Иногда Аля внезапно кокетничает по-русски Том 8 Глава 1 Воссоединение (Том 7)

После осеннего фестиваля и добавленного в расписание дополнительного выходного дня, чтобы ученики академии как следует отдохнули, уроки наконец-то возобновились. Однако многим студентам было трудно сосредоточиться на предмете: они ёрзали на местах, рвались обсудить свежие сплетни с друзьями и сокурсниками. Самые импульсивные пытались тайком пересылать друг другу записки. Истинной причиной всеобщего возбуждения послужило утреннее происшествие на построении в спортзале — публичные извинения.

— Я искренне прошу у вас всех прощения за свои поступки и причиненные ими неудобства.

Юсё Кирюин, один из тройки самых обожаемых парней в школе, низко поклонился и извинился перед всей академией. Такой акт самоуничижения от сына обеспеченных родителей, прозванного «Принцем Фортепиано» за виртуозную игру на пианино, ослепительную внешность и заносчивость, ошеломил присутствующих. Девушки глазам своим не верили. Но наиболее поразительным стало то, что при поклонах блестела лысина Юсё.

Его привычно идеальные гладкие волосы, которыми восхищались легионы поклонниц, превратились в далекое воспоминание. Тот, кто стриг Юсё, явно не имел опыта: вся голова была в лейкопластырях. Хоть зрелище и вызывало жалость, оно больше походило на цирковую клоунаду, особенно рядом с невероятно красивым лицом Юсё. Объяснениям Тойи никто не внимал.

По мере того как ученики постепенно осознавали истинную суть извинений Принца Фортепиано, их ярость вспыхнула с невероятной мощью. Больше всего возмутились жертвы инцидента. Прежде чем хаос вышел из-под контроля, Сумирэ, оказавшаяся подле Юсё, вдруг выхватила ножницы и объявила, что тоже виновата в случившемся на фестивале. Она схватила одну из своих роскошных кудрявых локонов, явно намереваясь ее срезать, но тут примчались девчонки из клуба кендо, не желавшие оставлять свою предводительницу без прически. Сцена напоминала их недавний перформанс. В зале воцарился бедлам. Впрочем, громкий окрик Чисаки мигом прекратил это сумасшествие, превратившее официальные извинения в фарсовую зарисовку.

Пока ученики растерянно размышляли, злиться или хохотать, директор объявил о месячной отстранке Юсё от уроков, завершив этим странное собрание. Событие мгновенно стало хитом школьных разговоров, и Масачика очутился в эпицентре внимания. Шептались, будто именно он расстроил замыслы Юсё.

— Йоу, Кудзе! Утренний спектакль как-то связан с твоим музыкальным баттлом?

— Ты правда уделал Принца Фортепиано?

— Откуда ты узнал, что он виноват в фестивальном фиаско?

Как только завершился первый урок, сокурсники облепили Масачику, заставив того недовольно скривиться. Хоть ему и было тошно, он старался отвечать на вопросы максимально полно. Он четко осознавал: нужно развеять все заблуждения, пока не пошли неподтвержденные байки.

— У меня возникло ощущение, что кто-то подрывает репутацию нынешнего ученического совета, и я подумал, что это кандидат в президенты. Конечно, это мог быть и обиженный на прошлого президента с вице... Короче, мне почудилось, что саботажник свяжется с комитетом «Восход», вот я и караулил их кабинет, дожидаясь нарушителя.

— Вау! А как ты уговорил его на поединок?

— Это… наша тайна.

— Ну пожалуйста! Так интересно!

— Точно! Только это и хотелось услышать!

Несмотря на натиск одноклассников, алчущих всех деталей, Масачика не собирался и не мог ничего раскрывать. Он выдавил натянутую улыбку и отмахнулся:

— Дайте отдышаться. Вы в курсе, что по делам комитета «Восход» мы обязаны контролировать утечки инфы?

Сокурсники, склонившиеся к Масачике, разом вздохнули и скорчили гримаску.

— А, вот оно что…

— Теперь ясно…

Причина их кислятины была элементарной: сразу после фестивального инцидента члены комитета «Восход» ввели запрет на разглашение любых сведений о нем.

Несмотря на все старания заставить всех замолчать, нескольким посетителям фестиваля все равно удалось разместить в соцсетях видео и снимки, ярко запечатлевшие происшествия того дня. Их стерли менее чем за минуту, наряду с аккаунтами владельцев. Новостная заметка получилась лаконичной и «безопасной»: «Нарушитель пробрался на территорию академии Сейрей во время осеннего фестиваля, но служба безопасности оперативно его задержала». Эта туманная репортажка не зацепила общественность и вскоре выветрилась из умов зрителей. Впрочем, даже ученики академии, знакомые с подходами комитета «Восход», сочли их выбор, мягко выражаясь, весьма необычным.

