Левиафан (Новелла) Том 1 Глава 2 Расколы

Мои ноги казались прикованными к месту.

Тяготило осознание того, что с момента нашего появления в галерее Безымянного, мы с мистером Вергилием впервые оказались порознь.

Честно говоря, дело было не только в галерее. В последнее время он постоянно приходил мне на помощь. А когда его не было рядом, компанию мне составляли другие опытные Корректировщики.

Нахождение в этих группах ограничивало мою роль, но благодаря им я оставался в целости и сохранности.

Тогда, быть может…

Эти нерешительные шаги, которые я делаю прямо сейчас, могут стать моим первым шагом на пути к обретению независимости в качестве Корректировщика.

— Хаах…

Я выдохнул, словно сам не свой. Коридор был узким, но на удивление длинным.

Что, если я сверну не туда?

А что, если дверная ручка окажется заминирована? Или даже если нет, что, если дверь ведёт не в ту комнату? Нет, что, если я столкнусь с неожиданным противником и потерплю поражение еще до достижения цели?

«Возьми мой гладиус».

Вот что он мне сказал.

Я могу предположить, что он вручил мне свой гладиус лишь потому, что не мог полностью довериться моим способностям.

Однако… вручив мне своё оружие, возможно, он хотел показать, что испытывает ко мне хоть какую-то долю доверия.

— Если это так…

И если я хочу оправдать хоть малую часть его доверия, я должен справиться с этим.

Соберись, Гранат.

Приведя свои мысли в порядок, я закрыл глаза.

Двери были одинаковыми, их номера шли вразнобой. Среди них должна была быть та самая.

В уме я медленно прокручивал информацию, полученную от Лан Йена, и кадры, ради которых Ляпис рисковала своей жизнью.

Моя память меня не подводила; я чётко помнил отправную точку и конечную цель из видео.

— 718-я.

Пункт назначения находился не слишком далеко от моего текущего местоположения.

«Глаз, фрагмент… и стекло».

Хотя меня никогда не учили пользоваться ментальными кодовыми замками, дверь распахнулась, стоило мне лишь подумать о пароле. Это оказалось настолько просто и легко, что все мои опасения испарились.

Сдерживая порыв расслабиться, я осторожно шагнул в открывшуюся дверь.

В лабораторию… ту самую, которую я видел в том видео.

.

.

.

С каждым шагом мои нейроны работали на пределе.

Любая мелочь, привлекающая мое внимание, напоминала о прошлых уроках. Например, поворот впереди.

На семинаре Ассоциации Севен нас предостерегали: всегда на мгновение задерживайте дыхание и прислушивайтесь к возможным звукам шагов, приближаясь к повороту. Там может таиться скрытая ловушка или засада, поджидающая ничего не подозревающих жертв.

— ……

Звук моего сглотнутого слюны гулко отдавался в ушах.

«Это лишь из-за волнения», — успокаивал я себя, прижимаясь к стене и пытаясь представить, что скрывается за углом.

Тихие, едва различимые звуки, паузы между шагами и редкие обрывки разговоров.

За поворотом находились два человека. К счастью, они, похоже, меня не заметили.

Однако, к несчастью, этот коридор был пуст. По пути сюда я не заметил ни одного предмета, который мог бы послужить укрытием, и было разумно предположить, что впереди их тоже не будет.

Конфронтация, вероятно… неизбежна.

«Ты должен осознавать свои пределы и понимать, какие ходы ты можешь, а какие не можешь совершать в бою».

Крепче сжимая его гладиус, я вспомнил слова Рикако.

Она часто делала проницательные замечания. Меня немного беспокоило, что её взгляд направлен на меня каждый раз, когда она говорила что-то подобное, но я уверен, что она желала мне добра, давая такие советы.

Именно благодаря ей я смог избавиться от мыслей, выходящих за рамки моих возможностей.

Судя по всему, попытка имитировать внезапные атаки, которые демонстрировал мистер Вергилий, не увенчается успехом.

