Из мечтателя в реалиста (Новелла) Том 8 Глава 6 Ответственность и гнев

Обработка моей левой руки завершилась достаточно быстро. Её тщательно очистили, продезинфицировали, нанесли лечебную мазь, затем обернули прозрачной плёнкой и повязали бинтом. Медицинский осмотр показал, что ножницы не прошли насквозь через ладонь: тыльная сторона руки послужила щитом. С медицинской точки зрения, мне ещё очень повезло, что это были именно портновские ножницы, а не какой-нибудь острый нож, и, следовательно, нервы остались невредимы. При должном уходе и лечении серьёзных последствий быть не должно. Врачу я пояснил, что просто неудачно поранился об острый предмет во время школьных работ. Думаю, если школа запросит объяснений, такая версия вполне подойдёт.

— П-прости…

— …

Я лежал на койке в обычной больничной палате, подключенный к капельнице, когда моя госпожа наконец заговорила. Она сидела рядом на простом стуле. По сравнению с тем, как она выглядела по дороге сюда, она уже заметно успокоилась. Однако на этом её слова закончились. По пути мы почти не разговаривали. Дело было не в том, что я намеренно её игнорировал, — я просто не знал, как мне следует себя с ней вести. Учитывая обстоятельства получения этой раны, возможно, мне вообще не стоило с ней разговаривать. Однако логика и чувства редко идут рука об руку, а мои чувства не позволяли мне быть жестоким. Наоборот, я был ей благодарен уже за то, что она помогла мне уйти из школы без лишнего шума. С этой мыслью я решил начать разговор первым.

— …Спасибо за помощь. Ты не только помогла мне не привлекать внимания, но ещё и оплатила лечение…

— Пожалуйста, не стоит беспокоиться об этом.

На мою благодарность спокойно и ровно ответил пожилой дворецкий, стоявший позади моей госпожи. Его уже можно считать стариком? Немного разочаровывает, что он больше похож на телохранителя, чем на настоящего дворецкого. Да и машина оказалась скорее похожа на такси, чем на тот личный лимузин или «мерседес», который ожидаешь от состоятельных людей. Вот уж действительно, даже в этом мне не досталось утешения.

— …Садзё-сама.

— А, да?

«Садзё-сама»… Такое обращение я услышал впервые в жизни, и оно невольно произвело на меня впечатление. Я вежливо отозвался, а старик, глядя на меня сверху вниз со смиренным выражением лица, продолжил:

— Похоже, вы были достаточно добры, чтобы не говорить правду во время медицинского осмотра…

— А… ну…

— …!

Во время полного медицинского обследования они оба не сопровождали меня, оставив меня наедине с врачом. Именно там мне и пришлось объяснять происхождение моей раны. По всей видимости, позже ей всё-таки рассказали правду старому дворецкому, и теперь он благодарил меня за проявленную «доброту». Судя по тому, что моя госпожа всё это время смотрела в пол, она тоже поведала ему истинную причину. В общем-то, это вполне логично. С какой стати она стала бы везти меня в больницу и оплачивать лечение, если бы я якобы просто неудачно упал?

— И я понимаю, что, возможно, прошу слишком многого, но… не могли бы вы сохранить это в тайне?

Когда мужчина, который выглядит лет на тридцать старше меня, почти умоляет таким учтивым тоном, у меня просто пропадают слова. Это совершенно не то, с чем должен сталкиваться обычный старшеклассник. Может, он опасается, что я сейчас сфотографирую руку и выложу в социальные сети с подписью вроде: «Меня тут пырнули, лол»? Кто знает.

— Я не против…

Даже если бы он не попросил, эту историю я бы всё равно унёс с собой в могилу. Не знаю, как к этому относится моя госпожа, но я лично уже сейчас считаю всё произошедшее частью собственной мрачной истории. Потому что… эту рану я нанёс себе сам. Не думаю, что смогу даже через двадцать лет смеяться над этим. Гораздо важнее было придумать, как объяснить такую жуткую травму, не раскрывая правды.

*

С момента нашего прибытия в больницу прошло около часа. Вероятно, в школе уже закончилась уборка, и большинство учеников потихоньку расходились по домам. Регистратура также была закрыта, поэтому в здании почти не осталось людей. Мне вдруг показалось, что участие в работе комитета заставило меня задержаться в школе намного дольше обычного. Настолько дольше, что я даже начал сомневаться, действительно ли я принадлежу к клубу «ранних пташек».

