Иногда Аля внезапно кокетничает по-русски Том 7 Глава 5 В каком-то смысле я чувствую себя лучше (Том 6)

— Ты уверен? А как же твоя роль в комитете школьного фестиваля?

— Благодаря способным старшеклассникам мне на какое-то время не придется волноваться об этом.

— Ха-ха! Ясно. Вот в чем дело, почему все складывается так идеально. Бывший глава ученического совета сотрудничает с нынешним.

Фестиваль был на втором дне. Масачика позвал Хикару и Такеши на прогулку во время своего перерыва.

— К тому же, нынешнему президенту и вице-президенту поручено заняться комитетом «Восход». Иными словами, все спланировано заранее, чтобы фестиваль прошел безупречно и без их участия. Маловероятно, что меня станут разыскивать.

— А-а, понятно. Комитет «Восход»… Совсем вылетело из головы, что они приезжают сегодня.

— Ты в курсе, кто именно из комитета придет?

— Понятия не имею. Тойя и Чисаки этим занимаются, и, честно говоря, я у них не выспрашивал.

— Серьезно? Многие на твоем месте отдали бы многое за возможность приблизиться к ним, — объяснил Такеши, осматривая классы других и добавив: — Посмотри, как они постарались с украшением входов в кабинеты. Похоже, они из кожи вон лезут, чтобы привлечь их внимание.

— Ну, я всего лишь простой парень, которому повезло родиться сыном дипломата, — произнес Масачика, пожав плечами.

— Не уверен, приятель. «Сын дипломата»… это звучит круто. К тому же, он еще и крупный чиновник?

— В Академии Сейрей это норма. Даже поговаривают, что если родитель чуть ниже по карьерной лестнице, чем мой отец, то их ребенок не пройдет собеседование.

— Верно… Слышал, они выбирают по социальному положению и работе родителей.

— А как же без этого, — подшутил Такеши, потерев большим пальцем средний и указательный, показывая всем понятный жест денег. Друзья горько улыбнулись.

— Без сомнения. Кому какое дело? Главное, у меня нет никаких дел.

— Точно. Эй, смотрите. Там сэндвичи с рисовыми хлебцами и такояки.

— Я не голоден.

— И я тоже. Не думай о нас. Бери себе.

— Ладно. Я быстро, — отозвался Хикару и пошел к ларьку с едой.

Они невольно смотрели ему вслед до самой очереди. Такеши хитро улыбнулся и прошептал Масачике:

— Ну и? Как вчера?

— «Вчера»?.. Ты о викторине?

— Нет, про то, что было потом. Вы с Алей закатили себе мини-свидание?

— О-у-у… Не уверен, что это свидание, но… погоди. Ты нас видел? Почему не подошел?

— Ну, эээ… Ты же меня знаешь, — уклончиво ответил Такеши, глянув на Хикару.

«Вот в чем дело. Хотел подойти, но Хикару помешал, верно?»

Масачика ехидно улыбнулся, убедившись в своей правоте.

— Знаешь, не стоит беспокоиться, что потревожишь меня.

— Да, но вы вроде мило проводили время вдвоем, так что я не стал мешать. В общем, как все сложилось? Вы в одной кампании, значит… теперь вы очень близки?

Ответить на это было непросто. Масачика ведал о чувствах Алисы к себе, но не планировал углублять их связь. Ясно, что мешать работу и личное могло навредить ее кампании. Плюс, Алиса не понимала романтической природы своих эмоций. Короче, они сближались, но статус отношений не менялся.

— Да, мы близки. Но не встречаемся, если ты это имел в виду.

— А…

— И? Боишься, что у меня девушка появится раньше, чем у тебя?

— Чего?! Нет! Я просто…!

— Извините. Не хотела мешать, но…

Такеши резко обернулся, будто не веря, что девушка заговорила с ним первой. Масачика тоже посмотрел. Подле них стояла девушка их лет. Похоже, из другой школы. Ее короткие светлые, явно крашеные волосы придавали ей очарования. Под ресницами она робко взглянула на Такеши и спросила:

— Мы не местные и ищем гида для экскурсии. Не поможете девушкам из Академии Тэмпл?