В таком случае, лучший план — это снизить бдительность противников, выставив себя неуклюжим, а затем наброситься на них. Мне нужно сократить дистанцию, пока они пребывают в замешательстве. Однако тогда они быстро придут в себя и атакуют меня. Но, когда это произойдет, они, вероятно, направят удар на ту часть, которую увидят первой — мою левую руку.

Именно в этот момент я вонжу меч правой рукой в их жизненно важную точку.

«Думаю, потеря левой руки — это… цена, которую я могу себе позволить заплатить».

Решение пожертвовать своей не доминирующей левой рукой вместо правой было результатом взвешивания моих возможностей. Я слышал, что протезирование часто используемых частей тела обходится дороже. Из-за того, что воспроизвести мышечную массу и нервную совместимость сложнее…

Я чувствовал себя ничтожным из-за таких мыслей.

Почему я строю планы, исходя из предположения, что потеряю руку, еще до начала схватки? Разве я не должен думать о том, как пройти через это, не потеряв ни одной конечности?

Это совершенно не те мысли, которые могли бы прийти ему в голову.

Если бы я только не был такой слабаком…

— Хуу.

Шаги приблизились настолько, что заглушили мой поток мыслей.

У меня не осталось времени на разработку стратегии. Я слабак, и поэтому я должен использовать все средства, доступные слабаку, чтобы одержать победу.

— Ч-Что ―?!

Я не помню, как совершил этот прыжок.

Испуганное дыхание жертвы, скрип её обуви по полу в ответ на внезапное нападение, шелест белых халатов и перепуганные лица двух исследователей запечатлелись в моем сознании как обрывки сцен.

Несмотря на то, что мои оппоненты являлись членами Безымянного, их боевые навыки оставляли желать лучшего. Однако, судя по их действиям, когда они полезли в карманы пальто, можно было предположить, что они имели при себе средства для самозащиты.

Я предпринял попытку отвлечь их, резко выбросив левую руку в их сторону.

«Только бы не жизненно важные органы», — пронеслось у меня в голове.

— Нааа!!!

Приготовившись к неминуемой боли в руке, я со всей силы вонзил гладиус в грудь одного из исследователей.

— Куг!

— Хммм...?

Я ощущал, как острие гладиуса пробивает мышцы, но боли, которая должна была пронзить мою левую руку, так и не последовало.

Были ли они настолько охвачены паникой, что не смогли предпринять атаку?

Когда я бросил взгляд на свою левую руку, то обнаружил, что лезвие остановилось о моё пальто.

«Вот почему он отдал мне и пальто…»

Прежде чем я успел выразить свою благодарность и облегчение, исследователь, стоявший рядом, бросился на меня с обнажённым оружием.

– Й-Йааргх! Убирайся!

Я взмахнул своим гладиусом, пытаясь парировать удар кинжала, который он выхватил. В этот момент я почувствовал странный щелчок, исходящий от рукояти.

– Ха...?

Лязг!

Вместо звона сталкивающихся клинков, до моих ушей донёсся лишь звук одного из них, отделившегося от основания и упавшего на землю. Это было лезвие кинжала, которое, словно мороженое, растаяло.

Нагревательный механизм…!

Я вспомнил, как меч мистера Вергилия прижёг рану проводника.

Теперь же подобный ожог остался на груди исследователя, рассекая его пополам, после чего тот рухнул на пол.

Потрясенный остротой гладиуса, легко рассекающего человеческое тело, и прочностью пальто, которое я носил, я почувствовал лёгкое раскаяние за два тела на полу. Однако это чувство быстро улетучилось, стоило мне вспомнить, где они работали.

В поисках детей, которых я видел истязаемыми в лабораторных установках, я ринулся по коридору.

– Ляпис…!

.

.

.

Это место оказалось ещё более отвратительным, чем на записи.

При одной мысли о своих друзьях, покоящихся в неестественных условиях внутри этих пробирок, у меня скрутило живот.

