Маг смерти не желающий четвертой реинкарнации (WN) (Новелла) Том 10 Глава 315.1 Конец времени выжидания

В одном из миров, куда посторонним вход был запрещён, Вандалье вместе с бесчисленными человекоподобными существами завершал приготовления.

— Усовершенствованное устройство воскрешения и созданные им сгустки плоти могут существовать в этом пространстве без каких-либо проблем.

— Испытания магического круга также завершены. Вероятность успеха — сто процентов.

— Медицинские помещения и жилые здания полностью готовы.

— Отряд, отвечающий за выработку электричества, тоже готов к работе.

В результате приготовлений Вандалье этот [Внутренний мир] превратился в самое необычное из всех его пространств.

Под громадным куполом выстроились здания в архитектурном стиле, который едва ли можно было встретить в мире Лямбда. Потолок был выкрашен в голубой цвет, а в воздухе висели шары, излучавшие мягкий, тёплый свет.

— Одежда, расходные материалы, медикаменты, мебель… Всё необходимое для жизни на первое время у нас есть.

— Нужно пополнить запасы еды с той стороны?

— Пока, думаю, не стоит. Мы уже научились готовить почти все привычные им блюда.

— Проблема в развлечениях. Книги из того мира я могу скопировать, но что делать с играми?

— Полагаю, какое-то время им придётся потерпеть.

— К моему глубочайшему сожалению, похоже, другого выхода нет… К тому же, судя по словам Мари, времени у нас почти не осталось.

Человекоподобные существа на самом деле были фамильярами Короля демонов. Они втиснули свои причудливые тела в некое подобие защитных костюмов, закрывавших их с головы до ног, и изображали людей.

А рядом с магическим кругом, начертанным на площади, находилось устройство воскрешения Виды, прежде хранившееся в подземелье королевского замка Талосхейма. По соседству стояли капсулы, заполненные сгустками плоти, созданными этим устройством.

— Будем считать, что все приготовления завершены, — объявил Вандалье. — Осталось только приступить к делу.

Примерно за неделю до того, как Вандалье объявил о завершении приготовлений, в Ориджине Хидзири Рокудо, известный как [Авалон], вместе со своими ближайшими подчинёнными выслушивал доклад специалиста о результатах эксперимента над Мари Сихоин, обладательницей способности [Метаморф].

— Она продемонстрировала великолепные результаты, господин Рокудо! Она обрела полную предрасположенность к атрибуту смерти!

Мужчина, не скрывая восторга, принялся нажимать на экран планшета, указывая на изображение той, кто прежде была Мари Сихоин.

— Не неполную предрасположенность, как у «Восьмого наставления» или прежних подопытных, а настоящую, полноценную! Точно такую же, как у «Нежити»! Она уже сумела воспроизвести несколько видов магии атрибута смерти!

На экране бывшая Мари Сихоин носила устройство, похожее на шлем и закрывавшее верхнюю половину головы, начиная с носа. Она беспрекословно исполняла поступавшие команды.

Магией атрибута смерти она превращала смертельный яд в безвредную жидкость, а обычную воду — в сильнейший яд.

Она усилила убойную силу малокалиберного оружия и застрелила медведя, хотя при обычных обстоятельствах пуля застряла бы в его мехе и мышцах, не причинив смертельной раны.

Пули, выпущенные в неё саму, остановились перед барьером, поглощавшим их кинетическую энергию.

— Как видите, всё работает. Нам также удалось воспроизвести магические предметы, которые раньше производила страна, владевшая «Нежитью». Да, их качество несколько ниже, но мы полагаем, что причина лишь в колоссальной разнице между запасами магической силы [Метаморф] и «Нежити». Если наладить массовое производство магов атрибута смерти и компенсировать недостаток магической силы количеством, а затем создать полноценную производственную линию, проблема будет решена.

Поздравляю, господин. Наше исследование увенчалось успехом!

Специалист совершенно искренне считал, что они добились успеха. Организация, направившая его сюда, и влиятельные представители политических и деловых кругов, финансировавшие работу Рокудо, возможно, действительно остались бы довольны.