— Ч-что? Н-мы?

— Если пожелаете, разумеется, — мило улыбнулась она. Школа, что она назвала, была известна. Престижная женская академия в районе. Рядом с новой знакомой маячили, видимо, ее подруги.

«Вот оно что».

Масачике хватило проследить взгляд одной из них, чтобы разгадать замысел. Троице явно приглянулся Хикару, самый симпатичный парень, но они стеснялись задеть Масачику и Такеши.

— Ого, серьезно? Э…

Такеши расплылся в улыбке до ушей, неловко приглаживая волосы, не чуя подвоха. Ударенный стрелой Купидона, он оглядел каждую по очереди, впитывая детали. Взглянул на Масачику, словно внезапная слава легла тяжким грузом.

Наконец, хлопнув в ладоши, Такеши обратился к одной из девушек:

— Простите. Вы не представляете, как вы меня сейчас осчастливили. Для меня было бы честью стать вашим экскурсоводом, но у нас у всех есть девушки, и мы не хотим, чтобы они прибили нас в порыве ревности. Так что… мы вынуждены отказать. Простите!

— А?.. Да? Что ж, вас можно понять.

Девушка быстро заморгала глазами, вновь взглянула на парней и, полностью сбитая с толку, вернулась к своим подругам. Перед тем как повернуться к Такеши, Масачика еще немного постоял, наблюдая, как они что-то обсуждают и затем уходят. Его приятель все так же стоял со скрещенными на груди руками.

— И когда у тебя появилась девушка?

— Да ладно, чувак. Дай мне передохнуть. Я не знал, как отказать.

— Мне кажется, ты поступил правильно… Но ты уверен, что не хотел бы провести им экскурсию?

— Д-да к черту их! Конечно хотел! Это был мой единственный шанс на гарем, и я его упустил!

— Ох…

Масачика растерялся по множеству причин, но не стал высказывать это другу. Такеши продолжал корчиться в отчаянии, пока наконец не выдохнул и не пришел в себя.

— Но Хикару бы не понравилось общаться сразу с тремя незнакомыми девушками, и ну… тебе эта идея тоже была не по душе, так?

— Да, думаю…

— Правда? Ну тогда я спокоен. Кроме того, со мной бы они не смогли хорошо провести время, даже если бы я согласился на экскурсию, — подчеркнул он.

С каждым выдохом его сожаление проступало все ярче, но именно этот шаг продемонстрировал, каким отличным парнем был Такеши.

«Я знал, что он славный малый, но все же… Надеюсь, когда-нибудь он будет за это вознагражден».

Оставалось загадкой, почему такой деликатный и отзывчивый парень до сих пор оставался одиноким. Мир обходился с ним несправедливо. Прошло несколько минут, и вот Хикару вернулся с рисовыми хлебцами и такояки.

— Простите за ожидание, парни… Э-э… Что с Такеши?

— Проклинает свою удачу…

— Что?..

Вдали раздался громкий шум, а за ним — вопль ошеломленной девушки. Масачика повернулся на звук и увидел девицу с пластиковым стаканчиком, в ужасе глазевшую на попрыгунчиков, выскочивших наружу. Видимо, она наткнулась на что-то, и шарики разлетелись — часть угодила в прохожих, другие покатились куда глаза глядят.

 — Вот черт.

Масачика замялся, раздумывая, стоит ли вмешиваться.

«Она стоит далеко, и если я побегу помогать… К тому же, ей, похоже, плевать на те шарики, что укатилось. Если подойду собирать вместе с ней, ей станет неловко. Так что…»

— Подержи-ка.

— !

Хикару сунул еду Масачике и, не раздумывая ни секунды, бросился к девушке. Он подобрал все шарики на виду, заглянул под ближайшие прилавки, а потом встал на четвереньки, чтобы вытащить те, что закатились под них. Ему было нипочем, что руки и колени перепачкаются в грязи. Когда Масачика с Такеши подошли, он уже управился.

