Избалованная жена Великого Секретаря (Новелла) Том 1 Глава 174 Новичкам всегда везет
Ранее в Избалованная жена Великого Секретаря (Новелла)...
В кабинете Гу Чанцина мерцало пламя свечи.
Вошел тайный телохранитель и низко поклонился: «Шицзы!»
Лицо Гу Чанцина было погружено в тень, отчего казалось ледяным.
Он взглянул на своего подчиненного и осведомился: «Как продвигается дело, которое я поручил тебе?»
Тайный телохранитель, сложив кулак у груди, доложил: «Отвечаю, Шицзы, этот слуга ничего не смог найти».
Гу Чанцин нахмурил густые брови: «Никого? В то время при моей матери во дворе было не меньше семи или восьми служанок и четыре или пять кормилиц. Почему же ни одну из них нельзя найти?»
Это действительно было странно.
Служанки, сопровождавшие Яо Ши во время родов, также все бесследно исчезли.
В тот момент у Яо Ши было лишь две молодые служанки и старая кормилица, которые были с ней во время родов. Старая кормилица скончалась, а молодые служанки, как предполагалось, вышли замуж в далекие края, и их не удалось разыскать.
Служанки Яо Ши не принадлежали к знатным семьям, и ее прислуга не проходила тщательный отбор. Однако слуги Лин Ши были подобраны с особой тщательностью, и их прошлое можно было проверить на протяжении трех поколений. Поэтому они не могли просто так исчезнуть без следа.
Тайный телохранитель пояснил: «Это все слуги, которых покойная госпожа привезла из своей семьи. Если Шицзы действительно желает провести расследование, нам следует начать с семьи Лин».
Но семья Лин была родней Гу Чанцина по материнской линии, и он всегда им доверял.
Если бы он действительно захотел провести расследование, то в первую очередь ему пришлось бы научиться отбрасывать свои чувства.
«Тогда проводи расследование», - приказал он.
Тайный телохранитель был ошеломлен: «Шицзы?»
Гу Чанцин с серьезным выражением лица ответил: «Мне нужна правда».
Тайный телохранитель бросил на Шицзы глубокий взгляд и поклонился: «...Да!»
После ухода тайного телохранителя Гу Чанцин достал из кармана улику – письмо, написанное Яо Ши маркизу Гу.
В письме говорилось, что болезненное состояние Лин Ши продлится не более нескольких дней, и спрашивалось, когда же маркиз Гу сможет прибыть, чтобы жениться на ней. Оно упоминало, что она не имеет высокого происхождения, и если этот брак не будет заключен поскорее, то она опасалась, что в будущем могут возникнуть некоторые сложности.
Из содержания письма следовало, что у них уже давно был роман, и что они использовали болезнь Лин Ши как предлог, чтобы Яо Ши могла наведываться в поместье под видом ухода за ней.
Если бы это было так, насколько глубоко укоренившейся и злобной женщиной она должна была быть?
Но если она была невинна, то каким же ужасным существом был тот, кто подделал это письмо?
Кроме того, дело было не только в письме; кто-то еще своими собственными глазами видел, как Яо Ши вошла в кабинет маркиза Гу.
Этот свидетель просто ошибся, или же его кто-то проинструктировал?
Кто мог давать указания слугам, окружавшим Лин Ши?
Сердце Гу Чанцина бешено заколотилось в смятении. Он встал, убрал письмо в ящик, открыл дверь кабинета и вышел.
Снаружи медленно падал легкий снег.
Он сел на коня и выехал из поместья маркиза, преодолевая ветер и снег.
У него не было определенного пункта назначения, но его конь остановился перед домом в переулке Бишуй.
Ворота дома были распахнуты, а в проходах и во дворе горели бумажные фонари.
Со своего места он мог видеть нескольких мальчиков, сидящих на свежем воздухе, совершенно не опасаясь холода, и выглядели они так, будто играли в карты.
На лице Гу Яня красовалось слово «дурак», и оно было обклеено множеством бумажных полосок.
Лицо маленького Цзин Куна было чистым, без каких-либо надписей или бумажных полосок.
Там также был еще один мальчик лет тринадцати-четырнадцати.
Хотя Гу Чанцин уже бывал здесь раньше, наблюдая за Гу Янем всю ночь, Гу Сяошунь в то время тоже болел ветряной оспой и находился в своей комнате, восстанавливаясь после болезни, поэтому они не встречались друг с другом.
Но это не помешало Гу Чанцину догадаться, кем он был.
Гу Сяошунь, судя по всему, много раз проигрывал, так как его лицо тоже было исписано словом «дурак».