К тому же, полицию так никто и не вызвал, а нарушителей, приглашенных в кабинет дисциплинарного комитета, словно корова языком слизнула. Лучше было не вникать, куда они подевались и что с ними приключилось.

— Ты слышал теории заговора о тайных организациях, контролирующих все страны мира? Я начинаю подозревать, что комитет «Восход» является одной из них.

— Да они даже не пытаются скрываться. Очевидно, в эту группировку входит много влиятельных людей.

— Лично я удивлен, что Кирюин отделался месячным отстранением.

— Ну, он явно устроил все это ради победы на выборах… вот поэтому-то члены комитета и дали ему поблажку.

Его одноклассники сбились в кучу, перешептываясь. В их тихих голосах слышались страх и удивление. Масачика криво улыбнулся. Его взгляд метнулся в заднюю часть класса… где стояла еще одна группка учеников.

— Ваш концерт был просто потрясающим! Вы уже пробовали записываться? Может есть демки* или что-то типа того? Ребята из другого класса уже хотят получить парочку ваших копий.

[П/П: Демозапись - «черновая» запись, предназначенная для демонстрации музыкального материала. Чаще всего создаются начинающими исполнителями для представления музыки лицам, заинтересованным в сотрудничестве. Также могут использоваться в качестве набросков для дальнейшей проработки аранжировщиком.]

— У нас есть записи репетиций… но мы еще ни разу не записывались в студии.

— Да ну-у!!!

Услышав разочарованные возгласы ровесников, Такеши и Хикару засмущались.

— Аля, хоть это и немного поздновато, но… мне бы хотелось поблагодарить тебя за то, что ты не побоялась сделать объявление во время инцидента с петардами. Мне было немного страшно, но когда я услышала твой голос, то сразу успокоилась.

— Правда?.. Я была только рада помочь.

— Мне бы хотелось снова увидеть тебя в костюме эльфа.

— Я д-думаю, это была единоразовая акция.

— Да ла-адно…

— Твой сценический образ был ничуть не хуже, кстати! Хотя… Я стояла очень далеко от сцены, поэтому не смогла хорошо его разглядеть. А где ты его взяла?

— Не знаю… Все наши наряды выбирала Ноноа.

В глазах одноклассников, прильнувших к Алисе, читались восхищение и нежность. Она неловко заулыбалась. Масачика наблюдал за ними, пока в класс внезапно не вошла учительница и ребята не сели за свои места. Алиса последовала их примеру и тоже вернулась к своему столу.

— Взгляни на себя, — прошептал Масачика.

Он устало улыбнулся Алисе. Та неловко отвела взгляд и кивнула ему в ответ.

— Ты тоже… — пробормотала она, села за парту и подняла взгляд на доску. Ее реакция заставила Масачику улыбнуться.

«Она определенно все еще думает о том, что произошло в ночь фестиваля, так ведь? Весь этот энтузиазм… в конце концов, именно он привел нас к тому, что мы имеем сейчас».

Воспоминания о том дне унесли Масачику в глубины подсознания. Стараясь прогнать навязчивые мысли, он с усилием тряхнул головой и попытался сосредоточиться на теме урока… но не смог проигнорировать любопытные взгляды одноклассников.

«Я рад, что наши имена оказались на слуху после фестиваля… но это намного утомительнее, чем я ожидал».

Однако сложившаяся ситуация идеально подходила для их предвыборной кампании. Как-никак, основной причиной вступления Алисы в группу было улучшение ее имиджа и социальных навыков. И это, очевидно, сработало: фестиваль полностью изменил отношение ребят к ее кандидатуре. Когда-то одинокая девушка, которой прежде можно было только восхищаться издалека, теперь была окружена людьми, жаждущими узнать ее поближе. И Алиса, пусть и с некоторой оторопью, похоже, начала принимать эти перемены.

«Если смотреть исключительно на результат, то это, определенно, победа… Однако я никак не ожидал, что люди начнут обращать внимание и на меня тоже. Довольно сильный просчет с моей стороны».

Ему казалось, что он перетягивает большую часть внимания на себя. Конечно, это нельзя было считать чем-то плохим, поскольку его популярность все равно бы помогла увеличить их шансы на успех в предстоящих выборах. Но известность определенно мешала Масачике сосредоточиться на занятиях...

«С другой стороны, это, вероятно, всего лишь временная слава. Все обсуждают случившееся только потому, что сегодня утром произошел еще один инцидент. Их разговоры сами сойдут на нет, когда пойдут слухи о том, почему и как я это сделал…»

Наивные мечты. Воздушные замки, которые он сам себе построил.

— Эй, ты правда отбил ногой петарду, которую тот парень запустил в Алису?

— Я и не подозревала, что ты так виртуозно владеешь пианино. Где ты этому научился?

— Не в курсе, что случилось с теми бандитами, которые хотели сорвать фестиваль?