Ведь теперь можно было вновь производить самые разные магические предметы, изготовление которых прекратилось более десяти лет назад после исчезновения «Нежити».

Потенциальная прибыль была неисчислима. Она с лихвой окупила бы все средства, вложенные в исследования Рокудо. Если бы только производство удалось наладить в прежних объёмах.

— Ясно. Благодарю за доклад. Можете идти.

— А… д-да, господин! Прошу прощения!

Услышав равнодушное распоряжение Рокудо, специалист на мгновение застыл в недоумении, но под его взглядом поспешно поклонился и покинул помещение.

Когда в комнате остались только Рокудо и посвящённые в истинное положение дел приближённые, по их лицам пробежали кривые улыбки. Кто-то тяжело вздохнул.

— «Исследование увенчалось успехом»… Не слишком ли низкого уровня у нас сотрудники?

— Не будь так строг. После преступлений «Восьмого наставления» и операции господина Рокудо специалистов по атрибуту смерти почти не осталось. Этот человек всего лишь техник, который обслуживает и поддерживает оборудование.

— Именно, Мория прав, — подтвердил Рокудо. — Требовать от него большего было бы жестоко… Ведь он даже не знает, что массовое производство магов атрибута смерти невозможно.

Запас магической силы реинкарнатора [Метаморф] превышал десять тысяч единиц и приближался к тридцати тысячам. В мире, где обладатель десяти тысяч единиц уже считался первоклассным магом, это была невероятная величина.

Однако у «Нежити» — ныне покойного Хирото Амамии — запас магической силы достигал ста миллионов. Разница составляла целых четыре порядка.

Чтобы восполнить её, понадобилось бы свыше трёх тысяч обладателей [Метаморф]. Но осуществить подобное было невозможно.

Потому что число людей, способных пользоваться полноценной магией атрибута смерти, не могло превысить и сотни.

— Условие обретения полной предрасположенности к атрибуту смерти таково: человек, не имеющий предрасположенности ни к одному другому атрибуту, должен однажды полностью умереть. Не пережить остановку сердца и последующую реанимацию, а действительно умереть и пройти через реинкарнацию. Иными словами, он должен быть одним из нас — реинкарнаторов.

Именно такой способ обретения атрибута смерти вывел Рокудо.

Члены «Восьмого наставления» находились на грани смерти, когда «Нежить» передала им свою магическую силу атрибута смерти. Поэтому они приобрели лишь неполную предрасположенность.

То же происходило и с прежними подопытными. Даже если полностью остановить сердце и дыхание человека этого мира, а затем вернуть его к жизни, такая смерть в конечном счёте не считается окончательной.

Зато порядок выполнения двух условий — «не обладать предрасположенностью к другим атрибутам» и «однажды полностью умереть, пройдя через реинкарнацию» — по-видимому, значения не имел. [Метаморф], уже пережившая реинкарнацию, сумела получить доступ к магии смерти после того, как у неё искусственно уничтожили предрасположенность к остальным атрибутам.

Рокудо не замечал условия «полностью умереть и пережить реинкарнацию» более десяти лет, потому что оно одновременно казалось ему совершенно обыденным и было крайне необычным.

Реинкарнаторы вроде Рокудо знали из собственного опыта, что перерождение существует. Все люди в этом мире когда-то прожили предыдущую жизнь, а после смерти родятся вновь.

Отличие реинкарнаторов заключалось лишь в том, что они сохранили воспоминания и личность из прежней жизни.

Члены «Восьмого наставления» и все подопытные, которыми Рокудо безжалостно жертвовал, тоже переродились в этом мире после своих прошлых жизней.

Поэтому условие «пережить реинкарнацию» казалось ему настолько самоочевидным, что он даже не задумывался о нём.

— Кто бы мог подумать, что необходимо пережить реинкарнацию, сохранив воспоминания и личность из предыдущей жизни… Получается, магия атрибута смерти доступна только тем, кто познал настоящую смерть.

