Избалованная жена Великого Секретаря (Новелла) Том 1 Глава 175.1 «Стерва-Зелёный чай»* божественного уровня

Гу Чанцин продолжал выигрывать, пока его руки могли держать карты.

Старушка, которая планировала найти богатого простака, чтобы опустошить его кошелёк, в итоге сама осталась без гроша.

Она схватила за волосы маленького Цзин Куна, сдерживая желание взвыть от досады прямо к небесам...

Маленький Цзин Кун: Я отрастил несколько прядей волос, а ты почти все выдрала!

Гу Чанцин выглядел, словно ребёнок, совершивший шалость за спиной родителей; на его обычно холодном и красивом лице застыл лёгкий румянец возбуждения.

Неудивительно, что его младшим братьям так нравилось играть – это было действительно весело.

Конечно, он наслаждался процессом, а не выигранным серебром.

Ему и так было неловко появиться здесь с пустыми руками, так как же он мог забрать ещё и чужое серебро?

Однако у старушки, как у заядлой картежницы, были свои принципы.

Если уж решил выиграть, то будь готов и проиграть, поэтому она твёрдо отказалась принимать обратно ставку Гу Чанцина!

Поразмыслив несколько минут, Гу Чанцин завернул серебро в красную бумагу и раздал его всем, как принято дарить детям на Новый год.

Гу Цзяо, глядя на красный конверт в своей руке, растерянно спросила: «И мне тоже?»

«Да», – Гу Чанцин кивнул.

В его глазах Гу Цзяо была ровесницей Гу Яня, а значит, оба были детьми, поэтому, если он дарил красный конверт Гу Яню, то, естественно, и у неё он тоже должен быть.

Гу Цзяо, которая всегда сама дарила деньги детям на Новый год, впервые получила их от кого-то другого.

На самом деле, большая часть этого серебра досталась старушке, которая сегодня больше всех проиграла и понесла наибольшие убытки.

Хоть она и получила красный конверт от Гу Чанцина, этого было недостаточно, чтобы свести концы с концами.

Старушка вернулась домой, наточила кухонный нож – пришло время снова пополнить свои карманы за счёт чужих денег!

Старый гоцзы цзицзю в карете вдруг задрожал, по спине пробежал холодок!

Старый гоцзы цзицзю привел Сяо Люланя навестить своего старого друга по фамилии Фэн, который некогда был чиновником третьего ранга в Храме Хунлу**. Его должность была сопоставима с должностью гоцзы цзицзю Императорской академии Гоцзыцзянь. Разумеется, старый гоцзы цзицзю смог завоевать расположение Его Величества, чем снискал большую известность.

Старый гоцзы цзицзю был мастером в искусстве чиновничьей «толщины и черноты»***, он умел подавлять противников и угождать Его Величеству, при этом заставляя последнего считать себя чистым и честным учёным.

Он действительно умел глубоко скрывать истинную сущность!

Старый Фэн был учёным, искренне преданным науке и посвятившим ей всего себя.

Храм Хунлу, по сути, являлся дипломатическим ведомством государства Чжао, и старый Фэн занял там высокий пост исключительно благодаря собственным заслугам. Он был сокровищницей лингвистической эрудиции, свободно владея языками шести государств и диалектами более чем тридцати этнических меньшинств.

Его достижения поистине огромны, и их перечисление заняло бы три дня и три ночи.

Однако он был слишком прямолинейным и простодушным, чтобы вписаться в мир придворных интриг и коварства.

Однажды его подставили, почти обвинив в измене и сговоре с врагом. Старому гоцзы цзицзю удалось его спасти, но и он, и старый гоцзы цзицзю тогда глубоко осознали, что чиновничья карьера – не для него.

Поэтому он оставил свой пост и посвятил себя домашним научным занятиям.

Он также путешествовал по живописным рекам и горам**** шести государств, посетил самые отдалённые пустыни и даже пересек опаснейшую пустыню Гоби.

Всю жизнь он был беден, и его жене приходилось закладывать всё своё приданое, чтобы как-то сводить концы с концами.

Для государства Чжао он был благословением и счастьем, но для его жены выйти замуж за такого мужа означало горе всей жизни.

У старого Фэна было трое сыновей, однако все они были весьма посредственны. Впрочем, возможно, старый Фэн слишком увлёкся собственным обучением и пренебрег воспитанием детей.