— Расскажи, что там было на той викторине?!

Один за другим, еще и еще, непрерывным потоком одноклассники в перерывах между уроками подходили к Масачике. Одни ему завидовали, другие взирали с восхищением. Но и те, и другие лишали его всякого перерыва. К обеду…

— А-а-аргх! — Масачика остался в одиночестве в комнате ученического совета, на краю нервного краха. — Нгх!

Он распластался на диване лицом вниз, извиваясь и издавая необычные приглушенные звуки. Похоже на тех чудачеств в метро, от которых прохожие испытывают жгучее второе стыда. Но раз вокруг никого не было, чтобы его попрекнуть, Масачика полностью отдался своему импровизированному «выступлению», изредка прерываясь, чтобы пробубнить:

— Всё страньше и страньше становится…

В его словах проскальзывали раскаяние с смущением. В школе все трепались о нём как о герое. А Масачика, мучаясь от излишнего внимания, мечтал, чтоб этот эпизод поскорее выветрился из голов одноклассников. «Не глазейте! Не болтайте обо мне! Дайте мне покой!» — примерно так он чувствовал.

«Отбить петарду на сцене, вмазать по морде какому-то уроду, и…»

Не мог он выкинуть из головы и свои стычки с Юсё. Особенно врезалась встреча, где «шоу» Принца Пианино так его расстроило, что он не удержался и захотел блеснуть крутостью.

— А-а-аргх!..

От стыда Масачика взвился, подпрыгнув на стуле, и сжался от мук.

— Гха!!! Я сдохну. Прямо сейчас сдохну…

Слава богу, мало кто ведал о случившемся за пределами школьного двора и зала. Никто не узрел его поведение с Юсё, не стал свидетелем того унизительного борцовского трюка, который он на нём испробовал.

Слава богу, Юсё не намеревался никому болтать об этом. Наверняка этот неловкий случай со временем растает среди прочих сплетен… словно его и не было.

Хотя кое-кому всё же посчастливилось увидеть, как Масачика уложил того подлеца, верные «подпевалы» Ноноа так ошарашили публику, что все мгновенно забыли о том злополучном ударе. Одноклассники чаще всего вспоминали его «баталии» с Юсё да то, как он мастерски отфутболил петарду в воздухе. Ни один из этих слухов не казался Масачике постыдным, но стоило кому-то заикнуться, он тут же припоминал свои хулиганские приёмишки на Юсё. Тогда он смотрелся полным отморозком.

«Понимаю, никто не издевается. Скорее всего, никто и не в курсе. Понимаю, но… А-а-а!!!»

Когда хорошее и плохое наваливалось разом, мозг Масачики всегда подменял приятное на неприятное. Даже светлые воспоминания о Ма-чан затмевала грусть от их расставания. Этот случай не стал исключением.

«Уф… Беседа с Нао… сюрприз Али… Мне так стыдно за весь этот бардак».

Масачика потихоньку погружался в бездну отчаянья, не способный выплыть. Картины: зареванное личико Нао, хитрая ухмылка Алисы и её манящее декольте…

«Пф-ф!»

В мыслях вынырнуло крайне пошловатое воспоминание. Масачика резко подскочил. Хоть он и силился задавить его, стойкий образ, вбитый в память, зациклился в голове, будто треснувшая пластинка: объятия с Алисой, её очаровательная улыбка, способная растопить любое сердце, и соблазнительная, полная, покачивающаяся…

«Бам!»

Он принялся долбить лбом по дивану, желая стереть видение, но оно упорно цеплялось за сознание.

«Да ну! Аля была такой красавицей, от неё так вкусно веяло! Её грудь прильнула ко мне! Кажется, моя реакция её развеселила, но… ненавижу себя за то, как легко меня раскусили! Да, всем телом я чувствовал её роскошную грудь. Точно, она даже не заметила, как приспустила вырез и… Ах!!!»

Масачика снова заёрзал, но уже по иной причине.

«Ха… Я и правда заслужил поглаживание по головке… При такой заманчивой сцене я всё ж обуздал свои порывы…»

— Хочешь, поглажу по головке?

«Проваливай, глупый бесёнок».

В голове возник чертёнок, вылитый Юки. Не медля, Масачика швырнул назойливую тварь оземь, обрати её в прах. Но прах собрался заново, и бесёнок ожил.

— Мы, такие, не умираем. ♪

«Тцк. Ты мастер по раздражению других».

Глубоко вздохнув, он почувствовал, как его захлестнула смесь поражения и раздражения, пока дьявольская фигура, издевательски посмеиваясь, уходила вдаль. Это шокирующее воспоминание ненадолго вывело его из равновесия, но на текущую ситуацию оно никак не повлияло. Стоит Масачике выйти из кабинета, и он снова окажется под прицелом любопытных глаз проходящих учеников. Лишь мысль об этом вызывала в нем животный ужас.