Если бы «Нежить», которая тоже была реинкарнатором и, похоже, с рождения не обладала предрасположенностью ни к одному атрибуту, упорно продолжала пытаться использовать магию, она рано или поздно открыла бы для себя атрибут смерти.

— Но как тогда быть с Мэй Амэмией? Разумеется, пока мы лишь предполагаем, что она обладает соответствующей предрасположенностью…

— Вероятно, условие выполнилось, когда Плутон убила её, а затем воскресила на такой ранней стадии развития, что ещё трудно было назвать её плодом.

Мы пока не можем наблюдать сам механизм реинкарнации и не знаем, что именно следует считать памятью и личностью. Другого объяснения у нас нет.

Мэй Амэмия умерла, ещё будучи оплодотворённой яйцеклеткой, и её душа однажды вернулась в систему реинкарнации Родкорте. Но после воскрешения та же душа, возможно, снова попала из системы в яйцеклетку.

Если бы Рокудо знал, что процесс перерождения осуществляется специальной системой, он, вероятно, пришёл бы именно к такому выводу.

С определением памяти и личности дело обстояло ещё сложнее. Даже сам Рокудо не помнил абсолютно всего, что пережил на Земле. Он забыл многое из раннего детства и уж точно не мог дословно воспроизвести каждый пустяковый разговор с родителями, братьями, сёстрами и одноклассниками.

С [Метаморф], вероятно, было так же. Да и личность человека вовсе не обязательно остаётся совершенно неизменной от жизни к жизни. Некоторые реинкарнаторы, пережив ужас смерти, начали бояться моря или кораблей.

С научной точки зрения было сомнительно, могла ли Мэй Амэмия обладать памятью и личностью в тот момент, когда у неё ещё не сформировались ни глаза, ни уши, ни даже мозг.

Но Рокудо и его люди знали о существовании души.

Может ли душа мыслить? Может ли сохранять воспоминания? Или же такими способностями обладают лишь они, реинкарнаторы, а души обычных людей — нет?

Проверить это им пока не удалось.

А значит, и отвергнуть такую возможность они не могли. Захватив Мэй Амэмию и исследовав её до конца, они, возможно, получили бы ответы.

Закончив размышления, Рокудо швырнул в сторону документы с докладом о [Метаморф] и резко произнёс:

— Однако сейчас ясно одно: [Метаморф] несовершенна. И речь не только о запасе магической силы. Она способна использовать лишь часть заклинаний, которыми владела «Нежить».

Она не умеет создавать големов и нежить. Не может воспроизвести ни магию, которой «Нежить» перебила учёных и охранников исследовательского комплекса во время побега, ни ту, с помощью которой исцелила «Восьмое наставление» и наделила его членов частицами силы атрибута смерти.

Как и говорил техник, [Метаморф] не могла воспроизвести всё, что умела «Нежить». И если недостаток опыта ещё мог объяснить некоторые пробелы, то неспособность создавать големов и нежить была особенно странной: «Нежить» делала это уже в самом начале.

Узнай об этих выводах Вандалье — или Бандер, находившийся рядом с Мэй Амэмией, — он лишь удивился бы тому, как исследователи не понимают столь очевидной вещи.

Механизмы и препараты позволяли Рокудо управлять телом [Метаморф], но сама она не умела повелевать духами мёртвых.

А Вандалье, когда его называли «Нежитью», мог создавать големов и нежить только потому, что духи умерших добровольно подчинялись ему. Магия, которой он воспользовался во время бойни в исследовательском комплексе, тоже опиралась на помощь духов.

Поэтому [Метаморф], не обладавшая способностью очаровывать мёртвых, повторить её не могла.

Вдобавок существовало ещё одно условие, необходимое для полноценного владения магией атрибута смерти, которого Рокудо и его сообщники пока не обнаружили. Они сумели подтвердить само существование души, но не могли исследовать её состояние, а потому и не подозревали об этом.

— Этого недостаточно, — заявил Рокудо, не понимая подлинной причины. — Даже если я обрету магию атрибута смерти, до моей цели всё ещё будет бесконечно далеко.

Один из его подчинённых тревожно нахмурился.

