Иногда Аля внезапно кокетничает по-русски Том 7 Глава 9 Я сдержу обещание (Том 6)

«Держу пари, они сейчас на седьмом небе от счастья…»

Масачика расположился в правом крыле актового зала. Его товарищи в это время блистали на сцене внутреннего дворика академии.

— В последний раз я оказываю тебе такую услугу, Кудзе. Если по-честному, то это чистое безумие.

— Согласен. Знаешь ли, после ваших стычек здесь должен состояться наш спектакль. Эти мерзавцы и без того отобрали у нас все репетиции…

— Извините, парни.

На лице режиссера-постановщика читалась лишь полная измотанность. Масачика виновато склонил голову. Разумеется, он отлично осознавал безрассудство своей затеи. Из-за внезапного нашествия концерты во внутреннем дворике и актовом зале собирались перенести, но поскольку актовый зал уцелел, выступления проходили по графику. Впрочем, для охраны усилили патрулирование учителями и учениками.

Фестиваль продлили на полчаса, так что актовый зал пробудет пустым минимум столько же. Масачика намеревался использовать этот промежуток, чтобы бросить вызов Юсё.

В обычной ситуации впихнуть дополнительный номер в программу не стоило бы труда, но клубу кэндо требовался спортзал для показа поединка на бамбуковых мечах, отчего с правками расписания возникли сложности. Однако вопреки всем трудностям им удалось расставить очерёдность номеров. Масачика всеми силами содействовал ребятам в подготовке представлений, дабы всё прошло без сучка.

— Похоже, отказаться не выходит, коль Юсё дал согласие… Что за баталия такая? Не припомню, чтоб споры решали за фортепиано. Обычно хватает дебатов два на два. А тут кандидаты в президента и вице-президента дерутся между собой. Такого ещё не видела…

Сумирэ в изумлении перевела взгляд на Юсё, маячившего сзади. Положив правую ладонь на эфес меча на поясе, она приблизилась к нему, но парень упорно отводил глаза. Тогда Сумирэ неспешно вытащила клинок из ножен.

— Юсё? С каких пор ты находишь нормальным игнорировать меня?

— Стараюсь сосредоточиться… Оставь меня, Сумирэ, — отрезал он.

Она нахмурилась ещё круче, развернулась к Масачике и поинтересовалась:

— Это официальный поединок? Какие условия?

В таких дебатах оппоненты излагали позиции и подкрепляли доводами. Пусть формально это было музыкальное соперничество, но приз победителю полагался в любом случае. Впрочем, Масачика не мог раскрыть условия Сумирэ — это нарушало уговор с Юсё.

— Прости, Сумирэ, но я дал слово молчать до финала.

— Ладно?.. Но как тогда гарантировать, что побеждённый выполнит обязательства? Обычно требования озвучивают на дебатах, чтобы зрители служили свидетелями.

— Мы обойдёмся без этого. Вот наши условия в записях. Победитель откроет свой конверт. Так ты наверняка убедишься в соблюдении правил.

Естественно, конверт Юсё пустовал. Передавая Сумирэ пару конвертов, Масачика заметил, как она вскинула брови.

— Прекрасно… И? Нужен судья? Могу предложить себя.

— Пусть поединок не затронет выборы, он равносилен дебатам, так что я уже пригласил кого-то из школьного совета в судьи. Но спасибо за предложе...

Не успел Масачика договорить, как дверь из-за кулис на улицу распахнулась.

— Хай.

Милейший голосок вошедшей девушки исходил от приглашённой судьи — Марии.

— Прости, Маша. Знаю, что внезапно.

— Не извиняйся! Беспорядки улажены, так что волноваться не о чем!

Увидев Масачику, Маша расцвела озорной улыбкой, мгновенно развеяв его напряжение.

— Спасибо… Я очень признателен… Ладно, времени в обрез, но надо разъяснить пару деталей.

— О-окей.