Подошла старушка с банкой цукатов в руке, которые она время от времени отправляла себе в рот. Она поочередно коснулась головы каждого мальчика, и, убедившись, что они не замерзли, продолжила есть сладости.
Гу Чанцин наблюдал за этой сценой и был слегка озадачен.
Гу Сяошунь был ребенком из приемной семьи Гу Цзяо, а маленький Цзин Кун – маленьким монахом, которого она усыновила из горного храма. Ни один из них не был кровным родственником Гу Цзяо.
Но они обладали таким же статусом в семье, как Гу Цзяо и Гу Янь.
Может ли быть так, что даже неродные дети могут так хорошо ладить между собой?
«Ох, старший брат Яньэр, ты опять жульничаешь!»
Гу Янь спрятал карту и был пойман с поличным маленьким Цзин Куном.
«Я не делал этого!» - Гу Янь с серьезным лицом отрицал.
«Тогда что это?» - Маленький Цзин Кун решительно нашел игральную карту, которую Гу Янь успел сунуть в снег.
Гу Янь начал оправдываться: «Откуда я знаю? Я же не прятал ее».
«Это ты! Это был ты! Я видел!» - Малыш так разозлился, что взобрался на табуретку, топал ногами, уперев руки в боки!
Они начали спорить.
Их питомцы тоже начали препираться, и во дворе поднялась настоящая суматоха. Внезапно Гу Сяошунь уставился на ворота и вскрикнул: «Кто там?» Оба мальчика тут же прекратили свои споры и одновременно посмотрели в сторону ворот. Гу Чанцин, который до этого лишь наблюдал со стороны, был так увлечен зрелищем, что уже полностью оказался в дверном проеме. Прятаться было уже слишком поздно. Оба мальчика заметили его. «Ух ты! Старший брат!» Маленький Цзин Кун мгновенно забыл о своем недовольстве, спрыгнул с табуретки и, топая, побежал к Гу Чанцину. Гу Янь тоже хотел подойти, но вдруг о чем-то вспомнил, выронил игральные карты и поспешно начал срывать бумажные полоски с лица. Сорвав их, он, кажется, вспомнил, что на его лице было написано «дурак», и он отчаянно попытался приклеить бумажные полоски обратно. «Старший брат! Счастья и благополучия, счастья и благополучия!» Маленький Цзин Кун сложил свои ладошки у груди и вежливо поклонился, желая доброго Нового года. Так говорили все соседи, когда приходили к ним в гости, и он просто повторил их слова. Глаза Гу Чанцина смягчились: «Что вы делали?» Маленький Цзин Кун ответил: «Играли в карты!» *Тетушка научила нас!* Старушка заговорила: «Маленький Цзин Кун, кто это?» Маленький Цзин Кун обернулся и ответил: «Это старший брат!» Старушка поняла, кто это, и сказала: «Заходи, поешь с нами». Ее голос не был громким, и тон не был давящим, но в нем чувствовалась такая сила, что отказаться было невозможно. Гу Чанцин на мгновение замялся. Он не планировал визита, поэтому не принес никаких подарков, что было невежливо, особенно в такой праздник, как Новый год. «Почему ты все еще стоишь там? Входи скорее!» — позвала старушка. «Да!» Гу Чанцин вошел. Первым делом он поклонился старушке. Удивительно, но его поклон был похож на приветствие чиновника своему правителю. Он и сам был крайне озадачен этим бессознательным движением. К счастью, старушку и остальных это совершенно не волновало. Гу Янь опустил голову, чтобы никто не увидел надпись «дурак» на его лице. Гу Чанцин не мог сдержать тихий смешок, наблюдая за глупыми действиями Гу Яня. Когда Гу Янь услышал его смех, он почувствовал себя униженным и решительно отвернулся, оставив для обзора только свой затылок! Старый Гоцзы Цзицзю повез Сяо Люланя навестить своего умирающего друга, поэтому сегодня ужин готовила Гу Цзяо. Ужин, приготовленный Гу Цзяо, не был таким роскошным, как в поместье маркиза, но на вкус он напоминал детство. Атмосфера за обеденным столом тоже не была такой напряженной, и вся семья ела в приподнятом настроении. Гу Чанцин даже немного пожалел, что не остался в первые два раза, когда его приглашали. После еды маленький Цзин Кун спросил его: «Старший брат, не хочешь поиграть в карты?» «Я… я не умею». Гу Чанцин вырос под сильным давлением старого маркиза Гу и получил очень строгое воспитание. По сути, понятия «он» и «игры» были несовместимы. В его сознании сложилось представление, что он не должен играть и не может играть, иначе он не станет достойным наследником. Маленький Цзин Кун наклонил голову и сказал: «Ничего страшного, тетушка