— О-огромное спасибо. Я серьезно.

— Без проблем. Береги себя.

Хикару выглядел почти встревоженным, помахивая рукой застенчивой девушке, которая кланялась ему.

— Видишь, Такеши? Вот что делает мужчину любимцем у девушек, — важно произнес Масачика.

— Черт! С таким не потягаешься.

— Чего? Я делаю это не ради популярности…

— Мы знаем. Просто я говорю, что ты пришел на помощь тотчас же, не задумываясь.

Хикару смутился от неожиданной похвалы. Он всегда был таким. Большинство людей сперва думают, нужна ли помощь другому. А Хикару никогда не колеблется — протягивает руку сразу, даже девушке, хотя к ним равнодушен. В отличие от прочих он был убежден: в беде каждый нуждается в поддержке. Слишком добр он был для этого мира.

«Они слишком хороши. Оба».

Такими товарищами Масачика мог гордиться по праву. Больше ему ничего не требовалось. Он искренне так думал… и потому не потерпит, если их кто-то обидит. Некоторые вещи он не мог ни забыть, ни простить.

— Что ж, кажется, мне пора.

— Хорошо. Увидимся на репетиции!

— Наслаждайся работой.

— Спасибо.

После того как троица еще минут сорок прошлась по классам, впитывая фестивальную атмосферу, Масачике пришлось расстаться с друзьями. Он пошел к зданию клуба, но внутрь не вошел. Обогнул его сзади. Там не стояло стендов или палаток, так что забредал туда разве что заблудившийся гость. Но под большим деревом, скрытым от всех окон, его поджидала фигура. Девушка. Она низко опустила голову, чтобы надвинутая на глаза шляпа скрывала взгляд.

— Эй, Нао, — безразлично произнес Масачика, подходя ближе.

Это приветствие вышло довольно ледяным — не то что между друзьями или близкими. Похоже на формальности вроде «Извините за задержку» или «Прошу прощения, что заставил вас ждать здесь при таких обстоятельствах». Девушка ответила таким же холодным взглядом, не собираясь разводить любезности.

— Чего ты хочешь? — спросила Нао Сиратори.

Ранее она училась в Академии Сейрей. Всего месяц назад выступала в музыкальной группе вместе с Такеши и Хикару, но потом перевелась в другую школу. Распад той группы случился по вине Нао, которая ушла, оставив после себя полный хаос.

— О чем ты думал, когда звал меня сюда таким образом?

Нао оставалась столь же холодной, доставая конверт из кармана. В ее руке оказалось письмо, переданное через ее бывшего классного руководителя. Масачика разыскивал Нао с самого ее ухода. Его мучили вопросы о том, как она разрушила группу. К сожалению, при смене школы она обновила номер телефона и стерла все личные страницы в соцсетях. Связаться с ней и выяснить правду было невозможно. Даже используя его связи. Она словно испарилась с горизонта.

Поэтому Масачика обратился к единственному человеку, способному до нее достучаться, — бывшему классному руководителю Нао. Убедив учителя, что желает вручить ей письмо после ее внезапного исчезновения, он получил согласие на эту уловку. Впрочем, послание не содержало ни признаний в любви, ни прощаний. В нем было всего одно предложение — приглашение на фестиваль.

— Серьезно? «Если ты не придешь, я расскажу всем членам группы правду». Что это значит?

Прочитав письмо, она строго уставилась на него, но наткнулась на его ледяной взгляд.

— Тебе лучше знать, ты ведь поэтому и пришла?

Они долго сверлили друг друга глазами, будто пытаясь разгадать мысли противника. Масачика узнал от Такеши, что группа развалилось из-за слов Нао басисту Рюити Касугано, ее тогдашнему парню: она якобы всегда любила Хикару, а он был лишь запасным. Эта новость разбила сердце Рюити, а клавишник, друг детства Нао — Рихо Манасэ, — так взбесился, что оба ушли. Конечно, Масачика не был свидетелем лично и не знал, насколько верны слова Такеши… Но именно из вторых рук он уловил: вся эта история — сплошная ложь.

