Как жить будучи Злодеем Том 0 Глава 86 Я люблю фильмы-катастрофы (7)

БУМ! БУМ! БУМ!

Хруст!

Привычная ловкость Сонхуна исчезла без следа: он нёсся вперёд, сметая ветки и оставляя глубокие борозды в земле. По такой тропе за ним мог бы уследить даже человек, не освоивший никаких навыков следопыта.

Пробежав значительное расстояние и убедившись, что погони нет, Сонхун остановился и убрал тяжёлую броню в инвентарь.

— Хм. Восемь убитых? Возможно, стоило приложить больше усилий.

Он легко мог уничтожить всех обитателей лагеря, но сознательно этого не сделал. Ведь речь шла не просто об убийствах. Если бы его интересовали лишь трупы, зачем ему понадобились бы тяжёлая броня, огромный топор, нападение из засады с использованием лука и талисманов?

Он посеял подозрения и раздор.

Теперь Сонхун держал путь туда, где находилось крупнейшее в округе скопление выживших.

Примерно через час он остановился, осмотрелся, улыбнулся и забрался на дерево. Достав книгу, он принялся читать, чтобы активировать навык «Книголюб». Вскоре послышались негромкие человеческие голоса.

«Держите подарочек, хорошие детки».

Тихий стук.

Он осторожно сбросил под дерево припасы, добытые во время недавней охоты, и затаился. Несколько человек уверенно подошли к месту, словно заранее знали, что искать.

— О! И сегодня здесь еда!

— Я же говорил! Если прийти сюда, обязательно что-нибудь найдёшь!

— Постойте, а кто вообще оставляет здесь эти пайки?

Игроки реагировали по-разному — радовались, недоумевали, подозревали подвох, — но никто не забыл подобрать еду. Они переглянулись, ощутив между собой странное единение, и двинулись обратно. Сонхун бесшумно последовал за ними.

Вскоре они вышли к поселению, которое, несмотря на жалкий вид, уже вполне можно было назвать деревней.

Оборонительный частокол был кое-как собран из срубленных деревьев, но всё же обеспечивал реальную защиту. Внутри теснились примитивные хижины, какие увидишь разве что в этнографическом музее. С виду селение напоминало орочью деревню, однако построить даже такое за считаные дни могли лишь игроки со сверхчеловеческими способностями.

Средь бела дня скрытно перебраться через частокол Сонхун не рискнул, зато с вершины высокого дерева легко разглядел происходящее внутри.

Жители выглядели утомлёнными, но не измождёнными от голода. Ничего удивительного.

«Я им одним подбросил уже более четырёхсот порций».

Он оставлял продовольствие поблизости, где жители могли его найти. Часть добывал убийствами, часть забирал у погибших игроков. На одних лишь этих подарках набралось свыше четырёхсот порций.

Да, такая «благотворительность» позволила ему выполнить пару заданий ветки добра — «Ангел-хранитель» и «Невидимая рука». Но до предела в пятьдесят добрых миссий, допустимого для истинного злодея, было ещё далеко, так что беспокоиться не о чем.

И его своеобразная «доброта» уже приносила плоды.

— Восемь порций?

— Да. А другие отряды что-нибудь нашли?

— По итогам поисков собрали еды примерно на тридцать человек. Если слегка урезать рацион, нам всем хватит.

Найденные пайки передали ответственному за запасы, и тот аккуратно сложил их на складе в углу поселения.

На первый взгляд перед Сонхуном была образцовая община. Достаточно большая, организованная, способная возвести защитные сооружения и накормить жителей. Однако своим становлением деревня едва ли не наполовину была обязана ему.

Группы выживших, сложившиеся на острове, можно было условно разделить на два типа.

Первые стремились обеспечить себя сами. Это не означало, что они были безответными простаками: если на них нападали, они отвечали силой, однако первыми не трогали никого. Среди них было много голодных и измученных игроков, но они постепенно учились жить в лесу. Уже не брезговали обдирать кору, есть траву и даже жевать сырое мясо добытых животных.

Второй тип предпочёл совсем другой путь.

Что лучше: мучиться над горькой похлёбкой из травы и древесной коры, целый день искать несчастное яблоко, гоняться за зверьём, которое ещё нужно суметь приготовить, — или один раз закрыть глаза на совесть, убить человека и получить вкусный полноценный обед?

Сонхун предполагал, что второй путь привлечёт большинство. Но реальность его удивила.

Даже когда от голода люди начинали падать с ног, лишь немногие брали в руки меч и решались убить себе подобного. Может, мешала совесть, может, страх возмездия, а может, остатки нравственных принципов — как бы то ни было, выжившие всё упорнее пытались справляться собственными силами.

«Странно. А отрядов охотников на людей почти не появляется».

Примерно на пятый день Сонхун понял, что нужно вмешаться, и взялся за дело сам.

Скрывая личность, он нападал на разные группы, убивал игроков, а затем различными способами подбрасывал отобранные у них припасы одной выбранной общине. Та постепенно богатела и усиливалась. Результат сейчас был перед его глазами.

— А еды мы находим всё меньше и меньше...

— Если ещё пару дней так пойдёт, запасы закончатся.

— Значит, придётся...

— ...Да. Другого выхода нет.

Люди на острове уже немного освоились, но куда сильнее привыкли к удобным и вкусным пайкам. Зачем мучиться с лесными плодами и плохо приготовленным мясом, если охотиться на людей проще, а награда несравненно щедрее?

Так вполне обычная группа выживших превратилась в настоящий отряд убийц.