– ...следовательно, мы можем увеличить показатель преломления.

– Принято. Однако, если показатель преломления будет слишком высок...

Следуя за звуком знакомых голосов, я обнаружил Рикако и Нансуля в униформе M Corp. Похоже, один из исследователей разъяснял им суть проводимого эксперимента.

– Понятно, значит, этот рычаг...

Я почувствовал облегчение, увидев в глазах двух наших «фальшивых» сотрудников M Corp. ответный взгляд. Рикако усмехнулась и гордо вскинула подбородок, а Нансуль незаметно показал мне большой палец.

– Да, думаю, я услышал всё, что мне было нужно.

– Прошу прощения? Но я же ещё даже не дошёл до суперпозиции стекла и окна или их взаимосвязи...

– Мэх, забудьте об этом. Вы, должно быть, устали от лабораторной работы. Почему бы вам не отправиться в сладкий сон? Нансуль, Гранат!

Кулак Рикако врезался в живот ошеломлённому исследователю. Тем временем Нансуль подкрался к стоящему рядом исследователю и сбил его сзади. За то время, которое ему потребовалось, чтобы лишить исследователя сознания, Рикако уже нейтрализовала троих.

В лаборатории находилось семь исследователей. Рикако и Нансуль вывели из строя по трое менее чем за пять минут.

Последнего я одолел без труда. Это придало мне уверенности, когда я почувствовал потенциал его меча и плаща. Хотя, конечно, мне ещё предстояло пройти долгий путь, чтобы достичь уровня этих опытных Корректировщиков.

– Гранат! Ты сам добрался сюда по коридору? Отличная работа.

Нансуль осыпал меня похвалами и показал большие пальцы.

– Ничего особенного… Он всего лишь избил кучку слабаков, которые не смогли использовать нож, чтобы спасти свои жизни, с помощью меча и плаща нашего босса.

– Мадам, я видела, как Вы болели за него во время боя, выкрикивая: ”Да, так их!” и тому подобное.

– ...Может и так, но только потому, что на это было невыносимо смотреть. Что, какие-то проблемы? – прорычала Рикако.

Их перепалки, которые раньше заставляли меня беспокоиться о состоянии команды, теперь казались глотком свежего воздуха. Возможно, именно эти моменты снятия напряжения помогли им выполнить столько работы на месте.

– Мистер Вергилий скоро вернётся. А как у вас дела?

– Мы без особых затруднений смогли разобраться с элементами управления и принципами работы машин. Потратили немного времени впустую из-за того, что Нансуль был полным профаном в обращении с механизмами… Но, эй, это была неплохая тренировка.

– П-Прекрати, я всего лишь один раз впал в ступор…

– Ха! Раньше, когда я была твоего ранга, мне хватало одного взгляда, чтобы всё понять. Корректировщиков в наши дни уж слишком балуют.

Слова Рикако заставили моё сердце забиться в предвкушении.

Им двоим было поручено проникнуть в лабораторию под видом курьеров лунного камня, поскольку они имеют более высокие ранги Корректировщиков — не благодаря выдающемуся боевому опыту, а благодаря множеству сертификатов для различных профессий. Нам требовался квалифицированный персонал, чтобы разобраться со всеми этими кнопками и рычагами, так как неосторожное обращение могло привести к ужасным авариям, подобным тем, что были зафиксированы на видео.

Я вспоминал слова Дэниера: причина, по которой Рикако держит Нансуля рядом, несмотря на ежедневные выговоры, заключается в его способностях, которые заслуживают развития.

«Если бы он был совсем безнадёжен, она бы с ним и не разговаривала», – хихикая, добавил Дэниел.

В любом случае, наличие двух способных Корректоров рядом со мной немного успокоило.

– Тогда мы можем начать спасать моих друзей! С чего начнём? – с надеждой спросил я. Я хотел как можно скорее вызволить детей и найти Лапис.

– Ох…

Однако эти двое не выглядели слишком воодушевлёнными.