— Ты не любишь Хикару.

— !

Губы Нао искривились, брови сдвинулись, что лишь укрепило подозрения Масачики. Она объявила о любви к Хикару после того, как Рихо поведала, что Нао запала на кого-то из группы. Позже, беседуя с Рихо после краха, Масачика выяснил: Нао вступила последней, потому что нашла объект симпатий среди участников.

Рихо не придала этому значения, но Масачика сразу раскусил уловку. Нао стремилась контролировать Рихо. Если бы присоединилась для забавы, просто сказала бы, что хочет играть с подругой. А признавшись в чувствах к кому-то из группы, она, видимо, желала помешать Рихо сближаться с тем человеком. И события подтверждали: это был Рюити. Подруги, влюбленные в одного парня, — классика. Однако…

«Если верить Рюити… эта история далека от правды».

Очевидно, в начале Нао не проявляла к Рюити бурной страсти. Скромность? Но тогда ее пассивность не объясняет попытки отвадить от него Рихо. Значит, цель была не в устранении Рюити…

— Ты не хочешь…*

— Прекрати, — огрызнулась Нао, перебивая его, но без толку.

— Я пришел сюда не молчать.

Проигнорировав ее, он приблизился и выдал:

— У тебя нет чувств ни к Хикару, ни к Рюити. Ты не желаешь, чтобы Рихо с кем-то встречалась.

— !!!

Глаза Нао расширились от ярости, но Масачика не остановился:

— Ты связалась с Рюити, зная о чувствах Рихо к нему, и вошла в группу, чтобы не потерять ее. Верно?

Нао разинула рот для отпора, но слова не шли. В смятении она то открывала, то смыкала губы, опуская глаза. Повисла тишина, плечи ее задрожали. Похоже, она на грани.

— Ты прав, — прорычала она. Эти слова, видимо, сломали барьер, державший эмоции. — И?! Доволен? Я оберегала ее с детства! Она была самым близким человеком для меня, и я для нее! Но!.. Но! ..

Зубы сжаты, голос дрожит. Она свирепо глядела в пол, потом топнула.

Дрожа всем телом, она взвыла:

— Но она влюбилась в Рюити! А твердит, что боится парней! Почему?.. Почему?..

— И поэтому ты начала встречаться с Рюити, хоть он тебе и не нравился?

— Да! Пусть я мучаюсь, но лучше, чем позволить кому-то украсть ее у меня, чем дать парню ее осквернить!..

Это была необычная… самоотверженная дружба. Выплеснув ярость, как разъяренный зверь, теперь она хмурилась, борясь со слезами. Грусть? Раскаяние?

— А когда я завязала отношения с Рюити, выяснилось, что он отнюдь не плохой парень… Он оказался таким милым, несмотря на мое холодное отношение. Он любил меня любой ценой… тогда-то я и осознала, почему Рюити ей приглянулся…

По правой щеке девушки скатилась слеза. Отерев ее, она продолжила говорить:

— Рихо тоже осталась прежней. Она всегда была невероятно доброй. Даже сказала мне, что поддержит нас, с такой широкой улыбкой… хотя он ей понравился первой… Рюити и Рихо — потрясающие друзья, лучшие на свете, а я — сплошная лгунья. Я так сильно их обоих обидела!.. Во всем виновата я! Но теперь это не важно!..

Масачика прикрыл глаза ладонями, вслушиваясь в то, как Нао в ужасе вспоминает прошлое. Разумеется, он не мог и вообразить, как мучительно было существовать в постоянной лжи, обманывая самых дорогих людей. Сначала это была всего лишь невинная выдумка, чтобы спасти подругу от потери на всю жизнь. Однако чем дольше Нао тащила эту ложь, тем больше ей приходилось выдумывать. В итоге ее существование превратилось в сеть обмана, опутавшую близких ей участников группы. Под каждой улыбкой пряталась мука и раскаяние. Вскоре разочарование в себе вылилось в самоненависть.

