмурилась.

– Совсем не церемонишься со своей госпожой, Лили…

– Сама велела мне не церемониться! – в отчаянии выкрикнула та, и длинные ресницы Девы дрогнули: «Ой».

– И правда, – видимо, она сочла это забавным, поскольку снова легла и захихикала. – Фу-фу, верно. …Я счастлива.

Видимо, она и в самом деле сильно хотела спать. Улыбка не сошла с её лица, когда веки медленно опустились.

– Лили. Спасибо… – с последним тихим шёпотом Рейрин наконец погрузилась в сон.

Какое-то время Лили безмолвно смотрела на уснувшую госпожу.

– …Вот же беспокойная Дева.

Ей вспомнились придворные дамы дворца Коки во главе с Тосецу, чья чрезмерная опека прославила их и в других семьях.

Сюда же можно отнести и Императрицу, любившую свою Деву так сильно, как зеницу ока, не говоря уже о Кронпринце, души в ней не чаявшем. До встречи с Рейрин она только диву давалась, как можно так превозносить одну-единственную женщину, но теперь понимала их чувства. Она не то, что превозносить, просто оставить без внимания её не могла. Эту девушку, что прекрасна и чиста, но при этом невероятно безрассудна и упряма.

– Надеюсь, хотя бы завтра она отдохнёт…

Но смена тел уже вышла боком.

Коли так, следовало бы разоблачить Шу Кейгецу. Связаться с ней, загнать в угол и заставить прекратить злодеяния, а именно кражу чужого тела.

Но…

Эта чёртова злодейка только что вернулась с того света. Хорошо бы, если бы она хоть немного полежала спокойно да поправила здоровье.

Хотя бы ещё день. Нет, два дня, или три дня.

Лили не могла перестать надеяться, что её странно насыщенная жизнь в этом убогом складе будет продолжаться как можно дольше.