Манг

~9 мин. чтения · 2,337 слов

— Код… «Глаз, осколок и стекло», как говорила Дэнви. Ей пришлось изрядно потрудиться ради этого, босс.

Лан Йен говорил со мной через радио, его голос был заглушен небольшими шумами и помехами. Я мог бы ответить ему, оставаясь незамеченным, но решил этого не делать.

...Пока этот человек идёт прямо перед нами, у меня нет времени бездельничать и посылать куда-либо свои мысли.

— А теперь повернём сюда.

Для исследования коридора Безымянного требуется сопровождение проводника.

Дело в том, что в коридоре бесчисленное множество дверей; проходы соединяются друг с другом по замысловатым и сложным правилам. Может показаться маловероятным заблудиться в таком линейном пространстве, но я уверен, что в этом случае это более чем возможно.

На снятой Ляпис записи был показан наш пункт назначения в коридоре, а гид… этот «член Безымянного», приведёт нас прямо к нему.

И, как говорится:

«Тот, кто знает, где начинается и заканчивается путешествие, не собьётся с пути.»

Другими словами,

Теперь, когда нас впустили в коридор, в проводнике мы больше не нуждались.

— Вот мы и добрались до VIP-комнаты, мистер Красный Взор. Пожалуйста, подождите здесь, пока не прибудет мастер Чумсун, чтобы дать вам больше информации о лоте–

Слова проводника, чья полезность иссякла, остаются неуслышанными.

Затем его тело лишается лодыжек, теряет равновесие и падает.

— Сэр?!

Гранат всегда так реагировал.

Даже несмотря на то, что он был свидетелем многих смертей, с которыми он ничего не мог поделать,

Даже несмотря на то, что он понимал, что тёплая рука товарища на его плече может отбросить его в сторону и взвесить цену его жизни в любой момент,

Даже несмотря на то, как рано он узнал, что этот мир слишком далёк от таких идеалов, как «причина» или «этика», чтобы он мог считать пережитые им трагедии несправедливыми,

— Ч-что вы...

Его всегда опровергали в шок страдания, разворачивающиеся у него на глазах.

— Наша миссия по проникновению закончилась с того момента, как только мы вошли в коридор, Гранат.

Вот почему я должен говорить об этом как можно более обыденно.

Я хочу, чтобы Гранат вырос человеком, который не будет мучиться из-за страданий.

— Нам стоит поторопиться.

Этот гладиус оснащён нагревательным механизмом.

Обжигающий жар его лезвия прижигает рану.

Это не давало проводнику, чьей единственной ошибкой было впустить нас, истечь кровью. Скорее всего, он выживет.

Рано или поздно он сможет оправиться от сотрясения и вызвать подкрепление.

Но сейчас не время проливать кровь.

От моих слов глаза Граната тускнеют.

Будь это лунаэ*** разочарования, отчаяния или ожидания — мне нет до этого дела.

Я хочу, чтобы он погрузился во тьму и позволил ей медленно поглотить его. Ему нужно это, чтобы жить нормальной жизнью.

— Мне некогда повторять, что время поджимает. Пошли.

Я преднамеренно подметил это и двинулся дальше.

— Развилка.

Проход, который, казалось, бесконечно тянулся вперёд, привёл к перекрёстку.

Правильный путь уже был определён, но было бы неплохо позволить Гранату прийти к нему самому. Я намеренно хранил молчание, ожидая, когда он скажет хоть что-нибудь.

— Думаю, нам следует повернуть направо. Я просто… чувствую, что это правильный путь.

Он сам этого не знает, но Гранат хорошо умеет разбирать и собирать по кусочкам информацию. Возможно, на это повлияла интернализация рабочего процесса Ассоциации Севен, которую он мог наблюдать во время их квалификационного теста на Корректировщика, но я верю, что это по большей части вызвано его наблюдательностью, которая берёт свои корни из отказа быть простым свидетелем чужих страданий.

— Неудивительно, почему ты так чувствуешь. Ты знаешь, откуда и куда мы идем.

Правильный ответ заслуживает подходящего объяснения. Я начал пояснять:

— Этот коридор устроен таким образом, что найти путь в нём можно только при осознании двух его конечных точек. Поскольку мы их знаем, то можем идти, чувствуя, в каком направлении нам двигаться.