Когда ее секрет начал потихоньку раскрываться, выставляя напоказ ее настоящую сущность, она решилась на последнюю ложь. Она объявила, что влюблена в Хикару, лишь бы скрыть свою главную тайну.

«Похоже, винить ее за это я не могу».

Нао стремилась во что бы то ни стало оберегать свои чувства к Рихо. Она готова была унести эту тайну в могилу и завести отношения с парнем, который ей совсем не нравился. Масачика не в силах был ее судить.

Утверждают, что в периоды самых тяжелых испытаний раскрывается истинная суть человека, но Масачика с этим не соглашался. По его мнению, в такие мгновения вырываются наружу лишь первобытные инстинкты, и ничего больше. У всех живых существ есть инстинкт выживания, который не подчиняется разуму или логике. Когда на кону инстинкты, немногие способны предпочесть других себе. Именно поэтому Масачика не винил Нао, когда ее загнали в угол. Однако даже при этом…

— А как же те, кого ты бросила?

— !

Однако он не мог допустить, чтобы она просто отмахнулась от всего этого и стерла случившееся из памяти.

— Ты удрала, и тебе, наверное, стало полегче. Но остальным так и не удалось переварить произошедшее.

Нао вовсе не желала выслушивать это. Масачика это осознавал, но все равно счел нужным заставить ее взглянуть правде в глаза.

— Рюити и Рихо больше не заглядывают в школьный музыкальный клуб и оборвали связи с Хикару. Хикару тоже пытается не вспоминать о них, но, если честно, на него больно смотреть. Они были неразлучны, а теперь ведут себя как чужие.

— Что?! Но…

— Слышал, Такеши пробовал связаться с Рюити и Рихо, но они, скорее всего, его избегают. Внешне он спокоен, как всегда, но внутри измотан этой сумятицей. Ты же знаешь, для него друзья — превыше всего.

Нао опустила голову. Они оба ненадолго умолкли.

Потом она тихо спросила:

— Как там Рихо?

«Я так и думал, что Рихо для нее важнее всего», — мелькнуло у Масачики, прежде чем он ответил:

— Ты и сама знаешь, какая она. Друзей у нее никогда не было в избытке, а после того как Рихо бросила репетиции с группой, она совсем одна. В классе она угнетена, с никем не общается и уходит домой сразу после уроков.

— !

Нао по-прежнему пялилась в пол, прикусив губу.

— Не говори, что ты верила, будто Рихо и Рюити сойдутся, стоит тебе уйти? — поинтересовался Масачика.

— !

— Ты Рюити знаешь. Он не стал бы так скоропалительно сближаться с Рихо, а она…

— Знаю… Хватит уже?!

Нао резко вскинула голову, яростно уставившись на него.

— В чем твой закадычный интерес?! Ты нас не знаешь! Это не твое дело! Кто ты такой, чтобы лезть?!

Масачику будто ледяным душем окатило. Именно тогда он впервые усомнился в своих поступках.

«Стоп. Зачем я давлю на нее чувством вины?»

Масачика собирался не обвинять ее, а теперь торчал напротив и нес всякую чушь. Пусть он намеревался говорить Нао чистую правду, но вместо этого сыпал упреками ни за что ни про что. Однако по-настоящему его потрясло, что он это только сейчас осознал.

«Что я творю? Это вовсе не то, что я хотел ей сказать…»

Масачика потупил взор, подыскивая верные слова.

— Ты права, это не мое дело. Я не из вашей группы и не имею права указывать тебе, как поступать.

— …

— Но все же послушай: оставлять все как есть — не лучший вариант. Никто из вас от этого счастливее не станет.

— Но!.. Ух!..

Нао резко отвернулась, скрежеща зубами.

