Клуб историй о привидениях Том 1 Глава 335 Двадцать восьмая страшилка — «Давайте все посмотрим на Луну» (22)
Трупы родителей вдруг поднимаются на ноги и бродят вокруг, а из их ртов раздаётся звон колокольчиков.
Толпа людей в белых ритуальных одеждах набрасывается на них, вскрывает тела и смеётся.
Родственники, увидев это безумие, валятся в обморок с пеной у рта.
А важная на вид девочка в лимузине проезжает мимо с насмешкой на лице.
Все картины того дня из раннего детства снова прокручивались в голове Соны.
После того случая родственники больше не приходили к ним домой.
Даже тётя, которая хоть как-то о ней заботилась, перестала выходить на связь. Никто не приходил проверить, как там совсем одна живёт маленькая Сона. Рядом осталась только бабушка — единственный человек, который продолжал её защищать.
— Я разузнала! Их главаря зовут Ин Тхэсан! Я заставлю этого ублюдка заплатить, вот увидишь!
В детских воспоминаниях Соны бабушка тогда ещё была крепкой и каждый день выходила на одиночный пикет с плакатом.
— Ин Тхэсан, выходи!
— Прокуратура, расследуйте деятельность лжепророка Ин Тхэсана, который промыл мозги супругам и довёл их до смерти! Арестуйте его!
Иногда она стояла перед зданием, где, по расспросам, собирался Культ Пустоты. Иногда — перед полицией или судом.
И при этом бабушка упорно пикетировала, не надев на нижнюю половину тела вообще ничего.
Чиновники выходили из здания, бросали взгляд на её ничем не прикрытый низ и только качали головами.
— Эта бабушка опять за своё.
— Бабушка, ну наденьте хоть что-нибудь снизу. Иначе уже вас саму полиция заберёт.
— Арестовать лжепророка Ин Тхэсана!
— Мы всё проверили. Человека по имени Ин Тхэсан в Республике Корея вообще не существует. Похоже, они просто вывесили такое имя. Попробуйте хотя бы другой текст на плакате.
— Ой, опять писается… господи.
Так среди чиновников бабушка Соны прославилась как «бабка с мочой и плакатом».
Иногда Сона ходила на пикеты вместе с ней, и прохожие смотрели на девочку с жалостью.
— Девочка, у твоей бабушки деменция. Если у тебя есть другие родственники, объясни им, что бабушка больна, и больше сюда с ней не ходи. Хорошо?
Но родственников, с которыми ещё можно было связаться, уже не осталось, и Сона лишь рассеянно смотрела перед собой.
Надписи на бабушкиных плакатах становились всё страннее.
— Ин Тхэсан~! Культ Пустоты, вы сраные ублюдки~! Всех вас в тюрьму, головы отрубить и казнить~! Чтоб вас в говне зажарили, твари~!
С пеной у рта выкрикивая ругательства, бабушка снимала штаны и носилась по Сеулу. Любой прохожий понял бы: человек не в себе.
Но ещё безумнее становились сами плакаты.
«ПОЛУЧИШЬ ИН ТХЭСАНА НА ПРАВУЮ РУКУ ИЛИ ЛОБ — ВЕЧНЫЙ АД 60002 666+61»
«КТО ПОЛУЧИТ БИОЧИП ИН ТХЭСАНА — В АД»
«ИН ТХЭСАН УБЛЮДОК ЧТОБ ТЕБЯ РАК СЪЕЛ ПСИХ МОЯ МОЧА»
«КУЛЬТ ПУСТОТЫ УМРИ СПАСИТЕ НАШУ СОНУ»
От первых вполне нормальных требований почти ничего не осталось. Текст делался всё агрессивнее и непристойнее, пока наконец не превратился в набор слов, который уже трудно было назвать человеческими предложениями.