Пока Масачика растолковывал Марии её роль, Сумирэ, пялившаяся в пол, резко подняла голову:

— Это нечестно! Я тоже хочу на сцену!

— В смысле?..

Разглядев её надутые щёки, Масачика поспешно отступил. Он вымотался донельзя, чтобы спорить по мелочам.

— А если вы обе станете судьями?..

— Да, супер!

— Отлично!

Сумирэ, явно обрадованная выбором Масачики, гордо выпятила бюст. Мария ответила восторженной улыбкой. С каждым их восклицанием энтузиазм Масачики угасал. Ведь впереди ждало объяснение правил девочкам.

***

— Аяно, ты уверена, что тебе не надо быть с Юки? Видно же, у неё неприятности, — шепнула Юми Суо.

Подле Аяно восседала мать Юки и Масачики. Она ненадолго завернула на фестиваль, чтоб глянуть, что класс Юки приготовил, но Аяно, наткнувшись на госпожу у ворот, по неизвестной причине притащила её в актовый зал.

— Ничего страшного. Мы, конечно, наткнулись на кое-какие проблемы, но школьный совет помог нам оперативно все уладить. Юки-сама сейчас слегка занята, однако мы можем спокойно подождать ее здесь.

— Ох, а почему именно в актовом зале? Если у нас есть время немного прогуляться, то…

Юми окинула взглядом зал и внезапно замолчала. Аяно ответила на ее безмолвный вопрос:

— Я решила, что вам необходимо это увидеть, — поэтому-то и здесь.

— О чем ты?..

Как только эти слова сорвались с ее уст, выступление духового оркестра завершилось. Юми и Аяно присоединились к аплодисментам. Ученики оставили сцену, и их тут же сменили две изящные девушки.

— Хм? Это же Мария и Сумирэ?

— Что здесь делают секретарь школьного совета и вице-президент дисциплинарного комитета?

— Какого?.. Я думал, после этого выступления литературный клуб покажет театр чтеца*.

[П/П: Театр чтеца — представление, в котором актеры демонстрируют драматическое прочтение материала без костюмов, реквизита, декораций и специального освещения. В большинстве своем актеры работают голосом, чтобы помочь зрителям погрузиться историю.]

Ученики были поражены видом этих двух девушек на сцене. Поднялся гул. Некоторые запаниковали, опасаясь беды, другие слали сообщения друзьям, чуя нечто значимое. Те, кто собрался уходить, немедленно вернулись на места.

Под напряженными и восторженными взглядами зрителей Мария провозгласила:

— Благодарю, что пришли сегодня. Как вам концерт? Сначала, пожалуй, представлюсь. Я — секретарь школьного совета, Куджо Мария. Хочу извиниться за причиненные неудобства. Как член школьного совета и комитета фестиваля, я прошу прощения за сегодняшние события.

От былой бодрости Марии не осталось следа. Она глубоко поклонилась с уважением.

Чтобы немного разрядить атмосферу, она выпрямилась, откашлялась и продолжила:

— Понимаю, это не возместит случившееся, но у нас припасен сюрприз для вас.

Мария посмотрела на Сумирэ, которая шагнула вперед, держа микрофон.

— Я, вице-президент дисциплинарного комитета Кирюин Сумирэ, выступлю судьей в нашем мини-состязании. Сюрприз — это традиционное для Академии Сейрей соревнование между соперниками в президентской гонке, поединок за честь кандидатов.

Толпа зашумела в предвкушении: ученики постепенно улавливали суть слов вице-президента дисциплинарного комитета. Заметив пик интереса публики, Сумирэ широко улыбнулась и объявила:

— Сообщаю, что сегодняшние дебаты… с небольшой фишкой!

Зрители взорвались ликующими возгласами. Ни текущие ученики, ни alumni не могли такого ожидать. Знакомые с традицией стали растолковывать правила дебатов гостям фестиваля. Когда ажиотаж немного спал, зрители зашептались о возможных участниках и той самой «фишке».

