Избалованная жена Великого Секретаря (Новелла) Том 1 Глава 168.2 Подставляющая других молодая супружеская пара

"Господин маркиз!" Чан Цзин вернулся в особняк маркиза.

"Почему так долго? Неужели спасение людей — такая сложная задача?" Маркиз Сюаньпин как раз предложил управляющему Лю сыграть в го.

Управляющий Лю в это время подавал еду, поэтому господин маркиз играл сам за себя, передвигая фишки за обе стороны.

"Спасение оказалось несложным, трудность заключалась в установлении их личностей", — ответил Чан Цзин.

Едва спасенные, они тут же исчезли, даже чиновникам не удалось взять у них показания, когда те захотели.

Однако чиновник — это одно, а Чан Цзин — другое.

Один из наблюдателей в толпе узнал Сяо Люланя. Это был человек, который продавал яичные чаи* напротив Императорской академии Гоцзыцзянь.

"Этот студент — учащийся Императорской академии Гоцзыцзянь", — доложил Чан Цзин.

"Имя?" — спросил маркиз Сюаньпин.

"Я не успел узнать", — Чан Цзин покачал головой.

Продавец яичных чаев лишь несколько раз видел Сяо Люланя, и никогда не разговаривал с ним.

Однако управляющий Лю задумчиво нахмурился.

*Учащийся Императорской академии Гоцзыцзянь?*

*Кан не может быть Молодым Господином?

*Нет, нет, нет, это было бы слишком нелепо!*

*Это должен быть кто-то другой!*

......

Следующие два дня Гу Цзяо провела дома, восстанавливая силы.

Приближался Новый год, и не только академии, включая Императорскую академию Гоцзыцзянь, ушли на каникулы. Магазины на улицах также закрывались один за другим. За день до Нового года все основные правительственные учреждения и министерства также ушли на свои новогодние каникулы.

Маркиз Гу с большим удовольствием отправился в кабинет своего непосредственного начальника, ожидая получить ежегодную аттестацию своей работы.

"После всех тех щедрых подарков, как она может быть не превосходной?" — Маркиз Гу шел легкой походкой.

В результате министр Чжао холодно бросил перед ним бумаги.

Маркиз Гу поднял их, открыл и, заподозрив, что что-то не так, прочитал еще раз. Затем он спросил: "Господин Чжао, это, должно быть, ошибка? Вы, случайно, не перепутали результаты аттестации кого-то другого с моими?"

*Я послал такой драгоценный подарок и получил взамен плохую оценку?*

*Если весть об этом результате аттестации дойдет до Императора, меня снова ждет суровая отповедь!*

Глаза министра Чжао были ледяными. *Если бы не старый маркиз, я бы на месте прикончил этого человека!*

*Он посмел подстрекать свою дочь избить моего сына?*

*Да он просто идет против небес!*

Маркиз Гу был в недоумении: "Чем же я оскорбил господина Чжао?"

Министр Чжао: *О, это не ты меня оскорбил, но твоя дочь избила моего сына так, что он чуть не отправился к своему Создателю!*

Маркиз Гу, совершенно не подозревая, что снова стал жертвой Гу Цзяо, решил, что преподнесенный им подарок был недостаточно ценным. Он сказал: "Господин Чжао, давайте обсудим это спокойно!"

"Обсудим, твою мать!" — министр Чжао взорвался и выставил маркиза Гу за дверь.

Маркиз Гу получил свою первую плохую аттестацию за всю свою карьеру чиновника, и его сердце наполнилось негодованием!

Тем временем маркиз Сюаньпин также получил свой первый удар после возвращения в столицу.

Все знали, что перевозка соли и разработка шахт — прибыльные дела.

Одному из людей маркиза Сюаньпина с большим трудом удалось захватить шахту. Однако, как только он собирался начать ее эксплуатацию, на него поступила жалоба за жестокую эксплуатацию рабочих и издевательства над местными женщинами из приличных семей.

Доказательства были настолько неопровержимыми, что Император немедленно отстранил этого чиновника.

Этот чиновник был рекомендован маркизом Сюаньпином, и так случилось, что в нынешней династии существовала система круговой поруки**, согласно которой, если рекомендованное лицо совершало проступок, то наказание постигало и того, кто его рекомендовал.

Вопрос заключался в том, как наказать маркиза Сюаньпина?

Император не мог просто снова сделать ему выговор, как это бывало раньше.

Поэтому Император лишил его права на разработку этой шахты и передал ее другому человеку.

Маркиз Сюаньпин оскалил зубы: *Какая чертова головная боль!*

После суда маркиз Сюаньпин обратился к стоявшему перед ним старику и игриво улыбнулся: "Великий Тайфу Чжуан, это твоих рук дело?"

Великий Тайфу Чжуан повернулся, окинул его холодным взглядом и насмешливо произнес: "Если ты совершаешь плохие поступки, люди неизбежно узнают об этом. Кроме того, разве этот чиновник — единственный в мире, кто не терпит маркиза Сяо? Маркиз Сяо обидел слишком многих, тебе лучше вернуться домой и обдумать все."

Руки маркиза Сюаньпина были спрятаны в теплой муфте из лисьего меха: "Почему ты боишься признаться? Больше всего мне не нравятся такие, как ты, утонченные ученые, у которых хватает смелости сделать что-то, но не хватает мужества признаться в этом."

"Маркиз Сюаньпин!" Великий Тайфу Чжуан был потрясен его невиданной непристойностью, и у него волосы встали дыбом: "Это императорский дворец и залы для аудиенций. Пожалуйста, будьте осторожны в своих словах!"