— Я уберу лекарства.

— А, хорошо…

Моя госпожа выглядела совершенно подавленной. Потянувшись к моей правой руке, она передала мне пластиковый пакет с медикаментами. Затем она открыла молнию на сумке, которую держала обеими руками, и аккуратно убрала пакет внутрь. В целом, сейчас она выглядела заметно слабее и тише, чем обычно. После всего случившегося это было вполне естественно. Я как раз подбирал слова, когда старый дворецкий снова опередил меня.

— Садзё-сама, позвольте мне отвезти вас домой.

— А, с удо—

— В этом нет необходимости!

— А?

Я уже собирался согласиться, но резкий, наполненный давлением голос прервал и меня, и старика. Я в изумлении повернулся к источнику звука — и увидел Старшую, тяжело дышащую, с руками на бёдрах. За ней стояли и другие: Юуки-сэмпай, та самая старшеклассница из медпункта… Кажется, Оницука-сэмпай? Она улыбнулась и помахала мне, но я совершенно не понимал, что здесь смешного.

— Тамао, подержи мою сумку.

— Есть!

Нет, этот взгляд мне совершенно не по нраву. Все мои инстинкты взвыли от страха, когда Старшая внезапно схватила дворецкого за плечо и оттолкнула его в сторону. Я уже заметил, как у неё пошёл вверх локоть, и поэтому выставил левую руку между ней и лицом моей госпожи.

— Прекрати.

— …Почему.

Похоже, я успел вовремя: Старшая остановила удар, не доведя его до конца. Если бы она прошла дальше точки невозврата, она бы и сама не смогла остановиться. Кажется, я только что едва не оказался в реанимации. Старый дворецкий, который до этого вроде бы собирался вмешаться, теперь стоял за её спиной с лицом, искажённым ужасом и покрытым холодным потом. Ещё шаг — и можно было бы сразу звать создателя.

— …?!

Старшая посмотрела на мою забинтованную левую руку, и на её лице проступила неукротимая ярость. Выражение, совершенно недостойное члена студсовета. Она опустила кулак и перевела взгляд на старика за своей спиной.

— Я же предупреждала, что ничего хорошего не выйдет, если пустить её в свободный выгул. И что, старый хрыч с долгой жизнью не смог за этим уследить?

— Ну… я надеялся, что юная госпожа сможет это преодолеть…

— И вот к чему это привело, да?

— Именно…

Под шквалом претензий от Старшей старик с трудом находил слова. По их разговору выходило, что они знали друг друга и раньше. Это вполне объяснимо, если судить по тому, как она разговаривала с человеком втрое старше себя. Но всё равно… слишком уж она агрессивна, и молчать мне не хотелось.

— Я удивлён, что вы вообще узнали, что я здесь.

Я специально сменил тему, чтобы не дать ситуации окончательно сорваться, и Юуки-сэмпай подхватил мою попытку.

— Примерно час назад я отправил тебя за документами. Однако ты не вернулся, и тот человек, который просил встретиться со студсоветом, тоже пропал. Мне это показалось странным, поэтому мы пошли в кабинет. Там остались следы, выглядевшие как последствия драки, и кровь. Проверив камеры, Кай рассказал нам, что произошло. Этого объяснения вполне достаточно.

— Каэде, между прочим, была в полном бешенстве, — добавила Оницука-сэмпай.

— П-понятно…

Я совершенно забыл, в каком виде мы оставили кабинет студсовета. Со стороны он, наверное, и правда напоминал место преступления. Я буквально представлял их лица, когда они туда вошли.

— Мы забираем Ватару с собой.

— Н-но всё же следует объяснить всё вашим родителям…

— Не нужно. Вам вообще ничего не нужно делать. Просто больше никогда к нему не приближайтесь, — сказала Старшая.

— …

Я поднял руку, чтобы остановить спор, но совершенно не представлял, что сказать. Если бы это была просто её вспышка гнева, одно дело, но я сам понятия не имел, какие ещё причины и обстоятельства стоят за всем этим. И если это уже её третье предупреждение, злиться она имела полное право.

— Марика.

Пока я терялся в догадках, Юуки-сэмпай обратился к моей госпоже.

— Я уже говорил тебе раньше. Я не собираюсь быть связанным решениями, которые за меня приняли семьи. Я избегал говорить это напрямую, но это касается и наших с тобой отношений.