Значит, под «обретением силы атрибута смерти» господин Рокудо всё-таки подразумевает, что научится пользоваться этой магией лично. Но тогда…

Он полагал, что речь шла о создании подчинённых, способных применять магию атрибута смерти, которыми Рокудо затем мог бы управлять, пользуясь их силой.

Разумеется, он понимал, сколь могущественна эта магия. Однако стоило ли ради неё Рокудо жертвовать всеми остальными атрибутами? Это вызывало сомнения.

Благодаря особой способности [Отсутствие ограничений роста] запас магической силы Рокудо, насколько знал подчинённый, превосходил показатели [Метаморф] в несколько раз и выходил за пределы обычных человеческих возможностей. Но даже он не приближался к ста миллионам единиц «Нежити». Никто не мог гарантировать, что Рокудо сумеет использовать магию смерти столь же искусно.

— Мне необходимо исследовать Мэй Амэмию. Только тогда я смогу стать единственным в своём роде существом… Обрести вечную силу и возвыситься над всеми.

Но подчинённый так и не осмелился высказать сомнения. В голосе Рокудо звучала слишком сильная одержимость. А ещё он видел, как остальные приближённые, включая Морию, слушают эти слова с лихорадочным чувством собственного превосходства. И сам он испытывал нечто похожее.

Они предали товарищей-реинкарнаторов. Пусть не всегда собственноручно, но убивали их, а некоторых, как [Метаморф], обрекли на бесчеловечные эксперименты. Не говоря уже о ещё большем числе жителей Ориджина, ставших их жертвами.

Они делали это не ради самозащиты, не во имя справедливости и не просто по приказу. Они по собственной воле предавали, использовали и убивали участников [Брейверов].

Нам это не под силу, но господин Рокудо сможет преодолеть пределы человечества и стать богом! Овладев атрибутом смерти, он станет божеством, а мы — привилегированным сословием новой эпохи, служащим богу! Ради этого мне плевать, что станет с людьми этого мира и с теми, кто до сих пор считает Амэмию своим лидером!

Тормоза, некогда сдерживавшие этих людей, давно отказали.

Рокудо сам подталкивал их к подобному образу мыслей, желая сделать удобными для себя подчинёнными. Но едва ли они считали это обстоятельство сколько-нибудь важным.

Когда Рокудо коснулся экрана планшета, изображение [Метаморф] сменилось видом какого-то инкубатора. Внутри цилиндрической капсулы, погружённое в жидкость, беспробудно спало человекоподобное существо.

— Всё «необходимое» для того, чтобы я овладел атрибутом смерти, уже собрано. Но поскольку второй попытки не будет, я намерен действовать осторожно. К тому же после успеха [Брейверы] станут не просто бесполезными — они будут мешать мне.

— Значит… Мы одновременно захватим Мэй Амэмию, уничтожим [Брейверов] и избавимся от отработанного материала? — уточнил Мория.

Рокудо кивнул и объявил о начале операции.

А Мари, заметив, что теперь за ней наблюдают лишь датчики, тихо рассмеялась.

Хе-хе-хе… Ещё немного…

Её тело оставалось парализованным, поэтому губы не шевельнулись. Она смеялась одной лишь душой.

Примерно через неделю после разговора Рокудо с приближёнными Бандер обучал Мэй магии, находясь у неё за спиной.

— М-м-м! Ум-м-м!!

— Мэй, ты ведь не мысленно разговариваешь, а просто издаёшь звуки, не открывая рта.

Перед девочкой собрались несколько духов, с улыбками наблюдавших за её стараниями.

Сейчас Мэй пыталась освоить [Телепатию]. Это было довольно простое искусство, позволявшее передавать свои мысли духам и нежити без единого звука.

— М-м-м?.. — протянула Мэй, не разжимая губ.

— Похоже, намеренно пользоваться телепатией неожиданно трудно. Я ведь и объяснить толком не могу.

Бандер погладил Мэй по волосам, когда она, надув щёки, подняла на него глаза, и беспомощно переступил шестью членистыми ногами.