«Ха… Я снова осознал, как ненавижу быть в центре внимания».

Хотя он не был полностью уверен, но, скорее всего, именно из-за своей «любви» к чужому любопытству Масачика в старшей школе предпочел стать тайным вице-президентом. Убежденный, что он никудышный и бесполезный человек, Масачика всегда избегал лишнего внимания, боясь, что окружающие разглядят его истинную сущность. Поэтому он тщательно прятался в тени, избегая посторонних взглядов…

«Но пора привыкать к популярности, ведь я обещал Але всегда быть рядом».

Масачика знал: во время этой предвыборной кампании ему неизбежно придется привлекать внимание публики. В отличие от Юки, у которой хватало талантов для поста президента ученического совета, Алисе требовался кто-то поблизости.

«Разве?»

Внезапно в голове зародились сомнения. Масачика припомнил, как Аля изменилась в последнее время: она самостоятельно отвечала на вопросы викторины, сверстники избрали ее лидером группы и признали авторитет, она проявила лидерство, успокоив толпу во время случая с петардами, неловко, но искренне улыбнулась одноклассникам, когда они собрались вокруг. Эти происшествия лишь усилили его предчувствие. То же чувство посетило его и на школьном фестивале. Проще говоря…

«День, когда Аля перестанет нуждаться во мне, придет раньше, чем я ожидал…»

Во всяком случае, ему, наверное, больше не придется так сильно ее опекать. Алиса окрепла гораздо больше, чем Масачика мог предположить. К тому же он начал опасаться, что его излишняя забота может помешать ее общению с окружающими.

— Я просто ищу оправдания, чтобы бросить ей помогать. Какое же я ничтожество?

Он произнес это вслух, будто убеждая самого себя. Усевшись на диван, он бросил взгляд на часы. Половина обеденного перерыва уже миновала.

— Ха-а-а…

Раз у Масачики не было с собой еды, ему предстоял выбор: столовую или кооператив.

Но перспектива снова оказаться среди сверстников заставила его замешкаться.

«Я не так уж голоден. Может, пропустить обед? К тому же, если сейчас пойду купить что-то, времени на еду почти не останется».

Хоть Масачика и погрузился в раздумья, он ничуть не удивился, когда дверь комнаты ученического совета резко распахнулась. Его взгляд безразлично скользнул к проему, где он столкнулся глазами с Марией, и ее лицо озарила улыбка.

«Вау. Какая ослепительная улыбка».

Масачика прищурился от яркости. Мария приблизилась, положила на стол бумаги, которые держала, и посмотрела сверху вниз на старого друга на диване. В ее глазах читалось сочувствие.

— Вот куда запропастился наша потерянная овечка Са-кун! — воскликнула Маша, будто настоящая монахиня.

— Сестра Маша, это вы? — отозвался он спокойно.

Она села рядом и широко раскинула руки. В памяти мгновенно всплыло воспоминание о ее иногда чрезмерных материнских порывах.

— Я не подпущу тебя, даже если ты так руки держишь. И ты ко мне не подходи. Не позволю.

Масачика выставил руки, чтобы остановить Марию, но его осторожность лишь огорчила ее. Она обиженно нахмурилась.

— Тебе так не нравится, когда я целую тебя в щеку?

— А? А-а, поцелуй в щеку?..

Увидев расстроенное лицо Маши, Масачика устыдился: он ее неправильно понял. Не в силах встретиться с ней взглядом от всепоглощающей вины, он отвел глаза и опустил руки. Девушка внезапно потянулась к нему.

— А?

Не успев отреагировать, он почувствовал, как руки обвили его шею и резко притянули ближе. Масачика оказался в паре сантиметров от ленточки на ее школьной форме.

— ?!

— Ну-ну. Что стряслось?

Ее голос, нежный, словно с небес, ласкал слух, но Масачика уже не мог ответить.

«Ты же говорила про поцелуй в щеку?! В щеку! Обманщица!»

Хоть разум отчаянно сопротивлялся, Масачика не мог возразить. Все его лицо, от носа до рта, утонуло в чем-то невероятно мягком. Слово вымолвить не удавалось. Дышать было трудно. Но проблема крылась не в дыхании, а в его мыслях.

Рискнув вдохнуть через нос, он рисковал показаться извращенцем, обнюхивающим ее; а выдох напоминал бы хрюканье свиньи. Дыхание ртом тоже не спасло бы: это выглядело бы так, будто он сосет ее… словно заправский фетишист. Проще говоря…

«И как же мне теперь дышать? Прямо через кожу? Похоже, это единственный шанс на выживание?»