— А…

— Как человек, который в будущем унаследует семью, я понимаю собственное положение. Именно поэтому я уже уведомил семью Синономэ, что из-за того, что мы не поженимся, никаких негативных последствий для тебя не будет. Я действительно считаю, что подобные старомодные традиции не должны решать, как именно будут связаны наши семьи.

— Я… я просто хотела…

— На сегодня я скажу только это. Но прошу — постарайся понять мои чувства.

— …!

Эта помолвка была навязана им семьями. Для моей госпожи это была обязанность, которую она пыталась добросовестно выполнить, а для Юуки-сэмпая — оковы, пытавшиеся привязать его. И если говорить о том, кто в этой истории выглядит наиболее здравомыслящим, то это именно Юуки-сэмпай. Сам факт, что родители могут решать твоё будущее до такой степени, уже абсурден. Хотя, с его лицом… им восхищаешься в любом случае.

— …Вот и всё.

Бросив эти слова, Юуки-сэмпай покинул палату. Думаю, он всё-таки пытался быть мягким… просто не получилось. Впрочем, он прав. Как собрат по части «не сдаваться, сколько бы раз ни отвергли», я прекрасно понимаю, что порой нужно говорить именно настолько жёстко… Чёрт, ещё немного — и я расплачусь раньше моей госпожи.

— Пошли.

— Д-да…

Старшая просто качнула подбородком, приказывая мне встать. Слова Юуки-сэмпая, похоже, немного её остудили, и теперь она выглядела куда спокойнее, чем минуту назад. Спорить с ней в такой момент — только хуже сделать, так что я решил просто подчиниться.

— …Ах.

Я же совсем забыл. Моя госпожа до сих пор держала мою сумку. Господи, если ты сейчас смотришь на меня, то почему ты так жесток? За что мне вообще такая кара?

— Слушай… моя госпожа.

— Я… я не плачу…!

— Эм…

— Я не плачу…!

Она крепко прижимала мою сумку к себе, скрыв лицо длинными светлыми волосами. Но по дрожащему голосу и без Шерлока было ясно, что с ней происходит. И вот это упрямое отрицание, этот отчаянный вид «я в порядке» только ещё сильнее заставляли меня чувствовать за неё ответственность.

— …Тебе, знаешь ли, слёзы тоже не идут.

Хотя ещё совсем недавно она хотела оборвать свою жизнь, она всё ещё стояла передо мной. И если этот момент был её первым шагом к новому началу, то я не имел права перечеркнуть его теми резкими словами, что неосторожно бросил ей ранее. Забрать сумку из её рук теперь не составило особого труда. Похоже, она просто не в силах была вынести эту печаль, разобраться в собственных чувствах, и её лицо, должно быть, совершенно расплылось. Но это были не холодные слёзы смирения, а жгучие — от живого чувства. Мне не хотелось, чтобы она решила, будто всё было напрасно. Ведь сожаление всегда сопутствует любви, которой не суждено было расцвести, но именно через сожаление люди начинают работать над собой… а потом поистине сияют. Уверен, когда мы встретимся вновь, она будет ещё прекраснее, чем прежде.

*

— Это…

Мы прошли через парковку и круг перед входом. Там стояла длинная белая машина — совсем не та, на которой я сюда приехал. Эта уже выглядела как автомобиль поистине богатого человека. И на ней мне предстоит отправиться в путь?

— Ла-ла-ла~

— Угх…

Пока я торопливо следовал за Старшей и Юуки-сэмпаем, время от времени ощущал на себе чей-то пристальный взгляд. Справа, спереди, слева — меня буквально изучали со всех сторон.

— У меня… что-то на лице?

— Хе-хе, младший братик Каэде~!

— Н-нет, просто…

Словно проверяя ткань на ощупь, Оницука-сэмпай без всякого стеснения положила мне на правое плечо руку по самый локоть. С тех пор как она узнала, что я родственник Старшей, она просто не переставала уделять мне внимание. Неужели… неужели она в меня влюбилась…?!

Я покосился на Старшую, и её глаза тут же расширились.

— Тамао, ты…

— Ага, всё в порядке.

— Даже если так — не сейчас.

— Но ты столько времени скрывала от меня такого парня!

— Эй, стой!