Забавно, если задуматься: чтобы изменить людей до неузнаваемости, Сонхуну понадобилось всего лишь несколько дней подбрасывать им еду.

Он достал карту, подробно зарисовал окрестности и устройство деревни, после чего исчез в лесу.

БАХ!

— Да мы все передохнем, пока вы тут совещаетесь! Что ещё обсуждать?!

— Остынь. Здесь все понимают, что происходит.

— Я понимаю ваше негодование, но не могли бы вы говорить потише? — вмешалась женщина. — Поднимете шум — ещё налетят всякие падальщики.

— Гр-р...

Под деревом, расколотым молнией, собрались шестеро. Никто не старался скрывать раздражение, а взгляды, которыми они обменивались, трудно было назвать дружелюбными.

Все шестеро возглавляли крупные группы выживших; некоторые руководили отрядами, в которых состояли рейтинговые игроки. Ссориться с такими людьми было опасно: наживёшь себе врага — и жизнь на острове превратится в ад.

Обстановку сумела разрядить волшебница Ли Чжуэ.

— Не беспокойтесь. Чтобы сюда добраться, чужаку придётся пройти через территорию как минимум трёх групп.

— Ладно, — проворчал один из мужчин. — Зачем ты нас сюда собрала?

— Всё просто. Нужно ударить первыми.

— Что?! Напасть первыми?

Большинство изумлённо уставились на неё, но кое-кто, наоборот, оживился.

— Интересное предложение. Не объяснишь подробнее?

— Здесь и объяснять нечего. Если продолжим сидеть сложа руки, нас перебьют по одному. Так почему бы самим не напасть, пока ещё можем?

Скажи такое кто-нибудь другой, его бы немедленно засыпали возражениями. Но к словам Ли Чжуэ прислушивались. Как ни крути, она немало сделала для выживания окрестных групп.

Да, у неё был отвратительный характер, она легко раздражалась и не любила тяжёлой работы. Зато прекрасно разбиралась в том, как прокормиться в лесу: отличала съедобные растения от несъедобных, находила рощи с плодовыми деревьями и помогала многим не умереть с голоду. Поэтому её мнение здесь имело большой вес.

— Но мы ведь объединились и наладили связь между отрядами именно для того, чтобы не убивать друг друга, — возразил один из лидеров. — А теперь вдруг...

— Предлагаете просто ждать смерти?

— Обязательно бросаться из крайности в крайность? Есть и другие способы. Можно поговорить, заключить соглашение...

Открытая война никогда не бывает лучшим решением. Победитель тоже несёт потери, поэтому к войне прибегают лишь тогда, когда другие средства исчерпаны. Однако его доводы перечеркнул мужчина в белых доспехах.

— Поговорить? Договориться? Да сегодня в обед эти твари снова напали на нас из засады! Восемь человек убиты, семеро ранены. Нас было больше сотни, осталось шестьдесят. И ты предлагаешь переговоры?!

— Н-но всё-таки...

— Твоя группа стоит на окраине, вот ты и понятия не имеешь, насколько они жестоки. Не знаешь, о чём речь, — лучше заткнись.

Спор вновь грозил перерасти в скандал. Ли Чжуэ вмешалась, прежде чем участники окончательно потеряли самообладание.

— Думайте что хотите, а я всё равно намерена напасть. Если позволить им действовать дальше, скоро у нас не останется сил даже на сопротивление.

— Вот это по мне! Бить надо первым.

— Кто против, пусть остаётся. Даже если никто не пойдёт, я выступлю один.

Большинство уже определилось. Поняв, что спорить бесполезно, последний противник нападения нехотя кивнул.

— Уф, идиоты. Чего столько болтать? Пошли бы да напали. Нет, им нужно обсуждать состав отрядов, окружение... Голова кругом.

Ли Чжуэ, возглавлявшая крупное объединение численностью больше двухсот человек, сплюнула и зашагала через лес.

Вид у неё был такой, словно она не боялась никого на свете. Но когда сверху вдруг что-то упало, женщина вздрогнула и отскочила. Разглядев на земле пакет с пайками и листок бумаги, она тотчас выпрямилась и сделала вид, будто ничего не произошло.

— Думала, ты только по ночам объявляешься. Оказывается, и днём умеешь.

С дерева спрыгнул Сонхун. Лицо скрывала чёрная маска, а голос был изменён так неестественно, что подделку легко мог заметить любой. Но Ли Чжуэ ничего не сказала.

— Хмф. Оставь болтовню. Читай записку.

— ...А это ещё что такое?

Она долго вертела листок, явно не понимая, что там нарисовано. Под маской Сонхун презрительно усмехнулся.

«Она даже в карте разобраться не может? Ну и безнадёжная тупица».

Ли Чжуэ вполне можно было описать одним выражением: «В голове гуляет ветер».

Впрочем, подошли бы и другие характеристики: второстепенная дурочка из фильма ужасов, картонная злодейка из дешёвого романа, женщина, способная вывести из себя святого. Но ни одно определение не подходило ей лучше, чем «пустоголовая».

Её не покидало желание придираться к окружающим, в то же время она снисходительно прощала себе совершенно всё. Говорить, что она не видит дальше собственного носа, было бы комплиментом: порой Ли Чжуэ не замечала даже того, что происходило прямо перед ней.

Изначально Сонхун планировал наблюдать за ней несколько дней ради собственного развлечения. Однако затем он передумал. Такую женщину было слишком удобно использовать в своих целях.