Он сам освоил [Телепатию] ещё при жизни в Ориджине. Она понадобилась ему для общения с духами в то время, когда учёные лишили его контроля над собственным телом.

Правда, назвать это осознанным изобретением заклинания было бы преувеличением. Бандер не мог пошевелить губами, как бы ни пытался, и отчаянно искал другой способ общения. А потом в какой-то момент обнаружил, что уже умеет передавать мысли без слов. Поэтому он не мог объяснить ни конкретную методику, ни секрет освоения навыка.

— А разве это не то же самое, что разговаривать во сне? — спросил Хиро, отложив тренировку магии без атрибута.

В этом году мальчику исполнялось девять лет. Сейчас в школе были весенние каникулы, поэтому он находился дома.

— Ты прав, но воспроизвести наяву ощущения из сна довольно…

— Получилось! Бандер, братик, у меня получилось!

— …Похоже, получилось, — закончил Бандер.

Он уже собирался сказать, насколько это трудно, но Мэй, судя по всему, хватило совета брата.

— Ух ты! Здорово!

— Что?! Почему голос звучит прямо у меня в голове?! Я… я сейчас сплю?!

Однако Мэй, похоже, не ограничила круг тех, кому передавала мысли. Её голос услышала и находившаяся за дверью охранница — реинкарнатор Ульрика Скаччо, известная как [Эхо]. Она уже знала о существовании Бандера, как и Джозеф, и от неожиданности впала в панику.

Крича, Ульрика ворвалась в комнату.

Раньше она не могла обходиться без лекарств. Но прошлой осенью, встретившись во сне с Бандером, Мэй и Вандалье, Ульрика восстановилась настолько, что смогла нормально жить. Правда, стоило ей столкнуться с чем-нибудь хоть немного необычным, как паника возвращалась.

— А-а-а! Я так и знала! Здесь Мэй! Значит, это сон! Если сон, значит, со мной всё в порядке… Я не сошла с ума, не сошла с ума…

Увидев Мэй, она осела прямо на пол и продолжила что-то бессвязно бормотать.

— Тётя Ульрика, ты в порядке?!

— Ты как? Прости, что напугала тебя, тётя Уль!

Дети подбежали к Ульрике, начали гладить её по спине и голове, пытаясь успокоить.

Ульрике было за тридцать. Эта высокая, крупная женщина североевропейской внешности больше десяти лет участвовала в тяжёлых спасательных операциях в местах катастроф, сражалась с террористами и преступными организациями. Всё это оставило глубокие раны в её душе.

Именно поэтому ей, подобно Джозефу, носившему прозвище [Друид], удалось встретиться с Вандалье и Мэй во сне.

Как и Джозефу, ей сравнительно часто поручали обязанности вдали от передовой, в частности охрану Мэй и Хиро: официально потому, что она «ещё не полностью восстановилась». Для Бандера и детей это было весьма удобно.

— Ульрика… Может, вам немного отдохнуть? — спросил Бандер.

— Со мной всё хорошо. Я ведь поправилась… Похудела на тридцать килограммов и избавилась от ожирения. И сахар, и давление теперь в норме… Никаких галлюцинаций и голосов больше нет. Даже снотворное не нужно, вот видите, прекрасно сплю… Хи-хи-хи…

— Тётя, мы не во сне, — осторожно сказал Хиро. — Это наша гостиная.

— Ч-что?! П-правда?! Тогда… неужели то были слуховые галлюцинации?!

— Нет, это Мэй воспользовалась [Телепатией]. Прости, что напугала, — объяснил брат.

— Вот как… Тогда всё в порядке.

Опасная неуверенность мгновенно исчезла из её голоса. Ульрика поднялась на ноги и заговорила вполне твёрдо.

— Кстати, что вам сообщили по телефону? — поинтересовался Бандер.

— Джозеф, который должен был меня сменить, не сможет приехать: его срочно отправили на задание. Вместо него прибудет Джонни Ямаока, [Балор].

В последнее время по всему миру участились стихийные бедствия и происшествия, и [Брейверов] всё чаще привлекали к работе.