Моя дорогая сэмпай вдруг обвилась вокруг меня сбоку, и, когда её вес навалился на меня, я вполне отчётливо ощутил то, что можно было назвать только одним словом: мягкость, мясистая и настоящая. Единственное сожаление — всё это происходило не напрямую, а через её свитер. Эх, было бы лето…

— Ай-ай-ай~

Я уже наслаждался её гяровым запахом, совсем не похожим на запах Старшей, когда сверху ей по голове прилетел резкий шлепок. Больно же, блин. Отдача даже в левую руку дошла. Оницука-сэмпай отступила от меня и, потирая голову, состроила недовольную гримасу. С её поведением совсем не верилось, что она старше меня, но длинные чёрные волосы всё-таки помогали поддерживать образ экзаменующейся третьегодки.

— Она опять…

— Похоже, гяру просто не чувствуют дистанцию так, как обычные люди.

— Не думаю, что это в полной мере относится к Оницуке.

— …?

Ответ Юуки-сэмпая показался мне немного странным, но, прежде чем я успел переспросить, он вдруг развернулся ко мне всем телом. Из-за того, как близко мы стояли, мне пришлось даже чуть задрать голову. С такой разницей в росте… идеально для поцелуя…

— Прости. Я не ожидал, что всё дойдёт до такого.

Его внезапное извинение застало меня врасплох. Он не склонил голову, но взгляд явно опустил в землю. Обычно у него всегда был ровный, прохладный тон и невозмутимая манера речи, а сейчас голос выдавал самое настоящее сожаление. Тот президент студсовета, которого я знал, всегда казался надёжным и расчётливым… Но что из этого в нём настоящее, а что — маска? У меня просто не хватало глаз, чтобы это разглядеть.

— …

Старшая, отведя взгляд от Оницуки-сэмпай, уставилась в землю с выражением лица, будто жуёт какое-то насекомое, но не сказала ни слова. Но я её знаю. Обычно она сразу высказывает всё, что думает, а если бы считала виноватым Юуки-сэмпая, уже давно бы обрушила на него целую лавину слов. Раз она молчит — значит, за всей этой историей есть нечто большее. Так я и думал.

— Но всё-таки… «Просто больше никогда к нему не приближайся», значит? И как ты себе это представляешь? — спросил я.

Старшая тут же посмотрела на меня. Я ответил ей таким же прямым взглядом — и её дрогнувшим от сомнения глазам — так же твёрдо, как тогда на крыше.

— …Что ты хочешь этим сказать?

Мои слова, видимо, прозвучали несколько вызывающе, поэтому даже Юуки-сэмпай посмотрел на меня с недоумением. Неужели он думал, что я просто промолчу и всё проглочу? Но так же, как я не до конца понимаю его, он вряд ли способен предугадать, что я сейчас скажу.

— С самого дня поступления я слышал о Старшей всякие слухи. Похоже, она здесь довольно влиятельная фигура. Но чем больше у тебя влияния, тем сложнее его контролировать. Ты говорил, что, если пустить всё на самотёк, ничего хорошего не выйдет… Но разве именно тебе стоит это говорить?

— П-погоди. История с Марикой — это моя ответственность. Каэде лишь стала выходом её раздражения. Она не несёт за это вины…

— Только ли моя госпожа, интересно?

— …Что?

— Моя прекрасная леди — это единственная… кто затаил на тебя обиду, Старшая?

— …

Да, сегодняшний случай был особым. Эта трагедия произошла из-за того, что Юуки-сэмпай и моя госпожа были помолвлены. Разумеется, удар её ненависти пришёлся прямо по Старшей. Если говорить строго, то ответственность в этот раз лежит именно на Юуки-сэмпае. Однако я сильно сомневался, что ярость моей госпожи родилась только из-за него.

— Довольно быстро после поступления я понял, что когда-то в Коэцу что-то произошло. Подробностей я не знаю, но, похоже, именно нынешний студсовет сумел всё это как-то удержать под контролем. Несколько лет назад Старшая была янки. И янки не из слабых. Очень сомневаюсь, что моя госпожа — единственная, у кого к ней есть претензии.

— Это…

Похоже, Старшая и сама это понимала, потому что отвела взгляд. Какой бы ни была причина, сегодня едва не пострадала именно она. Если бы обстоятельства сложились хоть немного иначе, дыра осталась бы не у меня в ладони, а у Старшей в голове от тех самых ножниц. Просто прикрыться властью и сделать вид, будто ничего не произошло, уже не выйдет.

— Всё это происходит потому, что ты слаба… Слабые не могут драться… Чтобы драться, нужна сила… Ты ведь сама всё это твердила несколько лет назад. Так ты и дальше собираешься размахивать этой силой, наживая всё новых и новых врагов?