Старый Фэн почувствовал, что его дни сочтены, и написал старому гоцзы цзицзю письмо с просьбой помочь найти достойного преемника.

Поразмыслив, старый гоцзы цзицзю взял с собой Сяо Люланя.

Когда прикованный к постели старый Фэн услышал шаги, он хриплым голосом произнёс: «Брат, ты пришёл?»

Старый гоцзы цзицзю сказал Сяо Люланю: «Подожди меня немного снаружи».

Сяо Люлань согласился.

Старый гоцзы цзицзю вошёл в комнату и сказал: «Эй, я пришёл, уже здесь. Как ты себя сегодня чувствуешь?»

На самом деле, старый Фэн уже едва мог говорить. Слова давались ему с трудом, хотя цвет лица всё ещё был слегка румяным. Он ответил: «Немного лучше».

Старый гоцзы цзицзю сел на стул перед кроватью: «Я тоже так думаю. Уверен, через два дня ты сможешь встать!»

Старый Фэн лишь покачал головой: «Я чувствую, что приближаюсь к своему концу, я знаю это в глубине души».

Старый гоцзы цзицзю тайно вздохнул, не в силах понять, как человек, который едва мог произнести несколько слов, внезапно обрел такую силу.

«Ты привел… кого-нибудь?» — спросил старый Фэн.

«Привел, это мой ученик», — старый гоцзы цзицзю взглянул на него и продолжил: «На этот раз я с болью в сердце расстаюсь со своим учеником!»

«Это тот, чья фамилия Ли?» Старый Фэн покачал головой. «Не стоит, не стоит, он слишком стар».

Старый гоцзы цзицзю подумал: *Эх, неужели у тебя еще есть время быть таким придирчивым? Кто из вас двоих старше?*

Декан Ли был не старым, ему не было и сорока, он был в самом расцвете сил.

Хотя старый гоцзы цзицзю привел младшего ученика, старший ученик почему-то крайне не нравился старому Фэну, поэтому он не мог удержаться от сарказма: «Что? Тебе все еще нужен кто-то молодой, с детским жирком на щеках?»

Старый Фэн хмыкнул.

На самом деле, старый гоцзы цзицзю прекрасно понимал, что тот имел в виду. Если бы ученик был моложе, у него было бы больше времени для обучения, ведь знания старого Фэна невозможно было усвоить всего за десять или двадцать лет жизни.

«Входи», — позвал старый гоцзы цзицзю, обращаясь к двери.

Сяо Люлань вошел.

Как только взгляд старого Фэна остановился на лице Сяо Люланя, его тело застыло.

Сяо Люлань в детстве посещал занятия старого Фэна, поэтому тот должен был его знать.

Однако следующая фраза старого Фэна чуть не сразила старого гоцзы цзицзю: «Я уже умер? Почему ты тоже умер? Все кончено, некому наследовать мою мантию!»

Сяо Люлань: «...»

Старый гоцзы цзицзю: «...»

Старому гоцзы цзицзю потребовалось немало усилий, чтобы убедить старого Фэна в том, что юноша перед ним жив.

О причине, по которой он жив, старый гоцзы цзицзю не сказал, а старый Фэн не стал спрашивать.

В этом возрасте, когда человек осознает свою участь, есть вещи, которые он понимает в глубине души, но знает, что не стоит углубляться в них.

Так было со старым Фэном, так было и со старым гоцзы цзицзю.

Старый гоцзы цзицзю спросил: «Ты доволен этим преемником?»

«Доволен, доволен», — старый Фэн улыбался от уха до уха.

Ему еще тогда понравился этот мальчик, и если бы не старый гоцзы цзицзю, он бы сам схватил его и сделал своим учеником.

Самым большим сожалением в его жизни было то, что он не смог найти достойного ученика.

Теперь его желание исполнилось.

Поскольку они спешили, ритуал был максимально упрощен. Под покровительством старого гоцзы цзицзю Сяо Люлань совершил простую церемонию принятия в ученики.

Старый Фэн был парализован ниже шеи, и ему было трудно есть, поэтому старый гоцзы цзицзю дал ему символически коснуться губами края чашки в знак принятия отношений между учителем и учеником, на этом все и закончилось.

