Король-рыцарь, вернувшийся с Богом Том 1 Глава 231 Поддержка населения (1)

Объединение было провозглашено, однако далеко не весь Север признал власть Сеула. В то время как армия занимала территории и разоружала оставшиеся подразделения, в освобождённых городах начиналась другая, не менее важная работа. Жители нуждались в пище, медикаментах и, самое главное, в какой-то уверенности в завтрашнем дне.

Военные Южной Кореи были прекрасно подготовлены к подобному развитию событий. Работа с гражданским населением на оккупированных территориях являлась для них привычной задачей.

Однако определённую тревогу вызывали рыцари Храма Десяти Тысяч Богов, которых разместили в окрестностях Пхеньяна.

— Всё идёт совсем не так, как я предполагал.

Армейский офицер наблюдал за их действиями уже несколько дней. В бою рыцари проявляли невероятную безжалостность. Женевские конвенции, военное право и нормы защиты прав человека для них, казалось, не существовали. Врагов они уничтожали с такой жестокостью, что даже солдаты Республики Корея иногда просили их остановиться.

Особенно тяжело приходилось северокорейцам, служившим демонам. К ним рыцари не проявляли ни капли жалости или снисхождения.

Офицер опасался, что с мирными жителями они будут обращаться столь же сурово.

Однако всё оказалось наоборот.

На территориях, контролируемых рыцарями, очень быстро воцарился порядок. Сами воины, особенно те, кто происходил из Лайонхарта и состоял в Ордене Пламенного Меча, проявляли к простым людям удивительную теплоту.

Внешне они могли показаться готовыми к немедленной атаке без предупреждения, но при этом разговаривали с крестьянами так, словно всю жизнь занимались исключительно этим.

Современная армия следовала учебникам, добиваясь сотрудничества населения: обеспечивала безопасность, распределяла гуманитарную помощь, убеждала людей не поддерживать партизанские движения.

Средневековые рыцари из другого мира, похоже, не изучали никаких учебников. Их воспитывали в совершенно иных представлениях о власти и общественном устройстве.

Тем не менее, они считали своим долгом защищать тех, кто не мог защитить себя сам.

Возможно, после многочисленных войн с орками и гоблинами любой человек для них уже воспринимался как свой.

Офицер всё же решил обратиться к Леону напрямую.

— Я наблюдаю за вашей работой с местным населением. Люди вам доверяют и охотно идут на контакт. В чём секрет?

Леон пожал плечами.

— Кнут и пряник.

Ответ оказался до неприличия простым.

— Что вас удивило?

— Ничего, Ваше Величество. Я просто ожидал услышать что-то более… возвышенное.

— Люди везде одинаковы. Награждай достойных, обеспечивай им пищу и защиту, наказывай преступников. Тогда народ будет верен законному государю и его вассалам.

Для Леона это были основы управления.

— В ваших книгах говорится то же самое: люби народ и правь добродетельно. Исполняй свой долг, и подданные ответят тебе верностью.

— Вы читали конфуцианские трактаты? — офицер был искренне удивлён. — Ваши познания весьма обширны.

— Они куда разумнее демократии.

— Кхм… Кхм…

Офицер из демократической страны не мог ни согласиться, ни возразить королю, который недавно спас их страну.

Он поспешил сменить тему.

— Ваши рыцари, похоже, неплохо разбираются и в медицине.

Неподалёку воины Пламенного Меча оказывали помощь больным. Хотя они были прирождёнными бойцами, годы войн научили их лечить раны не хуже опытных полевых хирургов.

Обычные болезни в Королевстве Лайонхарт встречались редко: благословенные урожаи Демеры поддерживали здоровье населения.

— Сэр Райхар! Здесь ещё один больной, из соседней деревни!

Жители Севера направлялись к шатрам рыцарей, несмотря на то, что рядом функционировал армейский лазарет.

— Хари, уложи его сюда.

Рыцарь королевства в полном облачении выглядел несколько нелепо у койки больного, но Райхар осматривал старика с уверенностью.

— На что жалуетесь?

— Почти ничего не вижу…

— Тебе рано слепнуть. Плохо питался, вот тело и сдало. Возможно, это глаукома. Или, может, какое-нибудь проклятие из школы погибели. Чёрт разберёт вашу страну.

На кончиках его пальцев вспыхнул огонь.

Райхар, не предупредив, провёл пламенем по глазам старика.

— А-а-а!

Старик вцепился в край койки. Однако боли он не почувствовал. Жар коснулся его век и тут же исчез.