— Реверсия причинно-следственных связей… ведь так? Кажется, я помню, как мне рассказывали в учебной программе Ассоциации, что некоторые Сингулярности основаны на ней.

— Верно. И старайся поменьше разговаривать с другими Корректировщиками или клиентами. Никому в Городе нет дела до Корректировщика, который находится лишь на стадии обучения. Выгляди лучше, чем ты есть на самом деле, если это поможет тебе заработать на жизнь.

— ...Понял!

В глазах Граната вновь вспыхнул огонёк.

Он отбрасывает уныние так же быстро, как и впадает в него. Хоть у меня и нет оснований называть это его верой, но обычно именно так и протекали его эмоции — и это, несмотря ни на что, всегда работало.

Возможно, такое мышление может оказаться полезным в долгосрочной перспективе для благополучной жизни в Городе.

— ...Я слышу шаги.

Дойдя до конца коридора, я почувствовал, что кто-то приближается из-за угла.

Длинные шаги, сдержанные и беззаботные.

Высокий человек, точно не меньше 180 сантиметров в высоту. Более того, он шёл по коридору так, как будто это его собственный дом.

— Он прямо за углом...!

Значит, Доцент.

— Вы...

Присутствие гостя, блуждающего по залам Безымянного без проводника, означало лишь одно – этот гость был незваным. Доцент пылала чистейшей яростью, как только заметила нас.

— Я так и знала… Ты всего лишь очередной жадный до денег Корректировщик. Ты воспользовался любовью мастера Чумсуна к искусству, чтобы утолить собственную алчность!

Видимо, у Доцента уже не оставалось никакого терпения выслушивать мою версию событий, и, крепко сжав древко своего оружия, она бросилась прямо на меня. Это был абсолютно эмоциональный порыв, гнев полностью затмил её разум.

В тот момент я понял, что мне следует делать.

— …Убедись, что ты стоишь не передо мной, Гранат.

Как раз в тот момент, когда я ощутил едва заметное движение Граната, кивнувшего в углу моего зрения…

Дзыньк!

Стальной шест с непоколебимой силой врезался в лезвие гладиуса, издав отвратительный скрежет. Он оказался прочнее, чем я ожидал. Мой замах, нацеленный на то, чтобы перерубить оружие противницы, не принес ожидаемого результата.

— Кхх… Мне не следовало позволять вам встретиться с мастером Чумсуном!

Прямо мне в лицо донесся яростный крик. Несомненно, его появление было вызвано неподдельной злобой.

Увы.

Чтобы полностью высвободить силу гнева, сначала нужно избавиться от злобы. Чистый гнев становится силой, помогающей преодолевать трудности, тогда как злобный гнев лишь затуманивает разум.

Например, в таком тесном пространстве, как этот коридор, было бы куда разумнее избегать ближнего боя с таким длинным оружием, как у Доцента. Однако те, кто охвачены гневом, лишь лихорадочно бросаются на противника в порыве эмоций.

Это всё упрощает.

Скреееп!

Неприятный металлический звук, издаваемый двумя скрежещущими клинками. Легкая дрожь, сопровождавшая этот шумный треск, не осталась незамеченной.

— Хгрк!

Едва я ударил ногой по нижней части длинного шеста, как весь вес, который Доцент перенесла вперед, обрушился на нее. Естественно, ее тело начало терять равновесие и наклоняться в сторону.

Доцент наклонялась все сильнее, а ее шест, прижатый острием моего меча, оказался полностью обезоружен.

Совершенно беззащитна.

Сделав замах другой рукой, я нанес удар кулаком прямо в незащищенное солнечное сплетение.

— Кухг!

Прежде чем она успела отлететь в конец коридора, я почувствовал, как ее грудина деформировалась и переломилась.

— Гранат.

Не сводя глаз с противницы, я попытался уловить чье-то присутствие за спиной и прошептал в его направлении.

— Иди, найди лабораторию и войди туда первым.

— Сам? Все точно будет хорошо?

Слова о том, что все будет в порядке, не развеяли беспокойство Граната. Мне нужно было что-то, что могло бы его убедить.

Я снял свой плащ вместе с ножнами и передал их Гранату.

— Сэр, это…!

— Возьми мой гладиус.