С этого момента Сяо Люлань стал его преемником.

Старый Фэн попросил свою жену принести его литературные сокровища, накопленные за жизнь, и все они были перевезены в карету старого гоцзы цзицзю.

Старый гоцзы цзицзю смутился, увидев пустой кабинет старого Фэна: «Э… невестка, не хочешь ли ты оставить что-нибудь для себя?»

Но Старая Госпожа Фэн махнула рукой: «Пожалуйста, поторопись и забери все это. Меня всю жизнь тяготили эти вещи, так что не беспокой меня больше ими!»

Старый гоцзы цзицзю поклонился и ответил: «Я понимаю. Тогда я снова навещу невестку, когда у меня будет возможность».

Сяо Люлань также поклонился старой госпоже Фэн как младший.

В ту ночь старый Фэн скончался.

Возможно, это было связано с тем, что он исполнил свое желание и почувствовал умиротворение.

Это событие стало сильным ударом для старого гоцзы цзицзю, и он вдруг остро осознал, что тоже уже наполовину погребен в земле.

На самом деле, если бы не его маленькая благодетельница, он бы уже умер тогда на горе.

*Почему Бог устроил так, что я выжил?*

Во дворе старый гоцзы цзицзю поднял глаза, чтобы посмотреть на звезды и поразмышлять о жизни.

Старушка, держа в руках кухонный нож, подошла, чтобы ограбить его. Но прежде, чем она успела что-то сказать, старый гоцзы цзицзю равнодушно протянул ей свой кошелек с деньгами.

Старушка странно спросила: «Ты сегодня принял не то лекарство?»

Старый гоцзы цзицзю не посмотрел на нее, а, по-прежнему глядя в бесконечное звездное небо, сказал: «Чжуан Цзиньсэ, как ты думаешь, для чего люди живут в этой жизни? Родившись не принесешь, умерев не заберешь*****».

*Чжуан… Цзинь… Сэ?*

*Что-то знакомое имя.*

Старушка тоже посмотрела на звездное небо.

По ту сторону звездного неба, словно далекое воспоминание, взывало к ней сквозь годы.

Ее настроение внезапно стало тяжелым, а все ее тело — меланхоличным и унылым.

Она посмотрела вниз, пересчитала деньги в мешочке и стала еще более подавленной: «Хо! Не думай, что сможешь схитрить и отдать мне меньше денег из своих личных сбережений! Этих нескольких монет хватит лишь на несколько партий в карты! Сколько ты еще спрятал? Отдай все этой старушке!»

Старый гоцзы цзицзю: Неужели избежать наказания не удастся?

После успешного ограбления старушка с удовлетворением вернулась в соседний дом.

План старого гоцзы цзицзю по отвлечению внимания старушки не увенчался успехом. Однако его сетования на жизнь не были выдумкой.

Он испытывал сильное беспокойство.

Его страшило, что однажды он покинет этот мир так же, как старый Фэн.

Главным стремлением старого Фэна в этом мире была его мантия******.

Если бы у него нашелся достойный преемник, он мог бы умереть без сожаления.

Но старый гоцзы цзицзю был иным.

У него остался человек, которого он не мог оставить.

Ранее он полагал, что после смерти этого человека у него больше не будет привязанностей к этому миру.

Однако теперь, когда его А Хэн был еще жив, он боялся заболеть и умереть.

Ему было невыносимо думать о том, что он оставит его одного в этом мире, где ему придется справляться со всем самостоятельно.

«А Хэн, что еще я могу сделать для тебя как твой учитель?»

......

___________________________________________

Примечание:

* - стерва-зеленый чай - сленг, обозначающий девушку, которая притворяется милой и наивной, скрывая свою холодную и расчётливую натуру;

** - храм Хунлу - приказ придворного этикета, занимался вопросами приёма при дворе иностранных сановников, вассалов, государственным трауром и прочими важными ритуалами;

*** - наука о толщине и черноте – обр.выражение - наука о бесстыдстве и коварстве;

**** - прекрасные реки и горы – обр.выражение - просторы и красоты местности;

***** - родившись не принесешь, умерев не заберешь – обр.выражение - голым родился, голым умрешь; все материальное – преходяще;

****** - мантия в данном случае это аллегория передаваемых учений наставником своему ученику;

Перевод: Флоренс