Рокудо Хидзири — хотя тогда это в действительности была Мари Сихоин, [Метаморф], — на празднике в честь третьего дня рождения Мэй повёл себя совершенно безумно. Случившееся объяснили переутомлением, повлиявшим на его психику, и резко сократили время его публичных появлений.

Из-за этого нагрузка на остальных [Брейверов] возросла. Впрочем, если землетрясения и другие стихийные бедствия происходили естественным путём, то некоторые преступления Бандер и его союзники подозревали в искусственном происхождении: Рокудо вполне мог поручить их своим сообщникам, чтобы создать видимость кризиса.

— [Балор]… Я знаю имя, но лично мы ещё не встречались. Как думаете, он на стороне Рокудо?

Джонни Ямаока, переродившийся в Ориджине в семье американцев японского происхождения, получил прозвище [Балор] и соответствующую способность. Он отличился при подавлении террористов и преступников, а также при тушении крупных пожаров.

Его особый дар позволял отнимать энергию у цели и превращать поглощённую энергию в собственную магическую силу.

Он мог лишить порох энергии взрыва и превратить огнестрельное оружие в бесполезный хлам; мог поглотить тепло пламени и потушить пожар. Разумеется, магическая сила, вложенная в заклинание, тоже являлась видом энергии, а значит, её также можно было поглотить.

Родители Джонни происходили из семьи потомственных военных. Ещё до создания [Брейверов] он прошёл подготовку по рукопашному бою и обращению с огнестрельным оружием, поэтому обладал высокой боевой выучкой.

Объём энергии, который он мог поглотить за один раз, был ограничен, но этот недостаток он компенсировал личным мастерством. Он считался превосходным бойцом. По стилю сражения Джонни напоминал Асаги, [Разрушителя магии], который мог нейтрализовать атрибутные заклинания.

— Не знаю, — ответила Ульрика. — Говорят, на Земле он служил на том же пароме, что и Мао. Но после перерождения почти ни с кем не сближается. Если и разговаривает, то только о работе.

В этом отношении характер Джонни был полной противоположностью характера Асаги: он избегал любых отношений, выходивших за рамки необходимости.

— Я его тоже не встречал. И в книгах о нём почти не пишут, — заметил Хиро.

— Похоже, он не любит внимание прессы. Хотя мало кто из реинкарнаторов его любил… Как бы то ни было, прежде чем он придёт, я снова включу датчики. Так что пока тренируйтесь только в магии без атрибута.

— Да-а! — хором ответили дети.

В доме Амэмия теперь были установлены датчики, способные обнаруживать даже магическую силу атрибута смерти. Однако когда Мэй и Хиро охраняли Джозеф, Ульрика или другие люди, знавшие о Бандере, приборы отключали.

Только в эти часы Мэй могла практиковаться в магии смерти.

В этот момент прозвучал сигнал дверного звонка.

— Что ж… Хм? Уже приехал? Быстро же он, — удивилась Ульрика.

В ту же секунду Бандер и Мэй почувствовали опасность.

— Тётя, отражай!

— А?!

Ульрика инстинктивно послушалась и активировала свой дар. Пуля, пробившая стену и летевшая ей точно в лоб, развернулась на сто восемьдесят градусов под действием [Эха].

Снаружи раздался глухой удар: возможно, отразившаяся пуля поразила того, кто её выпустил.

— Братик, сюда!

— А-ага!

Мэй подозвала Хиро к ногам Бандера, и мальчик мгновенно подбежал. Теперь, даже если в дом попадёт ракета, оба ребёнка останутся в безопасности.

— Что вообще происходит?! — вскрикнула Ульрика.

— Враги. По [Обнаружению жизни] их больше десятка. Похоже, окружили нас с обеих сторон, заняв соседние участки. Соседей они не убили, вероятно, чтобы те не превратились в духов и не предупредили нас — или, став нежитью, не пополнили наши силы.

— …! Показания [Эха] совпадают. Но там также размещено несколько боевых големов, — сообщила Ульрика, справившись с потрясением. — Один из них и стрелял в меня. Правда, отражённая пуля вывела его из строя.