— Что вы сделали?..

— Выжег скверну. Теперь должно стать лучше.

Старик моргнул.

Мир, который он видел погружённым во мрак последние двадцать лет, внезапно прояснился. Он смог различить лицо рыцаря, стены шатра и даже синее небо у входа.

— Я вижу… Господи, я вижу!

Райхар хлопнул его по спине и подтолкнул к выходу.

— Иди поешь похлёбки. Потом заглянешь к жрецу Чхве и послушаешь проповедь. Не стой столбом: поклонись и освободи место!

— Спасибо! Спасибо вам!

Старик поклонился несколько раз и поспешил к шатру служителей Демеры, где новообращённым рассказывали о Десяти Тысячах Богов.

Эта картина выглядела почти умилительно.

Однако это была лишь малая часть работы Храма.

Лагерь для военнопленных Храма Десяти Тысяч Богов.

Сюда свозили солдат Народной армии, сдавшихся после падения Пхеньяна.

— Отпустите, сволочи!

— Американские прихвостни! Проклятые капиталисты!

Большинство пленных шло спокойно, но некоторые продолжали буйствовать и выкрикивать лозунги.

— Угомонитесь!

— Всем хватит места. Не толкайтесь!

Ким Джэхёк и Хан Сухо, рыцари из Наджу, связали особо буйных бойцов штурмового отряда и потащили их к воротам лагеря.

— Сэр Ким Джэхёк! Сэр Хан Сухо!

Их встретил Тархан, временно назначенный начальником лагеря. После битвы с Ракшаром он ещё не оправился от ранений, поэтому Леон запретил ему возвращаться в строй.

— Сэр Тархан, как ваше здоровье?

Тот рассмеялся.

— Всё тело ноет. Если бы Его Величество не приказал мне отдыхать, я бы уже оседлал коня и помчался туда, где ещё идёт бой.

— Больших сражений не осталось. Сэр Райхар лечит больных и читает им проповеди.

— Наверняка ворчит, что лучше бы врагов рубил?

— Именно. Но хотя бы дышит свежим воздухом.

Сопротивление свелось к редким партизанским вылазкам. Крупнейшая из оставшихся группировок Народной армии уже сдалась, и остальные были обречены.

— Говорят, вы прямо в лагере судите пленных, — заметил Хан Сухо. — Разве можно без прокурора и судьи?

— Рыцарь имеет право вершить суд от имени короны, — ответил Тархан. — В походе мы сами выступаем и обвинителями, и судьями.

Рыцари Лайонхарта принадлежали к высшему сословию. Они собирали ополчение, командовали войсками, управляли землями и отправляли правосудие.

Такая власть легко могла быть обращена во зло. Однако рыцарей воспитывали строго, и они следовали закону до последней буквы.

— В мирное время делами занимаются знатоки королевского права, — пояснил Тархан. — Сейчас чрезвычайные обстоятельства. Впрочем, мы знаем пределы своих полномочий и не посягаем на права друг друга.

Ким Джэхёк вынужден был признать: порядок в лагере поддерживался образцово.

Вот только наказания по законам Лайонхарта были... суровыми.

— Что натворили эти?

— Они из штурмового отряда, — ответил Джэхёк. — Грабили деревни, избивали жителей...

Тархан прищурился.

— Солдаты, говоришь?

— Ещё поступило больше десятка заявлений об изнасилованиях. В их части это, похоже, считалось обычным делом.

— Петос, прими очередных.

Тархан выхватил меч. По клинку побежало пламя.

[Не смей присылать мне эту мразь! Я бог войны, а не печь для сжигания мусора!]

Петос отказался принимать души преступников и велел рыцарям заняться проповедью, а не засорять ему посмертие.

— Пощадите!

— Сэр Тархан, не надо их жечь, — вмешался Джэхёк. — В Пхеньяне не хватает рабочих. Можно дать по три года крепостной службы за каждое преступление.

Тархан окинул его одобрительным взглядом.

— А ты быстро учишься.

После допроса невиновных отпускали и регистрировали как граждан. Преступников отправляли на крепостные работы.

— Наши крепостные хорошо едят, — заверил Тархан армейского инспектора. — Редька, соль, вода, немного сахара. Почти как у нас в походе.

Такой рацион позволял человеку годами не умирать с голоду. По меркам рыцарей, питание было дешёвым и вполне достаточным.

Инспектор получил ведомость и долго смотрел на цифру.

[Расходы на питание трёх тысяч крепостных за неделю: 1 000 000 вон.]