«ПРОКЛЯТИЕПУСТОТАТХЭСАНХВАЛАТХЭСАНТХЭСАНИНТХЭСАНЧЕРЕПДЕМЕНЦИЯСОНАКОЛОКОЛЬЧИКДЗЫНЬДЗЫНЬРОДИТЕЛИТРУПЫКРЕМАЦИЯБЕЛЫЕОДЕЖДЫХАХАХАКРАСИВАЯДЕВОЧКАПУСТОТА»
— Тхэсан~! Тхэсан~! Хвала Тхэсану~! Господин Тхэсан, придите, господин Тхэсан, явитесь~! Я зову вас вот так, совсем голая~!
— Недавно она его так проклинала, а теперь чего расхваливает?
— Да психованная она. Говорили же, никакого Ин Тхэсана вообще не существует.
Однажды бабушка спала в гостиной, а потом вдруг вскочила, пришла в комнату Соны и победно улыбнулась.
— Эй, вставай, вставай. Я только что встретила этого человека.
— Ин Тхэсана. Только что встретила. Он пообещал стать моим новым мужем. Ты же знаешь, как мне было одиноко после смерти твоего дедушки? Теперь Тхэсан станет моим мужем. Да кто с такой, как ты, в супруги пойдёт, псих ты ебаный-ы-ый?!
Ещё секунду назад она говорила негромко и самодовольно улыбалась — и вдруг перешла на истошный крик.
— Вон из моей головы! Кто сказал, что я за такого, как ты, замуж пойду?! Пошёл вон, псих! Сгинь отсюда!
Потом бабушка резко замерла и молча уставилась на Сону.
— Ты случайно… в Культ Пустоты не ходишь?
— Что?.. Нет, бабушка…
— Не ври. Всех остальных обманешь, а меня нет. Ты ведь тогда вместе с мамой и папой в их культ пошла, да? Иначе как ты, мелкая, которая даже поесть себе сама приготовить не могла, оказалась дома одна? Ты ведь тоже туда ходила?
— …Да, я была с ними, но…
— Попалась!
Глаза бабушки сверкнули. Она топ-топ-топ умчалась в гостиную, схватила розгу и через мгновение уже вернулась.
— Вот оно что! В тебя бес Культа Пустоты вселился! На! На! На! На! На!
Шлёп! Шлёп! Шлёп! Шлёп! Шлёп!
— А-а-ай… не надо, бабушка… больно… не надо, бабушка… а-а-а-а…
⁂
— Деменция! Деменция! Деменция! Деменция! Деменция!
После этого бабушка ещё долго пыталась сражаться с невидимым Тхэсаном: ставила перед собой чашу с водой, размахивала ножом, а иногда, будто отвечая на когда-то звучавшие в её сторону хоровые выкрики Культа Пустоты, стояла в комнате и во весь голос повторяла одно слово — «деменция», из-за чего соседи постоянно жаловались.
К счастью, это безумие продолжалось не слишком долго.
Наверное, за два года бабушка израсходовала силы, которых обычному человеку хватило бы на двадцать. К тому времени, когда Соне исполнилось семь лет по корейскому счёту возраста, бабушка уже лежала прикованная к постели и выглядела не на шестьдесят с лишним, а на все восемьдесят.
Сотрудник районной администрации два года с жалостью наблюдал за ставшими печально известными выходками бабушки и за девочкой, которая иногда ходила вместе с ней, а потом всё-таки подал заявление в соответствующие службы.
Только теперь государство смогло провести обессилевшей женщине разные обследования и в итоге оформить ей пособие по минимальному уровню жизни и другую помощь.
Оказывается, помочь хотели и раньше. Просто пожилая женщина за шестьдесят была настолько сильной и буйной, что к ней смогли нормально подступиться лишь теперь, когда она слегла.
— Вот этой карточкой пользуешься так. Поняла?
Добродушная женщина из районной администрации держала Сону за руку и объясняла ей, как оплачивать покупки и распоряжаться деньгами.
— Бабушке её ни в коем случае не отдавай. Карточка должна быть только у тебя. Договорились?