[Эхо] Ульрики позволяло не только отражать атаки, но и вызывать самые разные явления отражения.

Она могла исследовать окружение, улавливая отражение звука, словно сонар, или отражать свет, создавая подобие зеркал, чтобы видеть слепые зоны.

Правда, сосредоточить отражённый свет в лазерный луч ей удавалось крайне редко.

— Значит, они привели даже военных големов, которых моё [Обнаружение жизни] не замечает… Похоже, [Балор] всерьёз решил уничтожить и Ульрику, и меня — то загадочное существо, которое скрывается в доме Амэмия.

— Наверняка. У меня невыгодное сочетание способностей с [Балором]… В прямом бою я почти наверняка проиграю.

Хотя [Эхо] Ульрики могло отражать практически любую атаку, её способность отличалась от «Контратаки» Эрешкигаль: она не возвращала противнику уже полученный урон.

Если Джонни вступит с ней в ближний бой и начнёт отнимать кинетическую энергию её рук и ног, одновременно атакуя, Ульрика проиграет без всяких шансов.

Настолько высоко было боевое мастерство Джонни.

— Что же нам делать?.. — пробормотала Ульрика, стиснув зубы от бессилия.

Но Бандер ответил совершенно невозмутимо:

— Для начала, пожалуй, выйдем встретить гостей.

Джонни Ямаока, известный как [Балор], был уверен в успехе операции.

— Столько лет скрывать, что я работаю на господина Рокудо, ради задания, которое выглядит до смешного грубым…

В его распоряжении было семнадцать отлично подготовленных бойцов — бывших военных наёмников. Кроме них, отряд располагал магическими усилителями, тяжёлым вооружением и десятью автономными боевыми големами.

Особенно впечатляли последние. Это были новейшие модели, прежде состоявшие на вооружении американской военной базы в Японии.

Они приводились в движение магической силой, а часть их датчиков и операционная система были созданы с помощью магических предметов. Во всём остальном они выглядели как настоящие роботы.

По боевой мощи каждый из них превосходил танк.

Впрочем, один голем уже получил серьёзные повреждения от пули, отражённой [Эхом]. Пуля вернулась в ствол оружия и вызвала детонацию встроенного вооружения.

— И всё же [Эхо] умеет удивлять. Не думал, что она заметит внезапное нападение… Или дело в неизвестной сущности, о которой говорилось в докладе Мории?

Ладно, неважно. Мы уже начали действовать. Время прятаться и выжидать закончилось. Захватить Мэй Амэмию, а заодно и Хиро Амэмию! Пока я разделаюсь с [Эхом], вы выманите неизвестное чудовище и не дайте ему уйти!

Джонни и его бойцы совершали нападение, которое в обычных обстоятельствах непременно привлекло бы полицию и армию. Но их это совершенно не волновало.

План уже приводился в исполнение.

В этот самый момент полиция и вооружённые силы должны были оказаться парализованы дезинформацией и диверсиями, устроенными сообщниками Рокудо. Те организации, которые сохранили боеспособность, уже находились под его контролем.

[Брейверов] распределили по всему миру, лишив возможности действовать сообща. А самых опасных противников, таких как Хирото Амэмия, предполагалось уничтожить поодиночке.

Услышав подтверждения подчинённых, Джонни двинулся вперёд вместе с големами.

И в тот же миг вход в дом Амэмия взорвался.

— Что?! Чёрт, решили идти в атаку?! [Эхо], оказывается, куда решительнее, чем я думал… А?!

Укрывшись за големом от летящих обломков, Джонни широко раскрыл глаза: из разрушенного входа появилось нечто совершенно неожиданное.

Белое лицо с четырьмя глазами и ртом, растянутым до ушей. Четыре покрытые чёрным экзоскелетом руки с острыми когтями. Тело, вздувшееся под подобием чёрного мехового плаща, из-под которого выглядывали шесть членистых ног, похожих на конечности насекомого.

— Раз уж вы напали так открыто, мне больше незачем скрывать своё существование.

Голос существа был высоким и никак не соответствовал чудовищной внешности. При этом оно говорило удивительно ровно и спокойно.