Естественно, Мария развеяла все вопросы, объявив формат состязания.

— Уверена, здесь полно гостей академии, так что объясню, чем эти дебаты отличаются от обычных для нас. Сегодня не просто обмен аргументами между кандидатами. Это будет настоящий баттл! Представляю участников!

Мария указала на кулису, откуда вышли двое учеников.

— Кудзе Масачика, ответственный за общественные дела в школьном совете.

— И глава клуба фортепиано, Кирюин Юсё.

Участников приветствовали бурные аплодисменты.

— Это принц!!!

— Принц Юсё!

— А?! Кирюин?! Он баллотируется в президенты?!

— Не верил, что Юсё ввяжется в такое!.. Сумасшествие!

— Вот почему Сумирэ здесь…

Большинство зрителей живо обсуждали Юсё. Но…

— Кудзе… тот самый, кто одолел Танияму Саяку на дебатах прошлого года.

— Незамеченный вице-президент школьного совета в средней школе… Погодите. Почему он вместо нашей принцессы?

— Редко его увидишь на сцене.

Более спокойные зрители с интересом разглядывали Масачику.

— Кудзе Масачика — партнер Куджо Алисы, казначея школьного совета. Я же поддерживаю Юсё в гонке за вице-президентство, — пояснила Сумирэ.

— И эти двое сразятся в… — Мария кивнула на рояль духового оркестра, который ассистенты выкатили на сцену, — игре на фортепиано! Участники поочередно покажут мастерство, а вы, зрители, выберете победителя.

Как порыв ветра, в толпе пронеслись сомнения.

— Серьезно? На фортепиано?.. Кирюин Юсё его раздавит.

— Это что, честно?

— А Масачика вообще играет?

— Понятия не имею… Учились в параллелях в шестом или восьмом классе, но о фортепиано от него не слышал…

Внезапный поворот событий мгновенно остудил разгоряченную толпу. Ученики, бросившиеся в актовый зал за дебатами, испытали глубокое разочарование.

— Какой-то цирк, — проворчал кто-то из толпы.

Подобная реакция была предсказуемой, поэтому Сумирэ и Мария спокойно продолжили.

— Давайте начинать!

— Первым выступит Кирюин Юсё.

Как только Масачика, Сумирэ и Мария ушли за кулисы, Юсё принялся готовиться к своему номеру. Зрители все еще тревожно перешептывались.

— Постойте. Они правда будут соревноваться в игре на фортепиано?

— А что получит победитель? Об этом они ничего не сказали.

— Хм? Теперь, когда ты сказал…

Обрывки бесед учеников долетали до Юми, но она их игнорировала. Взгляд ее был прикован к сцене.

— Он все еще?..

Юми невольно посмотрела на Аяно, которая сразу поняла, о чем пойдет речь.

— Нет, по моим сведениям, господин Масачика не касался фортепиано с того самого дня, — отозвалась она.

Лицо Юми сразу омрачилось. Не оборачиваясь, Аяно тихо добавила:

— Думала, вам будет интересно посмотреть.

Наступила напряженная пауза. Даже Аяно, упорно избегавшая взгляда госпожи, ощущала ее растерянность.

Наконец Юми села на свое место. Аяно почувствовала это, не глядя.

«Интересно, какую композицию выберет господин на этот раз?»

Масачика играл на фортепиано лишь для близких, но никогда на публике. Бывало, для Юми, иногда для Юки, а порой даже для Аяно… Но ни Юки, ни Алисы здесь не было, и Масачика не ведал, что Юми с Аяно в зале, следовательно…

«Господин Масачика… для кого же вы играете сегодня?»

Ученики не унимались в шепотках. Ясно, истинная суть состязания им была неясна.

— Ох… До меня дошло. Похоже, это замысел организаторов фестиваля.