Инспектор сглотнул, взял ручку и приписал к сумме два нуля.

[Расходы на питание трёх тысяч крепостных за неделю: 100 000 000 вон.]

Потом перевёл взгляд на пленных и молча закрыл папку.

— Нарушений нет, сэр Тархан. Благодарю за службу.

— И вам спасибо, майор.

Через неделю после войны воинские части вокруг Пхеньяна начали расформировывать.

В официальном отчёте значилось, что пленные в лагере Храма содержатся гуманно и обеспечены всем необходимым.

Руководители Народной армии прочли документ.

Повисло молчание.

— Мы ничего не видели.

— Считайте, бумаги погибли во время боя.

— Какая досада. Северокорейский снаряд случайно угодил прямо в архив.

Это был один из редких случаев, когда война принесла хоть что-то хорошее.

Правительство и общество поддержали превращение Пхеньяна в святилище Мирового Древа. Но одного одобрения было мало.

— Нужны люди для регистрации новых жителей!

— Святой Ку Дэсон работает без отдыха, но мы не успеваем развозить еду!

До сих пор Храм Десяти Тысяч Богов славился прежде всего военной силой. Около десяти тысяч латников и святых рыцарей прекрасно справлялись с охраной и раздачей помощи, однако управлять огромным городом и его окрестностями они не могли.

Армия тоже была занята по горло.

У Храма был тот, кто разрешил бы административный кризис за несколько секунд.

Якт Спиннер, святой рыцарь Железа и Кузнечного Дела. Искусственный интеллект из будущего. Непревзойдённый мастер электронной бюрократии.

Задачу, на которую человеку потребовались бы сотни лет, Яппи выполнял меньше чем за десять секунд.

Полсекунды уходило на анализ. Две с половиной — на тысячи вариантов плана и моделирование последствий. Оставшееся время он тратил на две повторные проверки.

Но сейчас Яппи отсутствовал.

В бою с Ракшаром серьёзно пострадал источник питания его восстановленного корпуса. Реактор работал на святой силе — энергии, которая не подчинялась привычным законам физики. После отключения его не удавалось запустить, а перегрузки, вызванные защитой доспеха Леона, довершили разрушение.

Прошла неделя после окончания войны.

— М-м...

Яппи поднялся и покачал головой.

Он чувствовал странную слабость, словно слишком долго пролежал без энергии. Для машины движения давались непривычно вяло.

— Проверка местности. Восстановление ориентации.

Помещение было незнакомым. Роскошная спальня прежнего правителя Северной Кореи.

Обычно Яппи мгновенно сопоставил бы обстановку с данными разведывательных роботов. Теперь поиск работал мучительно медленно.

Хуже того, замедлилось само мышление.

Это уже не соответствовало ни одному штатному сценарию отказа.

— О, ты проснулся!

В комнату вошла рыжеволосая девушка. Яппи с трудом вспомнил её имя.

— Хан Хари. — Голос Яппи был таким же, как всегда.

— Какой же у тебя всё ещё деревянный голос. Я думала, во временном теле ты станешь хоть немного милее.

Что это за жалкий организм несёт?

Яппи хотел придумать сто восемь привычных способов вывести Хари из себя, но поисковый модуль всё ещё не отвечал.

Он нахмурился.

Голос звучал странно. Не как синтезатор. Не как динамик.

— Я пришла тебя помыть, — сказала Хари. — Раз уж ты очнулся, попробуй дойти сам.

Она помогла ему встать.

— Не прикасайся ко мне, организм… Тело?

Высота обзора изменилась.

Яппи, не умея управлять новой оболочкой, почти повис на Хари. Ноги слушались плохо. Через несколько неуклюжих шагов она подвела его к зеркалу в ванной.

Яппи замер.

Он ожидал увидеть круглый корпус из звёздного железа. Систему кругового обзора, способную различить цель за сотни километров. Восемь ног и манипуляторы, созданные для боя в городе.

Но в зеркале ничего этого не было.

— Что?..

Его совершенное механическое тело исчезло.

— Ну как? Разве не мило?

До пола спадали длинные седые волосы. Вместо камер смотрели два серебристых человеческих глаза. Бесполезная ткань, которую Яппи всегда считал жалкой защитой организмов от холода, едва прикрывала пышную грудь. Холодную сталь заменила мягкая, уязвимая кожа.

Даже без поискового модуля Яппи понял, что произошло.

Он оказался в теле молодой женщины.

— Пиздец?

— Эй! Не ругайся!