Масачика попробовал похлопать Марию по плечу, чтобы привлечь внимание, но она крепко держала его. Время тянулось, и мозг парня начал страдать от нехватки кислорода…

«Неужели она не видит моих сигналов? Впрочем… в этом есть логика… Грудь Маши такая огромная… Ох, вот она, настоящая благодать…»

Сознание его постепенно меркло…

— Хочешь спринг-ролл? Скажи «а».

— А-а. М-м-м.

— Нравится?

— Очень вкусно!..

Не успев осознать, что творится, Масачика уже жевал еду из ланч-бокса Маши.

— Зачем?..

— А?

— А? При чем тут это?

— «При чем»? Ты казался голодным, вот я и поделилась обедом. Палочек всего одна пара, так что я решила тебя покормить.

— И я на это согласился?..

— Ты даже кивнул головой.

— Правда?..

Его объяснению трудно было верить, но факт оставался фактом: он позволял Маше продолжать его кормить.

К тому же, ее ланч-бокс опустел уже наполовину.

«Что за черт? Почему я ничего не помню? Неужели из-за материнской заботы Маши я такой? Нет!!!»

Но когда мысли чуть не вырвались криком…

— Открывай ротик, летит самолетик…

Рот Масачики сам собой приоткрылся навстречу палочкам у губ. Хрю-хрю.

— Вкусно.

Идеальные рефлексы.

— Подожди! Не надо!

— Ай! Что случилось?

— Не знаю…

Голова Масачики поникла. Мария сначала растерялась, но потом, уловив суть, одобрительно кивнула.

— Это наводит на мысли.

— Кажется, я совсем запутался.

— Ты в кабинете ученического совета.

— Нет. Ты только сильнее сбиваешь меня.

— Ничего особенного в этом нет, правда?

— Ага…

— А вот и самолетик. А-а-а.

— Ты что, пытаешься сменить тему? — упрекнул Масачика. Палочки все так же маячили у рта. Ням-ням.

— Вкусно?

— Очень… но, э-э… хватит, пожалуй.

— Что? Почему? Растущему организму нужно много есть.

— Если я съем еще, тебе ничего не достанется.

— М-м? Не переживай обо мне. Я довольна и этим. Счастье питает меня гораздо лучше.

Масачика невольно отвел глаза, скрываясь от ее чистой, сияющей улыбки.

«Я… н-не могу понять, как она так спокойно говорит такие смущающие вещи».

По телу пробежала дрожь. Он наклонился, почесывая руку… но палочки опять зависли у рта.

— Открой пошире.

— Я наелся… Достаточно… этого.

— Правда? Может, стесняешься?

— Правда. Спасибо, было очень вкусно. Остальное доешь сама.

Масачика поднял руку, блокируя палочки у рта, нахмурился и отстранил еду. Глаза Маши вспыхнули от внезапной мысли. Она улыбнулась и сунула ему весь ланч-бокс.

— Покормишь меня?

— А?

— Хочу, чтобы ты отблагодарил. Покорми меня так же, как я тебя.

Положив бокс на колени, Мария наклонилась, закрыла глаза и приоткрыла рот.

— А-а-а.

— Серьезно?

— А-а-а.

Игнорируя его растерянность, Мария ждала, не шелохнувшись.

«Ох… Кормить друг друга так, будто мы одна из тех идиотских парочек… Стоп! Это же почти поцелуй косвенный?!»

Он сглотнул ком в горле и уставился на Марию. Закрытые глаза подчеркивали длинные ресницы и нежные полные щечки. Ее красота смешивала юную невинность с зрелым очарованием.

— М-м?..

— !.. Глаза его распахнулись, и при случайном взгляде он вздрогнул. Ее глаза, с виду светло-карие издали, вблизи переливались зелеными и голубыми оттенками. Сердце затрепетало. — !..

Он резко отвернулся. Взгляд упал на вишенку-помидорку. Зажав ее палочками, он подставил ладонь на всякий случай и поднес к ее губам.

— А-а.

— А-а-ах.

Но как только Мария потянулась укусить помидорку у губ Масачики…

— А!

…та выскользнула и шлепнулась на его левую ладонь. Чтобы не запачкать диван, он сжал кулак. Мария мгновенно подставила руку под его и поднесла ко рту.

— Э-э-э?!

— А-а.

Языком она слизнула помидорку с его ладони. Все произошло молниеносно, так что Масачика мог списать на галлюцинацию, но мурашки по спине не обманешь. Прожевывая, она застенчиво улыбнулась, будто не ведая о эффекте своей выходки.

— Хи-хи. Похоже, это было невежливо с моей стороны, — промурлыкала она, глотая. Масачика впихнул ей палочки и бокс.

— Эм… Доедай сама.

— Что? Почему?

— Да ладно. Дай мне передохнуть.

Видя, как Масачика раздраженно мотает головой,

Маша взяла у него свои вещи. Хоть он и прилагал все усилия, чтобы не выдать себя, ему заметно полегчало, стоило ей лишь сменить позу и отвернуться.