Рикако выглядела озадаченной, а Нансуль украдкой отвёл взгляд.

Мне была знакома эта атмосфера. Та же самая, что возникла после просмотра записи Лапис в офисе – моя просьба поторопиться и спасти её встретила аналогичное равнодушие.

– Гранат, наша главная цель – захват Сингулярности, разве ты не помнишь? Мы ради неё и взялись за эту работу, – произнесла Рикако тоном, в котором слышалось лёгкое разочарование, но всё же нотка успокоения.

И я это знал. Корректоры движимы стремлением к выгоде. Я прекрасно понимал, что должен привыкнуть к этому и как можно скорее перенять их образ мышления.

Но всё же…

– Я знаю. Но если вы разобрались с управлением, то остановить машины не должно быть проблемой.

Я не требую, чтобы мы всё бросили и спасли моих друзей. Если они знают, как управлять машинами, конечно, ничто не помешает им вытащить испытуемых. Я пытался убедить Рикако в этом.

– Это… Стало немного сложнее, Гранат…

Тогда Нансуль неохотно начал:

– Мы думали, что могли бы просто отключить машины и освободить твоих друзей… Но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что если сделать это, то все данные сотрутся. Что означает…

– Короче говоря, потеря данных означает, что мы теряем наш шанс захватить Сингулярность. Так что детям придётся подождать.

Рикако всегда прежде всего ценила выгоду. И когда две цели вступают в конфликт, она, не моргнув глазом, отбрасывает ту, которая менее ценна. Возможно, именно её хладнокровие на протяжении всего процесса позволило ей достичь нынешних высот.

Я не мог не задаться вопросом, как я выгляжу в её глазах.

Незрелый новичок, который ноет, когда что-то идёт не по его плану. Некомпетентный юнец, непригодный для работы Корректора. Или, что ещё хуже, она может вообще не воспринимать меня как коллегу. Её приоритеты могли бы немного измениться, если бы испытуемые, лежащие в капсулах, были знакомыми её коллег.

– Но… Что, если что-то произойдёт во время загрузки данных?

И вот я, жалко настаивающий на чём-то настолько безрассудном, зная обо всём этом.

– Гранат. Допустим, мы откроем эти капсулы прямо сейчас, спасём этих детей и потеряем данные. Что дальше?

– ……

– Нам нужно хоть какое-то преимущество, если мы хотим выкарабкаться отсюда живыми после того, как спровоцировали Безымянных.

– Мэм…

Нансуль посмотрел на Рикако так, словно хотел остановить её, но она продолжала:

– Наш босс, вероятно, справится без проблем. Он Цветной и всё такое. Но как насчёт меня и Нансуля? А люди из нашего офиса? А ты? – ещё жёстче упрекнула она, а затем продолжила с неопределённым выражением лица, которое не отражало ни гнева, ни печали.

– Я не думаю, что смогу провести остаток своей жизни, преследуемая Безымянными. Ты готов взять на себя эту ответственность за нас, Гранат?

– ……

В воздухе повисла мучительная тишина. Самым мучительным было моё собственное поведение; всё, что я мог сделать – это смотреть себе под ноги, не в силах перечить аргументам Рикако.

Я думал, что был готов к этому, когда обратился к мистеру Вергилию за помощью по телефонному автомату. Я думал, что даже если спасение Лапис будет трудным испытанием, я смогу справиться с этим с помощью Офиса и его самого.

Но, в итоге, даже этот стереотипный подвиг преодоления трудностей был прерогативой тех, кто обладал властью.

Вот почему Рикако и Нансуль планировали заранее, заглядывая далеко в будущее, принимая всё во внимание: какую организацию представляют Безымянные, последствия конфликта с этим Синдикатом; потери, которые это вызовет; выгоды, которые они могут получить, если операция будет успешной, несмотря на риски.

Могу ли я взять на себя такую ответственность? Конечно, я не могу.

