Игрок, который вернулся спустя 10 000 лет (Новелла) Том 1 Глава 780 Интерлюдия. Открытие врат
Ранее в Игрок, который вернулся спустя 10 000 лет (Новелла)...
Огромная дверь, окутанная красными цепями.
Из-под её плотно закрытых чёрных створок просачивалась густая, почти вязкая демоническая Ци.
Что… это такое?
Канхён в замешательстве уставился на внезапно появившуюся дверь. Неужели её сотворил Ёнун? Он обернулся к своему противнику…
— А?
Ёнун оставался неподвижен.
— Что происходит?..
Однако застыл не только он. Сиа, Канхи, отвратительный рой мух, порождённый Ёнуном, — всё вокруг замерло, будто кто-то нажал на кнопку паузы.
Весь мир остановился.
Как это понимать?
Канхён прищурился и вновь взглянул на чёрную дверь. Он не знал, откуда она появилась или что собой представляет, но почти не сомневался: именно из-за неё случилось это необъяснимое событие.
— …Может, подойти поближе?
Бездействие было бессмысленным. Он сделал глубокий вдох, осторожно шагнул вперёд и протянул руку к чёрной двери, стянутой красными цепями.
И тут…
— А-А-А-А-А-А!
Боль.
Словно раскалённый металл влили в его вены. Словно тысячи остро заточенных клинков принялись терзать его тело.
Больно. Больно. Больно!
— А… а-а…
Но разве можно назвать простой болью то, что он испытывал? Как будто все страдания мира были спрессованы и влиты в него до последней капли.
Бесконечные, бездонные мучения.
— П-папа!.. М-мама!..
Канхён взвыл, захлёбываясь слезами и соплями. Он извивался на земле, подобно насекомому с оторванными лапками, беспомощно скребя руками по поверхности и пытаясь отползти.
— У-а-а… Помогите… Кто-нибудь, прошу вас… М-мне больно! Так больно!
Он рыдал, как совершенно маленький ребёнок, и умолял о помощи. Ему хотелось, чтобы появился кто-то, кто прекратит эту пытку.
Пусть кто угодно.
Только бы скорее.
Он молил, ждал, надеялся…
Но никто не приходил.
— Ха… ха…
Мир оставался застывшим. Видео, поставленное на паузу, не начинало воспроизводиться. Вокруг сгущалась тьма, словно он медленно опускался на дно бездонного океана.
— Бл-у-э-э!
Канхён упёрся ладонями в землю, и его вырвало. Кимпаб, который мама заботливо приготовила ему утром в дорогу, превратился в отвратительную кашу у его ног.
— Н-нет…
Он с трудом поднялся и, спотыкаясь, пополз прочь от двери. Подальше, как можно дальше. Каждая клетка его тела требовала бегства от этого непостижимого ужаса.
«Чтобы стать сильнее, тебе вовсе не нужно учиться лучше управлять демонической Ци».
В голове внезапно всплыли слова дяди Балрога.
«Страх. Чтобы стать сильнее, тебе необходимо преодолеть страх, поселившийся внутри тебя».
— Ха…
Какая чушь!
Как можно одолеть это?
— Д-даже дядя Балрог испугался бы такой двери и сбежал.
Здесь не помогут наставления о силе духа. Страх, пожирающий само существо живого создания, самую душу, невозможно побороть простым усилием воли.
Лучше просто подождать.
Да, именно так. Не может же этот застывший мир оставаться неподвижным вечно. Рано или поздно всё вернётся в норму.
— …А потом?
Что случится потом?
— …
Канхён поднял голову и посмотрел на Ёнуна. В его руках по-прежнему безвольно висели две девочки.
Когда время снова пойдёт, что с ними произойдёт?
«Одну отпущу. Сам решай, кто останется жить».
Ёнун потребовал выбрать одну из двух.
— …Я не могу выбирать.
Канхи и Сиа. Младшая сестра и подруга детства. Обе были ему бесконечно дороги. Решить собственными руками, кто из них будет жить, а кто умрёт? Нет. Он не способен на такое.
— Н-ничего… Я ведь оставил учительнице телефоны папы и дяди Сихуна.
К тому же, в парке полно игроков «Гардианс», словно они заранее подготовились к нападению. Кто-нибудь обязательно придёт и спасёт их — даже если Канхён ничего не выберет.
Как в тот раз, на курорте.
Как всегда.
Как бывало прежде.
Кто-нибудь другой, только не он сам…
«Сынок, можно задать тебе один вопрос?»
Он вдруг вспомнил, что отец сказал ему перед экскурсией.
«Чем ты готов пожертвовать, чтобы защитить то, что тебе дорого?»
А что ответил Канхён?
Ах да.
«Всем».
— Ха… ха-ха…
Какая же самонадеянность.
Ничего не понимающий сопляк.
Стоило стать по-настоящему больно и страшно, как он свернулся в клубок и начал ждать, пока кто-нибудь протянет ему руку помощи. И этот жалкий мальчишка ещё хвастался, что способен пожертвовать всем?
— …
Пошатываясь, он встал. Заставил непослушные ноги двигаться и снова приблизился к двери.
Его руки дрожали, словно тонкие ветки на ветру, колени подгибались.
Он всё понимал.
Сколько бы он ни изображал взрослого, сколько бы ни старался казаться рассудительным и серьёзным, он по-прежнему ребёнок, которому ещё нет десяти лет.
Если он сейчас повернётся спиной к двери, оставив свою сестру и подругу, никто не посмеет его винить. Напротив — пожалеют: «Бедный мальчик, как же он, должно быть, испугался!»
— Мама наверняка так бы и сказала…
Канхён горько усмехнулся.
Да, так было всегда.