— Подожди, ты вообще о чём…

— Наш старик отказался от своего положения, чтобы защитить семью. И в результате действительно смог защитить то, что хотел. Именно поэтому мы сейчас здесь.

— …!

Стоило мне упомянуть отца, как лицо Старшей резко поднялось, и его исказило. Вряд ли она по-настоящему его ненавидела, но сам факт, что я привёл в пример того, кого она всегда считала «плохим примером», явно не позволял ей остаться равнодушной.

— Ты до сих пор считаешь, что он тогда поступил неправильно?

— Это…!

Старшая сжала кулак и, скрипнув зубами, запнулась. Даже сейчас казалось, что ещё чуть-чуть — и она сорвётся, но я к этому привык. По выражению её лица было видно: принять мои слова она не готова. И всё же ударить в ответ и решить всё силой она не пыталась. Возможно, потому что то, что она хочет защитить… включает и меня.

— Но Каэде ведь не виновата-а~!

— Уах, Тамао…!

В тот же миг Оницука-сэмпай бросилась на Старшую. То перекошенное выражение в её глазах исчезло мгновенно, сменившись чистым замешательством.

— Если бы не Каэде, меня бы здесь вообще не было! И школа тоже не стала бы такой, какая она сейчас! Каэде вообще-то супер-крутая, понял?!

— Эм…

— И даже если у кого-то и есть проблемы с Каэде, мы с этим разберёмся. Так ведь, президент студсовета?

— …Да, конечно.

— …

Пока Оницука-сэмпай тёрлась о неё щекой, Старшая всеми силами пыталась отлепить её от себя. Даже при своей нелепой силе она не сразу справлялась, и это было по-своему завораживающе.

— Ноги устали! Пошли уже!

— Да-да! Просто отцепись от меня!

— Есть!

— …

Оницука-сэмпай силой потащила Старшую за собой. Никогда раньше такого не видел… чтобы Старшую таскали как огромную куклу… И всё же, как ни странно, выглядело это не так уж плохо.

— …Ты удовлетворён таким ответом? — спросил меня Юуки-сэмпай.

— Наверное. Хотя, если честно, даже я сам не знаю, что тут правильно, а что нет.

— …Вот как?

Да и живу я не так, чтобы постоянно думать о глобальных серьёзных проблемах. Сердце у меня всего одно, так что я просто стараюсь не набивать его тем, что не смогу унести.

— В любом случае, думаю, мне уже пора сесть в машину и…

— Что тогда произошло?

— …Что?

Я уже хотел воспользоваться предложением подвезти меня домой, но Юуки-сэмпай снова заговорил — глубоким, серьёзным голосом.

— Я в своё время пытался разобраться в прошлом Каэде. Её напор и способность действовать за пределами того, на что способен обычный человек, смелость идти вперёд, не колеблясь, даже готовность причинять вред — всё это явно не возникает на пустом месте.

— Фу…

Я даже не пытался скрыть отвращение и недовольство. Это совсем не тот набор характеристик, которыми обычно описывают женщину, в которую влюблены. И что особенно бесило — он совершенно не выглядел человеком, который собирается менять формулировки из вежливости.

— Однако каждый раз, когда я взаимодействую с тобой или Каэде, всплывает новая информация, о которой я прежде не знал. И мне бы очень хотелось однажды разобраться, что именно сформировало её характер до такой степени.

— Ну… скажем так, ничего «нормального» там точно не было.

Как он вообще находит информацию о семье обычного человека? То, что не зафиксировано в документах, ведь и искать-то негде.

— Никакого настоящего разлада между нашим стариком и Старшей нет. Просто в некоторых вещах у них разные взгляды.

— …Вот как…

Было время, когда Старшая жёстко упрекала отца. Но одновременно она понимала: именно благодаря его выбору семья осталась под защитой. И со временем приняла это. Просто полностью согласиться с ним так и не смогла.

— Ладно, поехали.

— …Ага.

Юуки-сэмпай устремил свой взгляд вдаль, на лице его читалась сложная эмоция. Там, где Оницука-сэмпай играла со Старшей, будто та была марионеткой. Прежде я был уверен, что в его взгляде на неё проглядывает лишь собственничество... однако, похоже, там таилось нечто куда более многогранное. В детстве, когда я только начал осознавать себя, я неустанно следовал за Старшей, во всём ей подражая. Если бы такая тенденция сохранилась, я, вероятно, превратился бы в совершенно иную личность.