— Тебе нравится такой финал? Ты готова принять, что не объяснила всем, iż это было всего лишь недоразумение?

— …

— Как тот, кто сам когда-то не смог нормально попрощаться с близкими, позволь мне поведать тебе: твои теплые воспоминания о группе скоро поблекнут. Их погубит твой уход.

«Хотя сам я не вправе ее поучать».

Масатика прежде всего должен был разобраться в своих чувствах и прийти в себя. Он резко развернулся и, понимая, что вмешиваться не стоит, все же добавил:

— Как я уже сказал, я не был членом вашей группы и не входил в твое окружение, поэтому не знаю, что вы за люди и какие отношения у вас были. Вот почему я не имею права говорить тебе, что делать… Но если ты ничего не исправишь, группа просто станет для всех вас плохим воспоминанием, в особенности для Рюити и Рихо.

Масатика удалился, даже не оглянувшись. Он направился прямиком в клубное здание, достиг лестничной площадки. Поднимался по ступенькам все выше, стремясь уйти от всех бед. Цепи, перегораживавшие путь к верхнему пролету, он просто проигнорировал. Наверху прильнул к стене и обессиленно съехал на пол.

— Эх… И почему я был таким требовательным к ней?..

Масатика уже знал ответ на этот вопрос. Он злился, потому что Нао задела чувства Такеши и Хикару. Конечно, он искренне считал, что группу нельзя рушить из-за недопонимания, и поэтому уговаривал девушку помириться с ними. О своем выборе он не жалел.

Однако его беспокоило, как он обошелся с Нао. Он был груб, лишь сильнее напугал и ранил ее. Масатика, который даже не состоял в их группе, обрушил на нее весь свой гнев, хотя этим должны были заняться Хикару и Такеши, которых ее поступки действительно задели.

— Я старался сохранять спокойствие…

Но в действительности он вовсе не был спокоен. Она причинила боль друзьям. С тех пор в нем тлел гнев, разгоревшийся в настоящую ярость.

«Я отправил ей письмо с угрозами, разоблачил и, даже когда она просила меня остановиться… Неужели это действительно было необходимо? Или я хотел ранить ее так же, как она — Хикару и Такеши?»

Перед глазами снова встал ее тяжелый взгляд. Масатика стиснул зубы, припоминая слова Нао. Самоненависть давила на него, но других чувств не осталось.

«Кем ты себя возомнил, а? Ты можешь повторять эти слова снова и снова. Кем я себя считаю, раз могу раздавать советы другим людям об их отношениях?»

Кто-то должен был это сделать… Да, это выглядело почти «героическим» поступком, но Масатика явно не был готов к такому. Он не из тех людей. Если бы он промолчал, ее воспоминания со временем потускнели бы и вовсе стерлись. Но из-за эго Масатики прошлое вернулось к ней в уродливом виде. Будто кто-то попросил его об этом. Нет: он просто решил, что так правильно. И все… Но теперь он начал понимать, что вмешиваться не стоило.

Возможно, эти пятеро сами бы разобрались… Как когда-то судьба свела Марию и Масатику, позволив уладить старые обиды. Если между ними и правда была крепкая связь, то…

«Вот в чем проблема! Может быть, я не знаком с Нао, но она все еще остается подругой Такеши и Хикару!»

Осознание, что он обидел близкую подругу своих друзей, заставило его чувствовать себя еще хуже.

«Черт. Ненавижу себя, аж сдохнуть хочется… Нужно будет потом извиниться перед Нао».

Мысли Масатики уже не могли вернуться в прежнее русло. Он схватился за голову и сполз на пол. Чувство вины пожирало его изнутри, и он начал сворачиваться калачиком, пытаясь укрыться от гнетущей тоски…

— Кудзе?

Голос, которого он не ожидал услышать, эхом прокатился по лестничному пролету, заставив Масатику выпрямиться. Он встретил взгляд Марии. В тот миг сердце его едва не выскочило из груди.

— Что за?.. Что ты здесь делаешь, Маша?