— Дого… ворились…
— И ещё: чуть рановато, но в школу ты пойдёшь уже в этом году. Тебе рассказывали, да?
Сона рассеянно кивнула.
По корейскому счёту ей было всего семь. Обычно в начальную школу шли в восемь, но сотрудники муниципального центра и районной администрации обсудили, что для девочки будет лучше, и решили оформить раннее поступление.
В те годы школы уже испытывали нехватку учеников, поэтому для раннего зачисления фактически было достаточно подать заявление.
— К бабушке каждый день будут приходить государственные сиделки. Они за ней присмотрят, так что не волнуйся и иди в начальную школу.
— Но мне ещё семь… а детский сад…
— Детский сад не относится к обязательному образованию, поэтому государство не может просто устроить тебя туда. Но ведь нельзя оставить тебя ещё на год в этом тёмном доме наедине с бабушкой. А в приют ты не хочешь, верно?
— В-в приют не хочу…
От одного слова «приют» Сона в ужасе замотала головой.
На собраниях Культа Пустоты она слышала, что культ внедряется в альтернативные школы, приюты и другие учреждения, куда попадают дети, которым больше некуда идти.
В глубине сознания Сона подумала: если вспомнить старый случай Ким Ынджон, хорошо, что в детстве она каждый раз в ужасе убегала, стоило услышать слово «приют».
— Не хочу… Я не пойду… в приют…
Женщина-чиновница с горечью посмотрела на дом, всё ещё держа девочку за руку.
Затхлый запах, вещи разбросаны повсюду — для ребёнка совершенно неподходящая среда.
На книжной полке в комнате семилетней Соны не было почти ничего, кроме нескольких сборников дешёвых анекдотов.
— Вот поэтому и пойдём сразу в начальную школу, Сона. Там тебя будут кормить, будут другие дети, и ты хоть чему-нибудь научишься, пока проводишь время. Я устрою тебя в класс, где работает моя знакомая. Она добрая и ласковая, почти как я. И все шесть лет будет оставаться с тобой, не меняясь. Будет твоей классной руководительницей.
— …Хорошо…
Что такое «классная руководительница»?
Семилетняя Сона понятия не имела, но с выражением «лишь бы не приют» рассеянно кивнула.
Учительница, которую ей так расхваливали перед ранним поступлением, оказалась не совсем ангелом.
Скорее она относилась к Соне как к немного обременительному ребёнку, которого на неё повесили.
Но хотя бы не издевалась над ней и честно выполняла обязанности учителя. Даже когда Сона переходила в следующий класс, эта женщина все шесть лет оставалась её классной руководительницей.
А как часто бывает с детьми, которых учитель особенно опекает из жалости, среди одноклассников Сона стала изгоем.
После перехода в среднюю школу, где рядом уже не было постоянно присматривающей за ней учительницы, травля сорвалась с тормозов и стала ещё хуже.
Так прошло кошмарное время средней школы.
И наконец сознание Соны добралось до старших классов — до дней, когда она вместе с друзьями занималась делами Клуба страшилок.
Двенадцатая страшилка — «Клише фильма ужасов» (5)
— Джун, Джун.
— М-м…?
В тёмной гостиной Сона тормошила Ли Джуна, уснувшего на диване.
— Иди в комнату, там поспи…
Это был тот день, когда Джун позвал её к себе, потому что у него дома объявился призрак.
Сона, почти силой подталкивая полусонного Джуна в спину, довела его до кровати в комнате, а сама настороженно следила через тёмную щель двери за гостиной.
— Я должна защитить Джуна…
Да, после смерти он возвращался назад, но это не означало, что умирать приятно.
А главное — если Джун умрёт здесь и время откатится, исчезнет и сам факт, что Сона пришла к нему в гости.
Исчезнет то недолгое время, когда они, прижавшись друг к другу и дрожа от страха, вместе обыскивали дом в поисках призрака.
Исчезнет и то, как они листали старые альбомы и смеялись.