— Логично. Я не слыхал, чтоб Юсё метил в президенты школьного совета.

— Думаю, да. Видать, не сошлись с Алисой и Юки, вот и подставили этих двоих.

— К тому же… разве не странно, что кандидат в президенты спорит с кандидатом в вице-президенты?

Некоторые зрители уже сделали выводы и с угасающим интересом дожидались конца. Скучные взгляды скользили по сцене. Но разочарование толпы испарилось в миг, как Юсё заиграл.

***

Выступление группы вышло куда удачнее ожиданий. Разумеется, Алиса, утишившая бурлящую толпу, приковала к себе куда больше внимания, чем само шоу: еще до старта все стулья заняли, многим ученикам пришлось торчать у сцены. Но на этом не кончилось. После второго кавера в зале не осталось ни одного свободного местечка. Только Масачики среди них не наблюдалось.

«Масачика…»

Того, кто должен был узреть ее триумф, того, кого она жаждала увидеть превыше всего, не было в зале. Как ни всматривалась Алиса, Масачику не сыскать. В сердце ее нарастала огромная черная туча. Однако…

— Аля.

…она не была в одиночестве. Рядом друзья, что ее понимали и могли поддержать.

«Все будет в порядке».

Алиса посмотрела на Хикару, кивнула и обратилась к залу. В пылу выступления она громко объявила зрителям, в надежде, что услышит и Масачика:

— А теперь наша последняя песня — «Фантом». Надеюсь, вам понравится.

***

— Невероятно! У меня еще не бывало ученика, который так быстро все схватывает!

— Он вундеркинд, сомневаться не приходится. Станет величайшим пианистом Японии.

«Хватит. Мне не нужна эта ложь, да еще такая грубая. Вы просто подлизываетесь».

— Я мог бы слушать его весь день. Настоящий Принц Фортепиано!

— Юсё — само воплощение вундеркинда.

«Замолчите. Довольно этой пустой трескотни. «Вундеркинд»? Вы так говорите, потому что не видели истинно одаренного. Вы не ведаете, что значит мелодия, от которой мурашки по спине. Не знаете, как звучит подлинный талант — тот, что одним ударом покоряет зал. Ваша похвала — сплошная ерунда, ибо вы не в курсе, как играет гений. Никто из вас не поймет, как ранит меня ваша бездумная лесть».

— Р-разве его не показывали по телику?

— Ага, тот парень, что на днях взял золото на конкурсе. Кирюин Юсё… Такой крутой.

— Хм? Тогда разве он не должен играть последним?

— Не-а, по телику его пустили из-за симпатичности. Знаете, как телевидение работает. Тот, кто выиграл в прошлый раз, закроет концерт сегодня.

— Серьезно? «Юсё»? Звучит как «И всё?» Бедняжка, второе место. Ерунда!

— Пхах!

— Тише, а то услышит.

Слова моих сверстников прозвучали на одном из пианистических концертов. Этот разговор навечно запечатлелся в моей памяти. «Второе место». Мое поражение волновало окружающих куда меньше, чем моя внешность и привлекательность. Невыносимое унижение. От злобы я едва не начал задыхаться.

Заткнитесь! Как вы, подонки, смеете меня оскорблять, когда сами даже второе место не взяли! Вы вообще ничего не заняли! Только попробуйте еще раз взглянуть на меня сверху вниз!

Первым моим импульсом было схватить их за шиворот, но я удержался… ведь в глубине души знал, что они правы. Мне никогда не удавалось его одолеть. Я всегда оставался вторым, когда соперничал с ним. Он был истинным вундеркиндом, гением от рождения. Суо Масачика…

— Хорошо, Юсё. Твой выход.