— Кстати…

— Да?

— Тебе не кажется, что ты сидишь слишком близко?.. Это был риторический вопрос. Ясно же, что она придвинулась чуть ближе, чем прежде, — их руки и ноги теперь касались друг друга.

— Ты выглядишь расстроенным, так что я подумала, что это поможет тебе расслабиться и почувствовать себя лучше. — Не думаю, что мне удастся так расслабиться…

С одной стороны, он не мог выкинуть ее из головы. С другой — времени на грусть теперь не оставалось.

— Волнуешься?..

— Эм… Э-э… думаю, да…

«Почему именно в такие моменты она становится такой проницательной?» — подумал Масачика, отворачиваясь. Маша улыбнулась.

— Правда? Я рада. Мое сердце сейчас тоже очень быстро бьется.

— О-о? Неужели? — спросил он недоверчиво. Маша надула губки.

— Ужели… Хочешь проверить?

— ?!.

Как обычно люди проверяют… чужое сердцебиение?

 — К-как?

Он невольно произнес свои мысли вслух, и его тут же накрыла смесь надежды с разочарованием. От смущения ему захотелось спрятать лицо ладонями, но… слово не воробей. Мария же повернулась к нему спиной.

— ?..

— Давай.

— ?..

— Послушай, как быстро бьется мое сердце.

— О-о-о…

Он замер на пару секунд, прежде чем осознать, что она имела в виду.

«Это же Маша, не так ли? Понятно, что услышать ее сердцебиение сзади проще, чем спереди… Ха-ха-ха…»

Он горько усмехнулся про себя и свернулся калачиком на боку. Подлокотник служил ему подушкой.

«Хочу провалиться сквозь землю прямо сейчас…»

Чего же еще он ждал? Масачика пылал от стыда. Его мысли были просто мерзкими, даже тошными.

— Кудзе? Что случилось? Тебе нельзя ложиться сразу после еды. Если так делать, то… э-э, как это говорится… в животное? Да, верно! Если будешь так делать, превратишься в животное*, понял?

[П/П: в Японии ложиться сразу после еды считается дурным тоном, поэтому многие родители говорят своим детям, что те могут превратиться в корову (реже, в свинью), если будут вести себя подобным образом.]

— В животное?..

— Ха-ха-ха… Кем бы ты хотел стать? Свиньей или коровой?

— Обычно говорят про корову.

— Правда? Тогда ты точно корова! Моя корова.

— Ты что, доминатрикс? Может, мне стоит начать называть тебя моей императрицей? Подожди… А не лучше ли мне тогда выбрать свинью?

— Если я императрица, не лучше ли тебе стать моим котом?*..

[П/П: японская императорская семья имеет давнюю традицию держать кошек.]

— Кажется, мы думаем о разных императрицах.

Если бы она спросила Масачику, почему императрица предпочла бы свинью кошке, он вряд ли смог бы ответить толково, так что решил не углубляться в тему. Вместо этого он откинулся на спинку дивана и вновь унесся в свои грезы. Они молча сидели, пока Мария не доела обед и не произнесла:

— Ну и? Из-за чего ты так подавлен?

— !..

Вопрос прозвучал так прямо и искренне, что Масачика на миг остолбенел от удивления… но тут же расслабилась и честно ответил:

— Я просто думал о том… что я больше похож на злодея, чем на героя. — Он замолчал, размышляя, поняла ли она его туманные слова, и продолжил. — Некоторые злодеи просто рождаются талантливыми, и поэтому высмеивают упорный труд героя. Они не прилагают усилий. У них даже нет страсти к тому, что они делают. При этом они добиваются всего, и за это окружающие их ненавидят.

— Ты говоришь о твоих дебатах с Юсё?

— Не только о них.

— Но ты же ведь много работал. Я до сих пор помню, как ты рассказывал мне о своих уроках, когда мы были маленькими.

— !..

Воспоминания о Ма-чан мгновенно стерли с его лица задумчивость… Но через пару секунд он цинично ухмыльнулся.

— Я многое делал, чтобы получить одобрение родителей.

— …

— Фортепиано, карате, учеба… Все это было для меня средством достижения цели. Мне не особо нравилось этим заниматься, и я не вкладывал в это всю свою душу. — Он просто усердно практиковался, следуя инструкциям учителей. — Я никогда не чувствовал волнения, не расстраивался, если что-то не выходило. Я просто использовал свой талант, чтобы добиваться высоких результатов… и меня хвалили. Хвалили те, кто ничего обо мне не знал. Как я могу быть счастлив после этого?

Масачика сразу пожалел о своих колких словах. Он отлично знал, что у окружающих не было злых умыслов. Ему было трудно смириться, что это только его беда, так что речь стала способом излить разочарование.

— Неужели тебе нужно страдать, чтобы твою работу оценили по достоинству?