И никто не гарантировал, что после отката Джун снова её позовёт.
Вдруг, уже зная решение, он просто справится со всем в одиночку.
Убедившись, что в гостиной никого нет, Сона тихо прикрыла дверь и посмотрела на спящего в тёмной комнате Джуна.
— Наверное, он устал…
Она долго разглядывала красивое лицо своего парня, когда вдруг подпрыгнула от звука KakaoTalk.
[Какао~]
Сона замерла с выражением перепуганного кролика.
К счастью, Джун ничего не услышал и продолжал спать.
Сона тревожно переводила взгляд со спящего Джуна на светящийся экран телефона в его кармане.
— Кто пишет ему среди ночи…
Сжав руки, она немного поколебалась, а потом осторожно сунула руку ему в карман брюк.
Присела у кровати и включила экран.
Телефон был заблокирован отпечатком пальца.
— Рука Джуна…
Сона осторожно взяла его большой палец и приложила к сканеру.
Даже пальцы у Джуна были длинные и красивые.
Не то что грубые пухлые руки у туповатых ровесников, которые умеют только мериться силой.
Джун быстро соображал, обладал необычным чутьём и тонким характером — и пальцы у него тоже были длинными и изящными.
«Джун. Джун. Джун…»
Сона на мгновение съёжилась у кровати и уставилась на его руку, словно щенок, который смотрит на ладонь хозяина, а потом снова перевела взгляд на телефон.
Только что пришедшее сообщение оказалось от другого парня из клуба — Ан Кёнвона.
[Ан Кёнвон: Президент, не верь ей. Юн Сона — призрак.]
Сона прищурилась и пролистала переписку вниз.
Там ей бросилось в глаза одно имя.
[Ин Хаюн]
Красивая девушка, её соседка по парте и участница того же клуба.
Стоило Соне увидеть Хаюн, как она почему-то невольно съёживалась, а в груди всё перекручивалось.
Они впервые встретились только в старшей школе, однако Сона испытывала к ней непонятную смесь враждебности и восхищения.
Она завидовала своей соседке по парте Ин Хаюн — и в то же время почему-то её ненавидела.
«Мы ведь раньше даже знакомы не были. Почему?..»
Почувствовав, как внутри шевельнулось странное чувство, Сона нажала на имя Хаюн.
Просто пройти мимо она не смогла.
На экране тут же открылась их с Джуном переписка.
[Ли Джун: Хаюн, после сегодняшнего повышения уровня написало, что к тебе придёт наставник. Если что-нибудь произойдёт, обязательно расскажи всем.]
Сона облегчённо погладила себя по груди.
К счастью, это было всё.
В переписке имелось только одно сообщение, которое первым отправил Джун, и даже на него Хаюн не ответила.
Шурх…
За дверью что-то послышалось.
Сона положила телефон обратно у изголовья Джуна и встала.
Затем тихо приложила ухо к двери.
Шурх… шурх…
Сдавленный женский голос, будто кому-то не хватало воздуха.
Сона покосилась на спящего Джуна.
«Я его защищу».
Она защитит и Джуна, и эту временную линию, в которой они провели время вместе.
Не позволит ему умереть и откатить эти воспоминания.
С таким решением Сона крепче сжала канцелярский нож и осторожно открыла дверь.
Скри-и-ип…
⁂
Десятая страшилка — «Хиробрин из Minecraft» (15)
[У-у-у-у-у-у!]
[У-у-у-у-у…]
На мир обрушились шторм, ливень и бешеный ветер.
Всё вокруг превратилось в жидкое месиво и затягивалось в грязь.
[ДжунДжунДжунДжун!]
[ПрезидентПрезидентПрезидентПрезидент!]
Огромные башни из человеческих многоножек бесконечно вырастали вокруг и извивались со всех сторон.
— Джун! Джун! Джун!
Сона в панике выкрикивала его имя и деревянным бруском разбивала головы чудовищам, бросавшимся со всех сторон.