Когда меня пригласили на сцену, аплодисменты посыпались со всех сторон. Зрители еще не слышали моей игры, но уже чествовали меня, словно я был знаменитым пианистом. И несложно понять, что все это лишь из-за моей внешности. После исполнения зал снова взорвался овациями. Но в тот же миг, как заиграл он, атмосфера в зале резко изменилась. Тишина окутала всех. Такое напряжение способна создать лишь профессиональная оркестровая группа, но никак не ребенок за пианино.

— Чудесно, Масачика!

— Спасибо большое.

Однако такая реакция лишь подчеркивала, насколько потрясающим было выступление Масачики. Он никак не отреагировал ни на похвалу учителя за кулисами, ни на опоздавшие аплодисменты, ни на полные ужаса взгляды других участников. Он просто ушел в комнату ожидания, будто случившееся было для него полной ерундой. Даже не удостоил меня взглядом, хотя я прожигал его глазами.

Сам факт существования Суо Масачики вызывал во мне бурлящую ярость. Признаюсь, я ненавидел его всей душой. Все комплименты, что я когда-либо слышал, мгновенно обесценились. Я больше не мог серьезно принимать похвалу от тех, кто знал его игру. Мнение же тех, кто о Масачике не слышал, меня вообще не трогало. Чтобы сбросить это проклятие, я неустанно оттачивал свое мастерство. Каждый день я практиковался, пока кончики пальцев не стерлись в кровь и не мешали даже есть палочками. Постепенно во мне зародилась ненависть к пианино, которое раньше я обожал. Но остановиться я уже не мог. Я играл ежедневно, лишь бы однажды его победить.

Но однажды… Масачика вдруг исчез, словно пианино его больше не интересовало. Как он посмел бросить меня одного с этим проклятием? Его не было ни на одном событии, где я выступал. Пока на меня сыпались награды за успешные концерты, я все равно не мог поверить, что мой соперник пропал без следа.

Что это?

Даже выигрывая первые места, я ощущал себя полным ничтожеством. Я всегда мечтал о победах, но овации больше не вдохновляли. Я стал пленником второго места. Оно преследовало меня повсюду.

Это просто глупо…

Неужели все мои тренировки были ради этого? Ради такой жалкой цели? И почему это казалось мне таким важным? Он знал с самого начала, даже раньше…

 — И последний вопрос на сегодня: кем бы ты хотел стать, когда вырастешь? Известным пианистом?

Когда мне протянули микрофон, я постарался улыбнуться как можно шире.

— Нет. Думаю, однажды я унаследую бизнес отца. Фортепиано для меня всего лишь увлечение.

Ведь относиться к пианино всерьез — глупость. Это же пустая трата времени! Верно, Суо Масачика?

***

«Сегодня — день, когда я избавлюсь от своего проклятия».

Юсё опустился за пианино. Унижение, которое преследовало его в кошмарах, разожгло в нем огонь. В сердце бушевала смесь гнева и возбуждения. Наконец он мог освободиться от многолетнего проклятия. Юсё пытался унять эмоции, но губы сами растянулись в зловещей улыбке.

Он намеревался раздавить Суо Масачику при всех и доказать свое превосходство.

Наконец он сядет за любимое когда-то пианино и услышит настоящие аплодисменты. Ничто другое не имело значения. Он потратил массу сил, времени и денег, чтобы пробиться в комитет «Восход», но даже это сейчас было не важно. Ему просто хотелось снова сразиться с Суо Масачикой за пианино.

«Я вдавлю его в грязь, чтобы никто не усомнился, кто лучший».

Он играл первым, как в былые времена. Теперь предстояло показать всю мощь и одолеть того, кто обычно закрывал программу… Но не просто одолеть, а использовать его главное оружие — коронную пьесу Масачики.

Улыбка не сходила с лица Юсё. Он положил пальцы на клавиши и заиграл…

Ноктюрн ми-бемоль мажор, соч. 9, №2.

***

Приятные звуки мелодии разнеслись эхом по всему залу. Даже те зрители, кто изначально сомневался в идее этого соревнования, теперь завороженно вслушивались в переливы фортепиано.