Маркиз Сюаньпин окинул его безразличным взглядом и удалился с холодной усмешкой.

Когда маркиз Сюаньпин уселся в свою карету, он произнес: «Какова ситуация? Почему, едва этот маркиз вернулся, ему уже спешат доставить хлопоты?»

Один из его приближенных ответил: «Похоже, ...... это из-за того, что произошло с Сые Чжэном не так давно. Сые Чжэн должен был занять пост гоцзы цзицзю Императорской академии Гоцзыцзянь, но вдруг поползли слухи о его недостойном поведении и неуважении к репутации преподавателя Императорской академии Гоцзыцзянь. Также бухгалтерская книга, содержащая сведения о взятках, которые он брал несколько лет назад, широко распространилась в Императорской академии Гоцзыцзянь и, в конце концов, попала на стол Его Величества. В связи с этим Его Величество временно отложил вопрос о его назначении на должность гоцзы цзицзю Императорской академии Гоцзыцзянь».

Маркиз Сюаньпин прищурился и произнес: «Значит, он думает, что это дело рук этого маркиза?»

Приближенный хранил молчание.

«Нужно ли этому маркизу иметь дело с мелким Сые Императорской академии Гоцзыцзянь?» Маркиз Сюаньпин вынул одну руку из муфты из лисьего меха и взял со стола закуску: «Чан Цзин, кто-то подставил этого маркиза».

Снаружи кареты Чан Цзин сжал кулаки и сказал: «Мои подчиненные найдут и убьют его!»

Маркиз Сюаньпин бросил кусок закуски обратно на тарелку: «Бестолочь!»

Чан Цзин почувствовал, что с ним поступили несправедливо.

Маркиз Сюаньпин смягчил свой тон и заговорил с ним, словно утешая ребенка: «Можешь ли ты сначала хотя бы выяснить, кто этот человек? Кто стоит за этим?»

«О». После этого Чан Цзин быстро отправился добывать информацию.

Оказалось, что самым большим подозреваемым был студент Императорской академии Гоцзыцзянь.

Маркиз Сюаньпин задался вопросом: «Как получилось, что это снова связано с Императорской академией Гоцзыцзянь? У этого маркиза нет никаких разногласий с Императорской академией Гоцзыцзянь, не так ли?»

«Вообще-то...» Управляющий Лю, сидящий рядом, прочистил горло и сказал: «Есть кое-что, о чем я не доложил господину маркизу».

«Что именно?» — спросил маркиз Сюаньпин.

Управляющий Лю: «Молодой господин, который не желает отождествлять себя с господином маркизом, также является студентом Императорской академии Гоцзыцзянь».

Маркиз Сюаньпин: «...»

......

В канун Нового года Гу Цзяо встала рано.

Лекарства из ее аптечки оказались чрезвычайно эффективными, и всего за два дня все синяки и ссадины на ее теле почти исчезли, позволяя ей уже выходить наружу и заниматься физическими упражнениями.

Это был их первый Новый год в столице, а также день рождения и Сяо Люланя, и маленького Цзин Куна.

Она отнеслась к этому очень серьезно.

Сначала она отправилась во двор и выбрала два толстых и крепких бамбуковых стебля, чтобы срубить их и сделать из них петарды.

В ту эпоху порох еще не был изобретен, поэтому так называемые петарды представляли собой просто бамбук, который поджигали в костре, и при горении бамбук издавал треск, создавая праздничную атмосферу.

После изготовления петард она приступила к приготовлению завтрака.

В кухонном шкафу еще оставались пельмени, приготовленные старым гoцзы цзицзю вчера вечером, с начинкой из баранины, китайской капусты и свинины, а также лука-порея и кукурузы. Она приготовила понемногу для каждого члена семьи, а для маленького Цзин Куна сделала пельмени с начинкой из сливы и овощного вегетарианского фарша.

Семья пробуждалась один за другим.

Маленький Цзин Кун первым пришел на кухню разыскать Гу Цзяо.

«Цзяо Цзяо!» Маленький Цзин Кун обнял ее за ноги и потерся своей маленькой головкой о ее мягкий живот.

Гу Цзяо рассмеялась от его щекотки и сказала: «Иди позови дядюшку, чтобы он пришел к нам поесть пельменей».

«Угу!» Маленький Цзин Кун был хорошим и послушным ребенком и быстро отправился в соседний дом, чтобы пригласить дядюшку.

Вскоре после этого прибыли Фэн Линь и Линь Чэнъе.

Гу Цзяо заранее договорилась с ними, что сегодня они придут в переулок Бишуй, чтобы вместе встретить Новый год.

Это был первый год пребывания Фэн Линя и Линь Чэнъе в столице, и они еще не полностью адаптировались к местной жизни, поэтому им очень повезло, что Гу Цзяо пригласила их к себе.

Как только они вошли в дом, им показалось, что они вернулись домой, и они сразу почувствовали себя очень уютно.

Услышав их голоса, Сяо Люлань уже собирался выйти, чтобы поприветствовать их, когда увидел, как мимо него промчался Фэн Линь, крича на ходу: «Девушка Цзяо! Я пришел...»

Линь Чэнъе вторил ему: «Я тоже, я тоже пришел...»

Сяо Люлань, которого проигнорировали эти двое: «...»

____________________________________________________

Примечание:

* - чайное яйцо — яйцо, сваренное в чае со специями;

** - круговая порука - групповая солидарная ответственность; она заключается в том, что вся группа людей отвечает по нарушенным обязательствам одного из них.

Перевод: Флоренс