— Наверх, Джун! Лезь наверх!
Даже кирпичный дом, на котором участники клуба едва удерживались, всё глубже уходил в жижу.
На перекошенной крыше Джун поскользнулся, ударился лицом и покатился вниз.
— Джун! Дай руку!
Несмотря на скользкий дождь, Сона отчаянно схватила его за руку и, кряхтя, вытянула обратно.
«Ни за что не отпущу. Никогда…»
⁂
Двадцать восьмая страшилка — «Давайте все посмотрим на Луну» (22)
[А-а-а!]
После этого сознание Соны ещё долго блуждало по самым разным воспоминаниям.
Вот у учеников вокруг лопаются и разлетаются головы, а она помогает Джуну выбраться.
Вот неизвестные чудовища угрожают ему, облизываясь длинными языками, а Сона без остановки машет канцелярским ножом.
— Нет, Джун, нет!
Очередное уродливое чудовище, хихикая, приближалось к Джуну.
Позади него стоял Культ Пустоты.
За Культом Пустоты — Clover.
А дальше к Джуну, приплясывая, тянулись всевозможные духи, призраки, ёкаи, чудовища, драконы, насекомые, звери и токкэби.
— Нет! Джун, нет…
Слишком много мерзких чудовищ хотели добраться до него.
Они окружали Джуна, хихикали и облизывались совсем рядом.
Ин Хаюн наконец предала Джуна, продала его, сделала из него чучело и, изящно смеясь «хо-хо-хо», повесила на стену роскошного особняка.
Учителя подходили с розгами, били Джуна и сердито заставляли его ползти на четвереньках по коридору.
— Нет, Джун, нет…
«Хватит мучить Джуна! Да перестаньте вы его мучить…»
Один за другим перед ней, как панорама, проносились все опасные моменты. Сознание бешено плыло по воспоминаниям; сцены накладывались одна на другую, перекрывались и смешивались.
И постепенно из этого шума проступила одна фраза.
— Всё хорошо, Джун. Я тебя защищу.
[Участница клуба Юн Сона самостоятельно повысила свой уровень.]
[Уровень Юн Соны повышен: 2 → 3!]
[Юн Сона получила особую способность «Крадучись»!]
Сона медленно открыла глаза.
Гомон в голове мгновенно оборвался, и внутрь хлынула тишина спокойной комнаты.
В окно падал солнечный свет.
Над ней был потолок больничной палаты.
К телу, помимо капельницы, было подключено множество приборов.
Пик… пик…
Сона отсоединила все устройства, которые через равные промежутки подавали сигналы, затем осторожно вытащила иглу капельницы и прижала место укола.
Осмотрелась.
В палате никого не было.
Она осторожно подошла к окну и выглянула наружу. Улицы тоже пустовали.
Только мусор валялся повсюду — судя по всему, ночью здесь творилось что-то невероятное.
⁂
[Понедельник, 19 августа 2019 года, 06:00]
[Ли Джун: 2-й цикл]
[Очки страшилок: 198]
[Причинность: 42%]
[Церемония начала учебного года: D-DAY]
— А-а-а-а! Кха… кха… блядь, да это… кха… кха…
Я кое-как вскочил в лифт, и двери тут же закрылись.
Одной оставшейся рукой я быстро начал нажимать этажи в порядке, обратном тому, по которому пришёл сюда.
— Первый… пятый… десятый… второй…
Из обрубка второй руки кровь била буквально фонтаном.
— Шестой… второй… четвёртый… че… четвёртый…
Последнюю кнопку я так и не смог нажать.
Силы кончились, и я рухнул на пол.
В углу лифта всё это время молча наблюдала за мной та самая девушка в красном платье и красных туфлях на каблуке.
Она медленно подошла.
И вместо меня нажала кнопку четвёртого этажа.
Тык.
Ш-ш-ш…
Лифт наконец двинулся к реальности.
Но увидеть, как он туда прибудет, я уже не смог.
Сознание погасло.