Ее деликатный вопрос польстил Масачике. Мучимый чувством вины, он осторожно ответил:

— Ну… Полагаю, если ты и впрямь много трудишься, то часто натыкаешься на преграды, да? Ты неустанно сражаешься со своими слабостями и неопытностью, упорно продвигаясь дальше. Это выглядит куда лучше, чем мои собственные трудности, не правда ли?

— О… Значит, ты и правда в это веришь, — произнесла она, а потом добавила: — Думаю, это значит, что ты очень много работаешь.

— Что?..

Это внезапное замечание задело Масачику и заставило усомниться, нарочно ли Маша прикидывается дурочкой. Она смело выдержала его скептический взгляд.

— Взгляни на себя, ты даже сейчас нервничаешь.

— !..

— Ты часто мучаешься, страдаешь, но все равно… движешься вперед, верно? И делаешь это ради Али. Разве это не «труд» по-твоему?

Масачика попытался возразить, но слова не шли. Когда Мария обняла его, он замер, слегка приоткрыв рот.

— Ничего страшного. Ты так сильно стараешься… Вкладываешь в это всю душу. — Похоже, она уже говорила ему что-то подобное раньше. — Тебе нечего тревожиться. Рано или поздно ты себя полюбишь.

Ее слова, полные нежности и заботы, как всегда, глубоко тронули сердце Масачики. Ему сразу полегчало. Он даже подумал, что она, наверное, права. Никогда он не ощущал себя таким счастливым.

— Да… — прошептал он.

Мария мягко отстранилась, улыбнувшись ему. Он ответил слабой ухмылкой, в которой сквозила горечь, которой у нее не было. — Извини, что вечно тебя донимаю.

— Ничего подобного. Я же говорила. Я делаю это по своей воле. Хочу, чтобы ты мог на меня опереться.

Мария беззаботно улыбнулась, будто его заботы — сущая ерунда. Это была чистая, невинная улыбка девушки, не знавшей горестей. Однако для него она казалась самой вдохновляющей улыбкой на свете.

— Не нужно прятать от меня свою боль. Когда тебе скверно, всегда приходи ко мне. — В ее словах звучала вся сила правды, придавая искренней, детской улыбке оттенок зрелости. — Если Аля будет вести тебя за руку, то я хочу подталкивать тебя со спины, когда понадобится.

Улыбка Марии вдруг напомнила ему ту самую девочку. До сего дня Масачика и представить не мог ничего подобного. Встретившись с ней взглядом, он ощутил острую боль в груди. Сердце забилось как сумасшедшее.

«Ч-что это…? Что происходит? Неужели… Не может быть».

Хоть он отчаянно пытался отрицать, сердце и тело не лгали. То же чувство он переживал к Алисе пару месяцев назад… и много лет к той другой девочке.

«Стоп, стоп, стоп. Да брось. У тебя же принципы, Масачика. С другой стороны, Маша ведь и есть Ма-чан...»

Тут до него дошло, что он все время подсознательно отождествлял Машу с Ма-чан. Ему казалось, что он наконец воссоединился с ней. Пусть женщина перед ним сильно изменилась по сравнению с девочкой из воспоминаний, но ощущение единства не покидало его.

«Неужели?..»

В груди Масачики нарастало глубокое, новое чувство, полное отчаяния. Он верил, что наконец избавился от любви к Ма-чан, что она ушла в прошлое и нежность к ней не вернется… но ошибся. Закончилась одна глава, началась новая. Приняв свои чувства к Ма-чан, он вернул все яркие воспоминания. Эмоции, которые он считал утраченными, вспыхнули с новой силой, и он не понимал, как мог их забыть…

«Простите. Моя первая любовь ударила сильнее, чем я думал».

Пока Мария следила за его внутренней битвой, в ее улыбающихся глазах загорелся озорной огонек.

— Но… Если это тебя правда тревожит, есть иной способ отблагодарить… Как насчет поцелуя в щечку?

— А?

— Ты же никогда не целовал меня в щеку, правда?

Мария раскинула руки в ожидании. Глаза ее блестели от нетерпения, но Масачика вдруг скривился.

«С-сейчас? Если я поцелую ее сейчас… я просто свихнусь!»

Ситуация выходила из-под контроля. Паршивое положение.

Если бы Масачика дал волю эмоциям, он бы заорал или разрыдался от переполнявших чувств. К тому же, мог наделать непоправимых ошибок, о которых потом пожалел бы.

«Но просто удрать не вариант… Нужно найти выход, не обидев никого…»

В вихре эмоций он судорожно хватался за мысли, пока не вспомнил… то, что случилось лишь миг назад.

«Вот оно!..»

Масачике на ум пришел идеальный план отступления.

— Ладно. Быстрый чмок в щеку, да? — спокойно спросил он.

— Агась.