— Вау… Он и правда хорош, — восхищенно прошептала Мария, находившаяся за кулисами.

— Согласен, — отозвался Масачика ровным голосом.

— Больше ничего не скажешь? Ты же выступаешь против него!

От взгляда Марии Масачику даже передернуло. Он ответил все тем же спокойным тоном:

— Я и не рассчитывал, что когда-нибудь смогу его одолеть.

— Что?

Даже Масачика осознавал, что не сможет соперничать с Юсё. Во-первых, он не садился за пианино уже целых пять лет. Даже если бы он все помнил, его пальцы вряд ли угнались бы за ритмом этой пьесы. Он отлично понимал: по сравнению с мастерством Юсё, у человека, столь давно не державшего инструмент, шансов не было вовсе.

«Если никто не начнет откровенно смеяться надо мной, это уже будет победой».

В сущности, для Масачики это поединок ничего не значил. Когда Юсё принял его вызов, победа уже была в кармане. Масачика не дал оппоненту приблизиться к членам комитета «Восход», зная, что старики могли бы простить его проступок. Ведь им нравилась подобная грязная тактика. Именно поэтому Масачика и прибегнул к насилию — чтобы вывести Юсё из равновесия и заставить согласиться на заранее проигрышный поединок.

Да, он был заранее проигрышным. Не важно, имел ли Юсё преимущество или нет. Масачику не заботил итог соревнования, а реакция публики лишь подтверждала: результат дуэли ни на что не повлияет. К тому же это странное состязание неравных пианистов совсем не походило на серьезные дебаты, а мотивы участников оставались загадкой. Большинство зрителей думали, что это просто развлекательное шоу от школьного совета, чтобы разрядить атмосферу.

На деле оба участника рисковали многое потерять. Если бы Масачика проиграл, ему пришлось бы оставить Юсё в покое, независимо от его вины в сегодняшнем инциденте. Но для зрителей победа здесь ничего не значила. Поражение не ударило бы по репутации Масачики: для всех это был поединок простого ученика против Принца Фортепиано, и точка. А если Юсё вздумал бы жаловаться на нарушение условий, Масачика мог бы изобразить невинность: «А? Это же было просто шоу. Показуха. Ничего на кон не ставили». Ведь Юсё был заинтересован держать их сделку в секрете, раз не получил поддержки комитета.

«Впрочем, меня удивило, как легко он согласился. Неужели те поражения так его задели? Даже сейчас он исполняет ту же мелодию, что и я в свое время…»

Это была первая пьеса, которой Масачика научился играть. Мама обожала Шопена, так что он часто исполнял ее на концертах, когда разрешали выбирать любимые произведения.

«Хотя это тот же отрывок, но звучит совсем по-другому».

Мама Масачики и его преподаватель по пианино всегда говорили, что музыка сильно зависит от характера исполнителя, и теперь он видел, как они правы. Игра Юсё была идеальной и очень приятной, но Масачике казалось, что он слегка торопится.

«Похоже, его соревновательный дух берет верх… Хотя это, наверное, только добавляет шарма его выступлению. Впрочем, кем я себя вообразил? Я не в том положении, чтобы критиковать других», — подумал Масачика.

Взглянув на встревоженную Марию, он произнес:

— Не важно, выиграю я или проиграю. Любой результат меня устроит.

— И это никак не скажется на твоей предвыборной кампании?..

— Хм?

Масачика непонимающе моргнул.

— Даже если это не затронет твою кампанию… Я не хочу, чтобы это соревнование тебе повредило… Если тебе станет не по себе, мы остановимся, ладно?

— !

Предложение Марии ошеломило Масачику.

Он ласково улыбнулся:

— Спасибо… Все нормально.

— Уверен?

— Абсолютно. Меня не волнует реакция публики. К тому же…

— ?