Джонни и наёмники были предупреждены о некоем «существе неизвестной природы». Но облик Бандера превзошёл все ожидания. На мгновение они испытали инстинктивный ужас и отвращение.

Однако перед ним стояли обученные солдаты.

Не успев растеряться, они нажали на спусковые крючки и отдали големам команды к атаке.

На Бандера обрушились пули, магические снаряды, гранаты и боевые заклинания.

Но для него эта буря была не опаснее сильного ливня. Атаки не оставили на теле даже царапины размером с кончик ногтя на мизинце.

Пули, способные пробить броневик? Жар, плавящий железо? Электрические разряды, воздушные лезвия, ледяной холод?

Если бы столь слабых атак хватало, чтобы повредить созданную из души Вандалье копию, боги фракции Альды уже давным-давно уничтожили бы его самого.

— Время прятаться и выжидать закончилось, — спокойно произнёс Бандер. — Теперь можно просто пользоваться силой так, как захочется. Ульрика!

— Поняла!

Голос раздался изнутри его тела. В следующую секунду пули и боевые заклинания, которыми наёмники и големы продолжали осыпать чудовище, развернулись на сто восемьдесят градусов и полетели обратно.

Тяжёлое оружие начало взрываться. Раздались крики наёмников, а големы один за другим выходили из строя.

— [Эхо] спряталась внутри его тела?! Но с моим [Балором] я всё равно… Что?!

Из-за ужаса и отвращения Джонни на несколько секунд словно забыл о существовании [Эха]. В результате почти все его подчинённые и големы оказались уничтожены.

Но он заставил себя собраться. Собственная боевая подготовка и особая способность должны были позволить ему победить даже такое чудовище.

Бандер устремился прямо на него с ужасающей скоростью, отбрасывая обломки големов, словно сухие листья.

— [Сверхусиление мышц]! [Повышение общей защиты]!

Джонни мгновенно произнёс заклинания и активировал магический силовой костюм, скрытый под одеждой. Действовал он действительно мастерски.

Его обычная тактика заключалась в том, чтобы поглощать различные виды энергии противника и превращать их в собственную магическую силу, усиливать себя заклинаниями и побеждать в рукопашной схватке.

— А?!

Но когти Бандера отсекли руку, которую Джонни выставил для защиты.

Это произошло настолько быстро, что он даже не успел почувствовать боль. Лицо Джонни исказилось от потрясения.

При этом он отчаянно пытался применить [Балора], поглотить кинетическую энергию движений Бандера и обездвижить чудовище.

Однако ничего не получилось.

Не может быть! Он движется слишком быстро… Он слишком силён! Моей способности не хватает, чтобы поглотить всю эту энергию!

Физические возможности Бандера намного превышали любые пределы, которые Джонни мог себе представить.

— Я… я ведь… побеждал танк… голыми руками…

После потери руки Бандер нанёс ему ещё несколько ударов, доведя до предсмертного состояния. Затем приблизил пасть к уху Джонни и прошептал:

— Моё настоящее тело побеждало в рукопашном бою драконов длиной в сто метров и истинных гигантов.

— …Что?.. О чём…

— Просто предупреждаю: там, куда вы отправитесь, не делайте неправильного выбора. Но прежде мне придётся вытянуть из вас кое-какие сведения.

Изо рта Бандера высунулся длинный, словно змея, язык и проник глубоко в слуховой проход Джонни.

— А-а-а?..!!

— Не беспокойтесь, вы ведь не чувствуете боли? Вам даже не придётся ничего говорить вслух. Я подключусь непосредственно к нервной системе мозга и извлеку воспоминания.

Платой за сведения станет ваша душа. Можете рассчитывать на [Демона Лапласа], [Инспектора] или [Оракула].

Бандер говорил так тихо, чтобы Мэй и остальные, спрятанные под его мехом, не услышали этих слов. Он извлекал сведения прямо из мозга Джонни Ямаоки, обладателя [Балора].

В тот момент воображаемый друг маленькой девочки выглядел поистине зловеще.