тебя научит! Тетушка — чудо!» Все трое были учениками старушки! Маленький Цзин Кун был самым сообразительным, поэтому она научила его всему, что знала сама, и теперь он уже много раз обыгрывал Гу Яня и Гу Сяошуня! Гу Чанцин снова засомневался. Гу Цзяо улыбнулась и сказала: «Сегодня Новый год, ты можешь повеселиться». Гу Янь тоже кивнул в знак согласия. На самом деле, даже Старая Госпожа Гу, которая очень любила своих внуков, никогда не говорила ему подобных слов: «Все в порядке, ты можешь повеселиться». Гу Чанцин словно наконец-то почувствовал, как спадают оковы, сковывавшие его тело все это время. Он глубоко вздохнул и ответил: «Что ж, хорошо». Гу Цзяо предложила: «Идите играть в комнату тетушки. Там тепло, а я принесу вам что-нибудь перекусить». Глаза старушки бегали по сторонам, пока она наблюдала за Гу Чанцином. Последний был хорошо одет, с важной осанкой и честным лицом. В общем, за карточным столом про такого сказали бы: «глупец с кучей денег». Старушка: «Ох, как неловко будет рисовать на лицах слово «дурак» перед нашим гостем, может, вместо этого будем ставить по десять медных монет!» Маленький местный богач Цзин Кун только что получил арендную плату за дом и в настоящее время располагал значительной суммой денег, поэтому не испытывал никакого давления! Гу Сяошунь тоже получил немного денег на Новый год в подарок от Гу Цзяо. Гу Янь оказался в худшем положении. Его новогодних денег не хватало даже на то, чтобы расплатиться с долгами перед маленьким Цзин Куном. Он работал на маленького Цзин Куна и тяжело зарабатывал деньги, десять медных монет в день, разгребая куриный помет, пока руки не начинали болеть! Однако он скорее предпочел бы потерять свой кошелек, чем предстать перед Гу Чанцином с нарисованным на лице словом «дурак».Пустяки... он просто снова займет у маленького Цзин Куна и продолжит собирать куриный помет еще несколько дней.
Маленький Цзин Кун: Просто дружеское напоминание, твоя работа по уборке куриного помета на этот год уже расписана!
«Я действительно не знаю, как...» Гу Чанцин чувствовал себя неловко. Старый маркиз никогда не позволял ему играть, чтобы, увлекшись вещью, не потерять волю***. Он даже не знал значения карт и потратил много времени, чтобы понять, кто есть кто: «Пожалуйста, не принимайте близко к сердцу, если я буду плохо играть».
В результате, как только они начали, он обыграл маленького Цзин Куна за считанные секунды!
Маленький Цзин Кун: «...!»
Честно говоря, после нескольких игр Гу Чанцин все еще находился в некотором замешательстве относительно правил, время от времени задаваясь вопросом: Как лучше сыграть так или иначе? А как насчет этого?
Затем, как только все карты были разыграны, у всех присутствующих в комнате чуть не взорвался мозг.
Он выиграл самым необъяснимым образом.
Старушка была королевой азартных игр в переулке Бишуй, и никто в округе не мог выиграть у нее деньги.
Старушка не поверила и поднялась, чтобы сыграть партию, но была побита Гу Чанцином.
Лицо старушки стало угольно-черным.
Гу Чанцин смущенно пробормотал: «Это... я действительно не хотел. Я не буду ходить с этой карты. Я пойду с другой».
Он поменял карту на другую, в итоге разыгралась комбинация стрит****!
После того, как была составлена комбинация стрит, соперник должен был заплатить двойной куш.
Старушка: «.....»
Есть ли у кого-нибудь таблетки быстрого действия от сердечного приступа?
Семья, которая умела играть в покер, была повержена Гу Чанцином, новичком, который даже не понимал правил.
Маленький Цзин Кун потерял лицо.
Он бездушно стоял на месте, а старушка в расстройстве неистово ходила по комнате из угла в угол!
_____________________________________________________
Примечание:
* - в оригинале было указано слово черепаха (или еще одно ругательное значение – негодяй), думаю это какая-то система наказания для проигравшего, но так как для русского человека не совсем понятно, поэтому заменила на понятный нам «дурак»;
** - счастья и благополучия – самое часто используемое пожелание на Новый год;
*** - увлекшись вещами, потерять волю – обр.выражение - стать рабом своих увлечений;
**** - стрит (straight) – одна из комбинаций в покерных играх.
Перевод: Флоренс