Мысль высказать свои истинные мотивы смущала Масачику настолько, что он запнулся. Лгать, глядя в эти любопытные и тревожные глаза, он не мог.

Отведя взгляд, он сознался:

— Я думаю, сегодня… я буду играть для тебя, Маша.

— ?

— Помнишь?.. То обещание из детства. Я поклялся, что однажды сыграю для тебя.

— !

Это было обещание Са-куна Ма-чан много лет назад. Она мечтала услышать его на пианино, и он пообещал пригласить ее на концерт. Но до того, как сдержать слово, Маша уехала в Россию. Проще говоря, главная причина, по которой Масачика уговорил Марию на этот матч, — желание исполнить обещание, данное более пяти лет назад.

— Ты не забыл… А это было так давно.

— Прости, ну… Я вспомнил об этом недавно.

— Хи-хи. Но ты все равно вспомнил, так что я счастлива.

— Да… Все-таки очень важно сдерживать обещания.

Нежная ладонь крепко сжала пальцы Масачики, заставив его щеки загореться румянцем. Жар казался совершенно невыносимым, пока…

— Извините, что прерываю ваш обмен секретами, но выступление Юсё уже подходит к концу, — заметила Сумирэ, бросив на ребят укоризненный взгляд.

— Ой, прости.

— Все в порядке… Я просто… Переживаю за Юсё.

Она глубоко вздохнула. Ее слова вызвали в памяти Масачики то, что однажды сказала Ноноа, и он ощутил неловкость.

Не успела секунда пройти, как зал взорвался аплодисментами.

— Принц Юсё!

— Принц Фортепиано!

Ученицы, наверняка из клуба фортепиано, пронзительно визжали, провожая своего кумира, который кланялся залу.

— Кажется, мне пора.

— Да… Удачи.

Проходя мимо Юсё, Масачика улыбнулся Марие и вышел на сцену. Взгляд соперника остался таким же, как в детстве: наглым и вызывающим. Масачика напрягся.

«Тебе не нужно на меня так смотреть… Я не собираюсь относиться к этому соревнованию всерьез. Даже если бы и собирался…»

У Масачики не хватало ни желания, ни умения оправдать ожидания Юсё. Ему также не хотелось потакать противнику. Для него Юсё оставался просто придурком, который пытался сорвать фестиваль. Ничего больше. В отличие от Нао, он не испытывал к нему жалости. Ему было все равно, зачем Юсё так поступил.

«Надо было напугать его еще раньше… Но теперь это не имеет значения».

Сейчас главное — выполнить обещание, данное Марие.

«Но вот проблема… Что же мне сыграть для нее?»

Уклонившись перед публикой, Масачика опустился за фортепиано и задумался о выборе пьесы. Он долго размышлял, какой фрагмент исполнить… пока его не осенила идея.

 «Технически, это не для Маши, а для Ма-чан».

Да, он дал обещание Марии, но это была ее иная ипостась — милая девочка Ма-чан, пропавшая после одного недоразумения. Внезапно Масачика вспомнил беседу с учителем фортепиано, случившуюся много лет назад.

***

— Твой уровень позволяет исполнить почти все, Масачика… Эта пьеса очень сложна.

— Правда? Я думал, «Революционный этюд» потруднее…

— Он тоже не из легких… Кстати, знаешь, что название этой композиции придумал не Шопен?

— Что? Серьезно?

— Серьезно. У Шопена мало сольных произведений с альтернативными названиями.

— Значит, у этой пьесы есть другое имя?

— Верно. В Японии ее называют…

***

Поместив пальцы на клавиши, Масачика усмехнулся.

«Да… Сейчас я не Кудзе Масачика. Я — Суо Масачика».

Наверняка Юсё переживал то же… Он на миг вернулся к себе прежнему. На сцене сейчас выступал маленький Суо Масачика, посвящавший отрывок девочке из далекого прошлого.

Этюд ми-мажор, соч. 10, № 3.

Продолжение следует...