Я даже не могу быть уверен в своём ближайшем будущем. Так как же я могу справиться с тем, с чем даже дальновидные планировщики не уверены, что смогут? У меня нет и шанса.

Несмотря на это…

– Я… знаю всех детей, лежащих в этих капсулах, по именам.

Но вы двое их не знаете.

Вы не знаете кисло-сладкий вкус полурастаявшей конфеты, прилипшей к обёртке, которую часами держат в маленькой, терпеливой ладошке.

Вы не представляете, какое холодное дыхание мы выдыхали, чтобы нарисовать самые причудливые узоры на запотевших окнах в холодный день со сломанными обогревателями.

Нищета, что следовала за нами всю жизнь, придавала ценность каждому моменту.

И… мы не были кровными родственниками, но, тем не менее, мы были семьёй.

– Я… знаю их всех…

Я опустился на колени, пораженный жестокой необходимостью сопоставлять жизни моих умирающих собратьев с прибылью и убытками.

– Гранат…

– Но…

Ужасно было то, что я все еще не мог от этого отказаться.

– Ты во всем права… Нет, на самом деле я не уверен, что это так. Но это так расстраивает, что это звучит правильно, и я не знаю, что я могу сказать, чтобы доказать, что ты ошибаешься.

– Я понимаю, что ты чувствуешь. Стена беспомощности, в которую ты врезался – это второе имя реальности. Так что прими это. Мы не можем позволить себе жить в фантазиях.

Нансуль произнес это спокойно, на что Рикако пожала плечами.

– Это препятствие, через которое должен пройти каждый Корректировщик, чтобы стать высококвалифицированным работником. Верно, Нансуль? Ха, раньше он тоже был легкомысленным.

– Я… мне пришлось привыкнуть, – согласился Нансуль, хотя улыбка на секунду сошла с его лица.

Возможно, у всех нас есть стадия окукливания, которую мы должны пройти. Как только мы достаточно окрепнем и полностью подготовимся к тому, чтобы покинуть кокон, только тогда мы начнём наш собственный полёт.

В этой метафоре я был бы всего лишь маленькой личинкой, только начинающей создавать свой кокон.

Я надеюсь, что боль, которая превратит меня в бабочку, будет здравой.

– Ладно, хватит об этом. Пора возвращаться к делу. Всё в порядке, Гранат?

Рикако, увидев, как я слабо кивнул, повернулась к Нансулю.

– Эй, Нансуль, почему бы теперь, когда никто не мешает, нам не использовать пространство лаборатории получше? Но нам надо поторопиться.

– Разумеется, мэм, – небрежно ответил Нансуль. Он вошёл в диспетчерскую, чтобы поработать над панелями.

– ...Я могу спасти их. Рикако и Нансуль быстро справятся со своей работой. У них определенно будет шанс, как только они закончат с Сингулярностью, – пробормотав что-то, что можно было бы принять за мысли вслух или оправдание для моих друзей, всё ещё запертых в машинах, я направился ко входу. Я хотел быть готовым отразить нападение незваных гостей, если таковые появятся.

Однако я услышал стук ботинок, доносившийся с совершенно неожиданной стороны. Кто-то вошёл сюда из диспетчерской.

Это был человек с несколькими кольцами… аукционист, которого мистер Вергилий и я уже видели.

– ...Что здесь делает Маэстро?!

Я услышал растерянное восклицание Рикако. Все мы, вероятно, испытывали одно и то же чувство.

– Всё это было отвлекающим маневром? Пробраться в лабораторию, в то время как ваши коллеги принимают участие в аукционе…

Чомсун была спокойна*, несмотря на выведенных из строя участников Безымянного и исследователей, лежащих на полу вокруг неё. В том, как она бегло осмотрела наряды Рикако и Нансуль, не было ни малейшего беспокойства, и она кивнула, как будто восхищалась их мастерством.

– Хм, похоже, вы пытаетесь вызволить не только детей… Ах, неужели сэр Вергилий и правда обманул меня? Возможно, мне следовало прислушаться к предостережению.