— Я проходила мимо и увидела тебя. Ты казался чем-то расстроенным… поэтому я пошла за тобой, — призналась она с ноткой беспокойства в голосе, поднимаясь по ступенькам. Присев рядом, она обеспокоено повернулась к нему.

— Ты в порядке? Что-то случилось?

Масатика не ответил. Мария не стала его подгонять и просто положила руку на его сжатый кулак. Тепло ее ладони растопило лед в его сердце.

— Я кое-кого обидел, — тихо пробормотал он, сморщившись.

— Почему?

— Потому что она ранила чувства моих друзей… Но дело не в этом, — потряс он головой. — Я разозлился, потому что мои друзья пострадали, и выплеснул весь свой гнев на нее, даже не обсудив это с теми, кого она задела. Я знаю, у нее была причина так поступить, но все равно… позволил злобе победить и надавить на человека, которому и так было нелегко.

Выложив все это как на духу, он самоуничижительно усмехнулся.

— Сейчас я просто разочарован в себе. Я ошибся. В любом случае я приду в норму, когда устану от самобичевания, так что не беспокойся, — добавил он шутливо, но Мария продолжила смотреть прямо на него. Она выглядела очень серьезно и обеспокоено. Встав на колени, она притянула его голову к себе.

— Ну вот, вот.

Она погладила его по голове, вызвав еще большее удивление Масатики.

— А? Зачем ты это делаешь?

— Потому что тебе плохо, и я хочу, чтобы ты почувствовал себя лучше.

— Э-э-э? Ты вообще меня слушала? Я тут главный злодей. Я должен чувствовать себя так, потому что позволил эмоциям взять верх и в итоге ранил чувства другого человека, так что…

— Разве ты не заслуживаешь утешения?

— !

Ее нежный голосок лишил его дара речи.

— Ох, Кудзе, — произнесла она с мягкой улыбкой, словно по его реакции догадалась, что угадала верно. — Ты ведь расстроился бы, верно? Но слушай, ты считаешь, что достоин таких ощущений, однако нет!

Масачика поразила ее уверенность. Мария словно бросала ему вызов: «Ну и что ты ответишь?».

— Как ты можешь утверждать, что тебе не нужна моя забота? Я желаю тебя баловать, одарить всей своей любовью.

— Оу-у.

С такой страстной тирадой он просто не в силах был спорить.

«Если Маша так желает, то кто я такой, чтобы препятствовать?»

Он погрузился в мысли, но Мария не прекратила гладить его по волосам.

— Ты всегда таким был. Похоже, ты веришь, что не достоин любви окружающих.

Ее слова остро укололи его. Ведь она попала в цель. Масачика и правда полагал, что не заслуживает чужой доброты, особенно после того, как оставил сестру одну разбираться с проблемами, сам ведя жизнь лентяя-идиота.

— Когда ты такой, у меня сердце разрывается. Мне так грустно становится, что хочется обнять тебя и дать всю любовь мира!

— Ага… — пробормотал Масачика.

Но Мария лишь улыбнулась вновь, будто прочла его мысли и разобралась, что он прячет смущение.

— Я прощу тебя, если ты не можешь. А если попытаешься навредить себе, я защищу тебя от самого себя.

Мария провела рукой по его голове, подтверждая слова делом.

— Но не спрашивай почему, хорошо? Ты всегда был для меня особенным… с той встречи в парке, когда мы были совсем малышами… так что передо мной не нужно притворяться сильным. Не страдай в одиночку. Я всегда тебя пойму.

«Да, она…»

Возможно, она и впрямь его понимала. Знала о его слабостях. Была в курсе всех изъянов и промахов. Она ведала о нем все, но все равно выбрала подарить любовь.

— Да…

— Агась.

— Да…

— Точно…

Хоть беседа и не ладилась, Масачика осознавал, что Маша и так читает его мысли. Поэтому он просто прикрыл глаза и наконец сдался.

Вскоре он пришел в себя, открыл глаза и тихо сказал:

— Похоже, ты всю жизнь меня нянчишь.