Несмотря на все свои сомнения, он сумел надежно надеть плащ и взять меч.

— Помни слова, которые Лан Йен передал нам. Ты ведь их помнишь, да? И нашу цель.

— …Конечно!

Даже если он и склонялся к сомнениям, в глубине души он оставался честным. Это самое главное.

Жалкая и душераздирающая борьба за то, чтобы крепко держаться за свои корни, цепляясь за мельчайшие частицы грязи. Вот что имеет значение.

— Вы… никуда не уйдете…

Доцент встала в разветвлении коридора. С самого начала было ясно, что перелом одной-двух костей не выведет ее из строя. Тогда оставалось только одно.

— Я разберусь с препятствием. Путь будет свободен.

— …Понял!

Мне понадобилась всего доля секунды, чтобы немного скорректировать направление. — О чем вы там бормочете?!

Ее чистая ярость окрасилась в другой оттенок негодования. Пускай она и не могла слышать наш разговор, но остановка боя в самом его разгаре ради переговоров с третьей стороной и полное игнорирование второй, несомненно, взбесили ее. Это именно то, чего я добивался.

Слой за слоем, гнев притуплял ясность ее ума.

— Ты не уйдешь…!

Я концентрирую всю силу в ногах. Это ощущение сильно отличается от обычного контроля над мышцами; оно больше похоже на гидравлические цилиндры и двигатели, накачивающие энергию в мою правую ногу. Мою следующую атаку будет непросто отследить.

— Ты…

Расстояние мгновенно сократилось. Подобно шарику, выпущенному из рогатки, я приближаюсь к цели с необычайной скоростью. Этот импульс требовал своего применения. Я просто раскрыл ладонь и ударил ею под подбородок моей соперницы; ее голову отбросило назад под почти неестественным углом.

Использование аугментации тела мало чем отличается от вождения автомобиля. Операция на моих ногах позволила мне маневрировать ими подобно тому, как с помощью педали газа вы подаете энергию в двигатель автомобиля и ускоряете его. Вы можете возразить, что аугменты подобны транспортным средствам, поскольку ощущения от использования, а также мастерство, могут различаться в зависимости от производителя и модели. Однако транспортное средство — это, в конечном счете, инструмент; управлять им должен водитель. А это было, скорее, накоплением моего опыта.

— Кгх…

Как я и предположил в тот момент, когда сломал ей грудину, эта женщина была из крепких. После удара, который у обычного человека раздробил бы его шейные позвонки, её же были всё ещё целы. Несмотря на то, что она потеряла сознание, это произошло лишь на мгновение. Это мимолётное мгновение мне и было нужно. — Гранат… Моя рука вытягивается, а кулак снова бьёт в центр её груди. Можно почувствовать, как жутко ломаются кости, всё глубже погружаясь в тело, а ощущение разрывающихся на части органов и мышц вокруг них передаётся через кожу. Но ощущения, что жизнь обрывается, нет; она отлетела от кулака, проломив дверь в конце коридора. Я продолжил фразу, которую прервал на секунду: — Сейчас. — Ах… Понял! После краткого ответа, Гранат пустился в бег. Я мог бы преследовать соперницу и сразу же прикончить её, но решил сперва отправить Граната. Выведение из строя Доцента Безымянного без применения оружия должно занять некоторое время. Посмотрев, как Гранат поворачивает за угол, я прошёл через разбитый дверной проём.