– ...Не подходи ни на шаг ближе. Я знаю, что ты по уши влюблён в эту технологию. Один щелчок, и я могу уничтожить все данные, которые ты собрал, понял? – Предупредила Рикако, держась за рычаг. Чомсун бросила отсутствующий взгляд на Рикако с загадочным выражением лица. Она очень медленно приподняла уголки рта.

– В мои намерения не входило подслушивать вас, но… Мне показалось, что вы очень любите реальность.

– Что? – Ответила Рикако. Она, казалось, была озадачена этим неожиданным замечанием.

– Реальность… Ха-ха. Люди и их одержимость ею. Лично я испытываю отвращение к этому слову.

Её блуждающий взгляд внезапно остановился на Рикако.

А затем.

– Гахк…!

Рикако сморщилась от боли и пошатнулась. Нансуль же наоборот сохранял своё обычное спокойное выражение лица. Только он не протянул руку, чтобы помочь Рикако встать.

Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что только что произошло у меня на глазах. С другой стороны, на осознание этого ушло ещё больше времени. Клинок, который держал Нансуль, пронзил живот Рикако.

– ……

Рикако, похоже, поняла то же самое. Посмотрев вниз на лезвие, торчащее из её живота, она повернулась к Нансулю, который стоял у неё за спиной.

– Сэр Нансуль…!

– Как вы и сказали, мэм… Думаю, мы сами должны заботиться о своём выживании.

– Ты, чёртов маленький… Когда... когда ты начал… работать с ним?

– Когда мы готовили операцию. Я знал, что у такого Корректировщика 3-го ранга, как я, не было никаких реальных шансов.

– Ты должен… был проявить… уважение к своим коллегам в Офисе… Ты... пал... низко...

– Вы только что сами сказали: вы не ставите других в свои приоритеты, когда не можете взять на себя ответственность за их выживание.

– ……

– По правде говоря, я подумывал переубедить вас, но решил этого не делать. В конце концов, вы не из тех, кто легко ладит с другими.

– Ты… это имел в виду под...?

– Ну что ж… Вот что реальность для меня. Что может быть хуже, не так ли?

Рикако открыла рот, как будто собираясь что-то сказать, но вскоре закрыла его обратно. Может быть, у неё иссякли силы или она не смогла найти, что ещё сказать.

Я услышал, как Рикако рухнула на пол, и только затем продолжила:

– Почему… Зачем тебе…

В ответ Нансуль с тихим смешком пожал плечами. Это было так, как если бы он сказал, что ответ уже был сформулирован несколько раз. В некотором смысле его жест напоминал тот, что сделала Рикако незадолго до этого, и именно тогда меня наконец осенило.

Если бы это было реальностью, возможно, куколке вообще не следовало покидать кокон. Разумной боли не существует.

– Ах… Спасибо тебе за то, что проделал весь этот путь сюда, моя драгоценная жемчужина.

Чомсун заговорила со мной. Элегантным голосом, гладким, как мрамор.

– По правде говоря, мне пришлось отказаться от столь драгоценного камня, коим являешься ты, Гранат. Красный Взор оказался непреступным камнем, стоящим на пути… И даже ты стал Корректировщиком. Какой же это стало проблемой.

– ...Я?

– Я стремлюсь создать бескомпромиссное совершенство, но из-за вашего небольшого отклонения мне почти пришлось пойти на компромисс с реальностью и подорвать целостность моего искусства. Я даже чувствую некоторое несчастье из-за этого… Мне действительно стоит поблагодарить тебя.

Она даже склонила голову, как будто искренне хотела выразить свою благодарность.

Осознание того, что со всеми моими друзьями, включая меня, обращались не более, чем как с материалами для извращённого произведения искусства, заставило моё сердце вспыхнуть гневом.

– Почему… Почему мои друзья? Какую обиду вы имели на мистера Верг-... Я имею в виду, на Красный Взор?