— Хм-м… Правда?

— Да… Кажется, я пристрастился к твоей доброте.

С момента их воссоединения в парке Масачика часто вспоминал те времена, когда они были вместе. Ма-чан казалась ему такой веселой и заботливой… Она значила для него все. И по сей день он в это верил.

— Но ты ведь знаешь, что это взаимно? Са-кун был добр ко мне, и мне так хорошо было с ним.

— Хах. Оу, правда?

— Правда. Он столько мне помог.

Однако Масачика был убежден, что не сделал и половины того, что она для него.

«К тому же, я не выполнил ни одного обещания ей».

Он припомнил обещание, данное Маше в прошлом месяце. Сердце сразу наполнилось виной.

«Может, еще не поздно?.. Нет, уже опоздал. И я уже не прежний».

Маша обняла Масачику крепче, словно ощутив его душевную тяжесть… но он не переставал ощущать себя никчемным.

— Эй, эм… Может, хватит… ну, ты понимаешь…

— Зачем? Я буду обнимать тебя столько, сколько тебе захочется.

— Эта поза немного…

Один взгляд показал, что Масачику вовсе не тяготила тяжесть на плече. К тому же, его правое ухо наслаждалось самым счастливым правом — слушать биение сердца Марии.

— Ой…

Маша покраснела от смущения. Она мгновенно отпустила его, уловив намек.

— Ох, Кудзе…

— Прости.

— М-м-м. Ну, ты же парень, тут ничего не поделаешь.

Как богиня, она протянула ему руки. В улыбке светилось сочувствие.

— Если это ты, Кудзе, я не против. Иди сюда.

— Ч-чего? Я, эм…

— А, точно. Ты же думаешь, что не достоин доброты. Придется мне взять все в свои руки.

— Погоди!..

Не успел Масачика отстраниться, как Маша снова заключила его в объятия. Тут он впервые ощутил мощь материнской любви.

***

— Что ж… это было… потрясающе.

Растерявшись от материнской любви Марии, Масачика с подгибающимися ногами пошел в класс музыки. Сейчас как раз шла финальная репетиция перед концертом… но он об этом не думал. Вина, самоненависть — все отступило. Словно из него выжали все силы.

«Почему Маша всегда такая полна жизни?»

Если Масачика походил на выжатый лимон, то Мария, напротив, источала энергию при расставании у лестницы. Неужто она сбрасывает стресс, даря любовь другому?

«Чёрт… Только не говорите, что это будет повторяться всякий раз, когда она заметит мою грусть? Если она продолжит в том же духе, то… мы крепко запутаемся».

Внезапно Масасику посетило ощущение надвигающейся угрозы: по спине пробежали мурашки. В конце коридора его взгляд пересёкся с глазами Юки.

— Юки…

— Масачика?..

Он расправил плечи, стараясь изобразить, будто всё нормально. Юки недоверчиво сдвинула брови и стремительно приблизилась к нему с вежливой улыбкой.

— Вот ты где.

— А?

— Пришёл новый запрос на аренду школьного инвентаря, и мне показалось, ты сможешь подсобить.

— А-а, ладно.

Ошеломлённый её постоянной улыбкой, Масачика в замешательстве потащился за ней в кладовку. Они продвигались в полной молчании, пока Юки не распахнула дверь, не шагнула внутрь и не проверила, что помещение пусто. Тут же она резко повернулась к Масачике, схватила его ладони в свои. Она вперилась взглядом в брата, и её выражение лица всё более мрачнело.

— Масачика, с тобой всё хорошо?! Применить мой Луч Счастья?

— Нет.

— Я-люблю-тебя Лу-у-уч!

— Да нет же!

Когда взрослая подруга детства обволокла Масачику своей заботой, а его прелестная сестрёнка поделилась своим счастьем, он осознал, что его существование отнюдь не так уж плохо.

[П/Р: В силу последних событий здесь цензура.]

Продолжение следует...