В огромном зале вдоль стен тянулось множество бесцельных дверей, насколько только хватало глаз. Нет смысла отделять потолки, стены и полы друг от друга. Если дверь пересоберётся сама собой, я, возможно, уже не смогу вернуться. Вот как спроектирован этот зал. Доцент наконец-то улыбается. — Ты… Если ты знаешь, что это за место, тогда ты должен был знать, что входить в этот зал было огромной ошибкой. — Ну, я бы так не сказал, но это определённо то, что я слышал уже много раз. — Хм, блефуешь, да? — ...А это не то, что я часто слышал. Доцент перегруппировывается и бросается на меня. На этот раз она выглядела готовой вступить со мной в бой на расстоянии, либо успокоившись, либо решив, что в этом месте у неё будет преимущество. К несчастью для неё, у неё не будет такого пространства. Искусственно сплетённые мышечные волокна вновь наращивают силу. Движимый взрывной силой, я без промедления добрался до неё. Кулак снова ударяет её в грудь. Удар моей руки, столкнувшейся с её солнечным сплетением, или же жалкими остатками побитой плоти там, где она когда-то была, передаётся и мне. Если я смогу сбросить её с края в бездонную пропасть прежде, чем она сможет восстановить равновесие, бой будет окончен. Раздаётся слабый звук потрескивания и перемещения. — ...Наконец-то. Однако упорство этого Доцента было не поводом для насмешек. Получив три удара в одно и то же место, она приспосабливается к атаке и умудряется выстоять на месте, отвечая окровавленной ухмылкой. По залу раздаётся странный шум. Пол будто начал тянуться к потолку, а выступ, на котором мы стояли, начала круто наклоняться. Окажись я тут впервые, то рисковал бы потерять равновесие. ...«Впервые», да. — Ты... Желание зала сбылось. Доцент висела на краю стены, которая теперь превратилась в отвесный утёс. Хотя она, конечно, находится в невыгодном положении, её глаза всё ещё оживлены. В них горела упрямая решимость жить, желание вскарабкаться по карнизу при малейшей возможности. И сейчас я стою над ней, вытянув ногу прямо перед её глазами.

— Грр… Как… Ты! Я утащу тебя с собой в бездну! — Я так не думаю, ведь, похоже, преимущество здесь у меня. Дальнейшее затягивание этой битвы может представлять опасность. Я должен немедленно с этим покончить. Верно… Это то, что называется "Шин*", если я правильно помню её слова. В этом случае двух Манг** должно быть достаточно. Я задерживаю дыхание и очищаю свой разум. Роясь в этом мешке мыслей, я осторожно перебираю свои воспоминания и выбираю самые тяжёлые и мрачные, чтобы заполнить ими свою опустошённую голову. Группа детей, ростом примерно мне по пояс, собирается вокруг меня. Коробки, завёрнутые в красочную бумагу, приготовлены для детей. Заснеженные улицы празднуют сотворение мира. Эмоции, которые могут показаться тривиальными для других, но которых гораздо больше, чем я заслуживаю. Букет эмоций, которые я мог бы назвать отпущением грехов. Сгусток, похожий на солнечный свет, рассеялся, как лучи, исчезающие за тёмными облаками. Я помню каждый отдельный момент. Я выгравировал их все под своими веками. Луч надежды, который я почувствовал в тот день. И чувство отчаяния, которое я испытал в тот день.

Два кольца света, напоминающие сияние луны, обвивают мою ногу. Неся этот ночной блеск, нога печально приземляется на Доцента, когда она с криками взбирается на утес. — Кух. С такой лёгкостью, что я едва слышу шаги. Звук настолько тих, что его заглушает её последний вздох. В самом воздушном падении, освещённая луной нога пробила ужасно израненную грудь Доцента. Это ни аугментация, ни кровяное давление, ни сокращение мышц. Единственное, что двигалось, – это разум. Оттолкнувшись так, что сердце замерло, я вернулся через сломанную дверь, ведущую в зал. Так это и есть сила Света, которую она упоминала… Сила греха. - Примечания к переводу: Чтобы сохранить лексическую согласованность между оригинальной корейской и японской/английской/русской версиями, имена собственные Шин «신(心)» и Манг «망(望)» будут написаны кириллицей.Имя собственное «Шин (신)» берёт начало от японского произношения китайского иероглифа 心, что означает «разум» или «сердце». ** В корейской версии оригинала, когда описываются различные эмоции Вергилия, встречается слог «망» (ман). Примеры: 희망 (химан - надежда), 절망 (чэльман - отчаяние), 실망 (сильман - разочарование), 기망 (киман - ожидание). *** Как видно из названия этой главы, «망» также является произношением китайского иероглифа 望, что означает «полная луна». Учитывая, что Вергилий — это в первую очередь римский поэт, мы решили использовать латинское слово «luna» (множественное число — «lunae»), чтобы передать схожий эффект, когда «ман» не используется как имя собственное, и чтобы вызвать ассоциации с эмоциями, вызываемыми «ман».

Перевод: PikTom. Редакторы: Mel, catram, Beermon. На грани смерти: Mika.