Я выместил свой необузданный гнев на Маэстро. Почему это должен был быть приют? Что им и было нужно, так это капля счастья, а не ещё больше трагедий. Мы были обездоленными детьми, которые пытались найти крохи радости в самых незначительных вещах. Я не могу представить себе причину, по которой нужно идти на всё, чтобы причинять несчастье таким людям, как мы.

– Обида?

Тем не менее, Чомсун наклонила голову, как будто услышала незнакомое слово.

– Я не испытываю подобных неприязненных чувств. Разве ты не понимаешь, что я имею в виду, Гранат? Этот приют был избран.

– Избран?

Это не то слово, которое я ожидал услышать.

– Именно здесь произошло первое чудо. Прямо там, прямо тогда, где ты был.

Чудо? Мы никогда не видели никаких чудес.

Мы были заняты тем, что наслаждались маленькими кусочками счастья, которые были не более чем обычным явлением для других, мы никогда—

– Ах.

И тут меня осенило.

Одна мысль промелькнула у меня в голове.

Это была катастрофа, совсем не похожая на чудо; это была полная противоположность чуду.

Инцидент, когда в приюте появилась ужасная масса плоти и унесла так много жизней.

Хаос, который мы с Ляпис едва смогли пережить.

Событие, которое заставило мистера Вергилия… Красного Взора перестать посещать приют.

Это то, что она называет чудом?

– Подожди… Вы же не говорите об инциденте в канун Рождества, не так ли…?

– Что ещё это может быть? Это не могло произойти в более подходящий день, действительно подходящий для святого кануна, отмечающего рождение… Это был чудесный день, когда необработанные драгоценные камни начали сиять.

Я хотел верить, что ослышался.

Но об этом не могло идти и речи.

– Это... не было чудом.

Моё тело затряслось. Я был переполнен яростью, услышав её пренебрежение ко всему, что мне было дорого. Моя голова кипела от ярости, я даже не мог правильно сформулировать свои слова.

– Нет, нет. Это положило начало всему. Отправная точка бесчисленных миров, которые мы будем распутывать с этого момента.

Пока я молчу, Чомсун продолжает чесать языком:

– Возможно, ты этого не знал, Гранат, но наша галерея уже давно планировала сделать что-то фантастическое. Чтобы это произошло, мы должны уделять самое пристальное внимание каждому шагу. Мы не можем согласиться ни на что меньшее, чем то, что выбрано миром, Гранат. Ты слышал его крик, не так ли? Первый из воскресших, вернувшихся из рассеянного Света?

Её голос становился всё выше и выше по мере того, как она продолжала. Восторженный румянец залил её лицо, а глаза сузились, как будто она наблюдала за чем-то захватывающим.

И через мгновение она приказала:

– Мистер… Нансуль, не так ли? Не могли бы вы, пожалуйста, потянуть жёлтый рычаг рядом с вами до упора вверх?

– Этот рычаг...

Нансуль на мгновение заколебался.

И я смотрю в его неохотные глаза.

Нет, пожалуйста, скажи, что это не так.

Пожалуйста, не принимайте это за часть своей реальности.

Я уставился на него умоляющими глазами.

– ...Думаю, вы о нём.

Несмотря на то, что я не знал точного назначения рычага, мне было ясно одно.

Что всё, что я сделал, чтобы спасти своих друзей, будет напрасно.

Что всё начнёт разваливаться прямо у меня на глазах.

Что это падение будет вызвано кем-то, кого я считал своей семьёй.

Что я больше не смогу спасти Ляпис.

– ...Понял.

– Нансуль!!!

Вскрик, похожий на вопль, вырвался из моего горла. Мои ноги, которые ещё секунду назад были окоченевшими, стремительно направились к Нансулю.

Но я был не прав до конца.

Это я был не в своём уме. Рикако сказала мне резкие, но правдивые слова, и всё же я так и не смог раскрыть свои глаза. Это реальность, Гранат. Пришло время просыпаться.