Утешая себя тем, что в его жилах течёт человеческая кровь, что он менее одарён, чем его младшие сёстры, он держался на шаг позади и ждал, когда кто-нибудь сделает всё вместо него.
— Хватит. Надоело.
Он хотел идти вперёд.
Выше.
Дальше.
Туда, где горизонт исчезает в недостижимой дали.
— Фу-ух…
Канхён сделал глубокий вдох и схватился за ручку наглухо запертой двери.
ЛЯЗГ!
— …А?
ШШШ-Ш-Ш!
Алые оковы, что держали дверь взаперти, внезапно ослабли и устремились к нему, напоминая живые лозы. Они обвились вокруг его конечностей, плеч и всего тела. Их яркий, кровавый отблеск, подобный разлитым по металлу чернилам, медленно угас, и цепи потемнели до абсолютной черноты.
— …
Внезапно его осенило, будто молния поразила его разум. Инстинктивно он понял, какой именно ключ может отпереть эту дверь.
— Через меня входят…
В город скорби.
— Ну же! Выбирай скорее, кому из них суждено жить! — воскликнул Ёнун, подбрасывая девочек в воздух.
Заметив Канхёна, который сжался и дрожал, словно готовясь молить о пощаде, Ёнун почувствовал сладостную дрожь, пробежавшую по его спине.
Вот оно! Именно этого я и добивался!
Мальчишка, однажды унизивший его, теперь лежал у его ног — беспомощный, жалкий, охваченный страхом. От восторга хотелось кричать.
Ёнун самодовольно ухмыльнулся и опустил обеих девочек на землю.
— Ха-ха! Да я же просто шучу, придурок, шучу. Я ведь всё-таки «герой». Я не опущусь до такой низменной подлости, как захват заложников.
Младшую сестру зубрилы ещё можно было бы использовать и затем выбросить. Но Ким Сиа представляла гораздо большую ценность. С помощью девочек Ёнун лишь хотел причинить Канхёну как можно более мучительные душевные страдания.
— Герой обязан побеждать в честном поединке. Верно?
ВУ-У-УМ!
Над обеими руками Ёнуна возникли гигантские телекинетические сферы — каждая размером в десять раз больше прежних. Мощь этих атак даже нелепо было сравнивать с предыдущими.
— Сдохни, ублюдок.
ГРРРОХ!
С оглушительным грохотом сферы устремились к Канхёну, который всё ещё лежал, сжавшись на земле.
И в тот самый миг, когда чудовищная атака достигла его…
ХЛОП!
Сила, казалось, способная разорвать весь мир на части, исчезла, будто воздушный шарик, лопнувший от прикосновения иглы.
— А?
Ёнун недоумённо прищурился.
— Что за…
Он не успел договорить.
Воздух наполнился резким лязгом металла.
ЛЯЗГ! ЗВОН! ШШШ-Ш-Ш!
Из-за спины Канхёна с невероятной силой вырвались чёрные цепи. Они широко распахнулись в воздухе и задвигались, словно обретя жизнь.
— Это ещё что…
Ёнун застыл, уставившись на них.
Распростёртые по обе стороны от спины мальчика цепи напоминали…
— Крылья?
Да. Крылья демона.
— Ха-а…
Канхён медленно поднялся с земли. В темноте пугающе сверкнули его золотые глаза.
Чёрные цепи, словно крылья, едва заметно дрогнули, и десятки, сотни стальных звеньев устремились к Ёнуну.
— Кх!
Тот резко отскочил назад и торопливо воздвиг стену из мух.
Но…
ХРРРРАК!
Цепи без малейшего труда прорвали живую преграду и обвились вокруг его рук.
— А-А-А-А!
Стальные кольца стиснули конечности, словно гидравлический пресс, превращая кости и плоть в месиво.
— Больно! Больно-о-о!
Ёнун закричал, захлёбываясь слезами и соплями.
ХРУСТ. ХРЯСЬ. ХРУСТ.
Цепи не просто сжимали его руки. Они жадно пожирали их, будто челюсти хищного зверя.
— Ч-что это?! Какого чёрта?!
С мертвенно-бледным лицом он попятился. Невыносимая боль от пожираемых заживо рук сводила его с ума, но страх остаться здесь хоть на мгновение дольше был ещё сильнее.
— А-А-А-А!
Метка на его груди вспыхнула, и сотни миллионов мух ринулись на Канхёна, образуя чёрное облако. Каждая из них несла в себе смертоносную болезнь, способную убить одним вдохом.
Насекомые облепили его с ног до головы.
— …Мешаете.
Канхён лениво махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху.
Одно лишь это движение было достаточным: из земли поднялось цунами из чёрных цепей, которое мгновенно поглотило весь многомиллионный рой.
— Ха…
Зрелище было настолько подавляющим, что оставалось лишь бессмысленно усмехнуться.
Теперь Канхён наконец осознал, почему его отец когда-то запретил ему подражать стилю владения мечом Ким Сихуна, которым он так восхищался во время нападения на курорт.
Дело было не в том, что нельзя подражать.
В этом просто нет необходимости.
Разве может стремительно несущаяся река остановить океанское цунами?
— А… у…
Ёнун смотрел на него с животным ужасом, кровь текла из его растерзанных рук.
— К-Канхён! Я… я виноват! Пожалуйста, прости!..
— Прости что?
Канхён неторопливо подошёл и сомкнул пальцы на его горле.
— П-погоди! Успокойся! Ты же не собираешься меня убивать, правда? Это же убийство! Тебя же посадят! Всю жизнь за решёткой проведёшь!..
ХРУСТ.
Ёнун не успел договорить. Его шея свернулась под неестественным углом.
— Ничего страшного, — тихо усмехнулся Канхён и отбросил мёртвое тело, словно мешок с мусором. — В моём возрасте за убийство в тюрьму не сажают.