— Ладно, — кивнул он с одним из наиболее серьезных взглядов, что когда-либо мелькали на его лице. Встав с дивана, он обхватил Марию руками и плотно прижал к своему телу. Ее щека прильнула прямо к его груди.

«Боже. Это просто… Вау».

Ему так и хотелось заорать во весь голос: «Я так по тебе скучал, Ма-чан!», но он сумел сдержаться в последний момент. Он держал ее в объятиях целых пять секунд, после чего отпустил.

— Думала, я тебя поцелую? Ха-ха! Это тебе за то, что ты со мной недавно вытворила…

С довольной ухмылкой он уставился на Марию, но застыл на месте, увидев, как ее щеки залились румянцем.

Улыбка ожидания, что сияла на ее лице миг назад, испарилась, уступив место безжизненному выражению. Ее огромные карие глаза распахнулись. Она отвела взгляд и заморгала с невероятной скоростью. Словно пар вот-вот хлынет из ее ушей, как у героев аниме.

— Э-э…

— !..

От такой внезапной реакции Масачика остолбенел. Он стоял в шоке, и даже самодовольная ухмылка не сползла с губ.

— Ох, эм… Так… — пробормотала Мария, хватая свой ланч-бокс и запихивая его в сумку. Соскочив с дивана, она произнесла:

— Я… я пойду на уроки.

— Ох. Хорошо.

— Ага. Увидимся.

Уклоняясь от глаз старого друга, Маша вторично попрощалась и рванула к двери в коридор. Она дернула ее, но забыла провернуть ручку.

— Ах!

Мария пискнула, стукнувшись о дверь с громким ударом. Ни секунды не раздумывая, она толкнула ее правильно, словно ничего не случилось, и выскочила из комнаты ученического совета. Как только дверь захлопнулась, Масачика снова зарылся лицом в подлокотник дивана и заорал во всю мощь:

— Что это была за реакция?!

***

«Н-не верится, что он это сделал…»

Мария шагала по опустевшему коридору. Ее походка была легкой и невесомой, но мысли все никак не могли осмыслить случившееся всего несколько мгновений назад. Ощущение его мускулистой, мощной груди у своего лица, сила рук, что грубо прижали ее к нему… Она понимала: если бы он оттолкнул с такой же мощью, она бы не устояла. Ведь это тело настоящего мужчины. От этого не уйдешь.

«М-мужчина…»

Лицо Марии вспыхнуло, когда она попыталась сформулировать свои эмоции. Кому-то это покажется диким, но раньше она никогда не видела в Масачике мужчину. Для Маши он оставался просто Са-куном, другом из детства, и потому ее чувства к нему были чистыми, как у малышки.

Обнимать его или чмокать в щеку казалось естественным — он же ей нравился. Это едва ли было флиртом, хоть и смущало обоих. Но она и представить не могла, что испытает перед ним подлинный трепет. По крайней мере, раньше.

— …

В его объятиях Мария невольно подумала, что может произойти дальше. Его мощь и напор заставили сердце стучать как сумасшедшее от смеси восторга и ужаса. Она впервые так ярко разглядела в нем мужчину и, вдобавок, осознала себя женщиной по-настоящему.

«О-о боже мой. Мне так стыдно…»

Стыд за былые шалости накрыл ее волной. Она припомнила, как прижимала Масачику к своей груди, как он узрел ее в белье — сцены, что казались ей безобидными. Ведь это же Са-кун. Даже теперь она ждала, что он просто покраснеет, как в детстве.

«Но… а вдруг он не просто смутился? М-может, он… возбудился?»

Она ведала, что он находит ее привлекательной, но и подумать не могла, что он ее по-настоящему пожелает.

«Н-но… это же естественно, да? Са-кун, вернее, Масачика — подросток в пору полового созревания. Ему хочется ощутить женское тело не только из любопытства, чем оно от мужского отличается… Он…»

И при этом она до сих пор вела себя по-детски, льня к нему без оглядки.

— !..

Вдруг все их встречи показались ей развратными. Маша осела на колени у первой ступеньки школьной лестницы. Сердце колотилось бешенно. С тоской она размышляла, как сильно изменился ее Са-кун, во что заделался мужчиной.

В тот миг каждый из них постиг нечто крайне важное. Но самое поразительное — как разительно их размышления разнились.

— Мария и правда Ма-чан…

— Кудзе — это Са-кун… но уже не прежний…

Прошли годы, и они вернулись к истокам. Стоя в десятке метров друг от друга, они мысленно произнесли одновременно:

«Что мне делать, когда мы увидимся снова?»

Пока они оба мучились в поисках ответа, неподалеку мелькнул силуэт девушки…

— Ах! Сестринская интуиция вещает, что мой милый братец опять в унынии!

Братоподобная сестра, учуявшая беду, принялась замысливать нечто поистине забавное.

Продолжение следует...