Мастера Меча Онлайн: Прогрессив (Новелла) Том 1 Глава 1 Ария в беззвёздной ночи
Ранее в Мастера Меча Онлайн: Прогрессив (Новелла)...
Лишь однажды в жизни я лицезрел настоящую падающую звезду.
Не во время отпуска; это было из окна моего дома. Для жителей небольших поселений, где воздух кристально чист, а ночи по-настоящему темны, падающие звезды — обыденность. Однако, увы, город Кавагоэ в префектуре Сайтама, где я провел все свои 14 лет, не обладал ни тем, ни другим. В ясную ночь даже звезду средней яркости едва можно было разглядеть без оптических приборов.
Но как-то раз, глубокой зимней ночью, я совершенно случайно выглянул наружу и увидел ее. В почти лишенном звезд небе, словно белым покрывалом, раскинулся городской свет. И вдруг это покрывало пронзила стремительная вспышка. Я, тогда еще ученик четвертого класса, по-детски подумал: «Нужно загадать желание…». Все шло неплохо, пока в голове не возникла мысль: «Хочу, чтобы из следующего монстра выпал редкий предмет». Такое желание вряд ли загадал бы здравомыслящий человек. Вероятно, оно было порождением MMORPG, в которую я тогда с увлечением играл.
После той ночи я видел ее еще раз, спустя три (или четыре?) года — такого же цвета, летящую с той же скоростью.
Однако в этот раз я смотрел на нее не невооруженным глазом и не под темно-серым ночным небом.
Я смотрел сквозь нейрошлем, первое в мире устройство с VR-интерфейсом, и это было в глубине мрачного виртуального подземелья.
Бой можно было охарактеризовать как «леденящий душу».Шестого уровня монстр-гуманоид, «Воитель кобольд руин», размахивал грубым одноручным топором, а игрок, которому он противостоял, едва успевал уклоняться. Наблюдая за поединком, я ощущал, как по спине бегут мурашки. Но когда игрок увернулся от трех ударов подряд, кобольд потерял равновесие. Вместо того чтобы воспользоваться шансом и сбежать, игрок применил навык мечника.
Это был самый первый навык для рапиры, осваиваемый игроками: одиночный колющий удар «Прямой выпад». Для активации этого умения необходимо было, держа оружие в главной руке прямо перед собой, сконцентрироваться и выкинуть рапиру вперед. Это был простой, базовый навык, но его скорость поражала. Игрок, очевидно, полагался не только на системное ускорение, но и подстегивал свою руку силой воли.
Во время бета-теста я бесчисленное количество раз наблюдал, как игроки и монстры используют этот навык, но сейчас я не мог разглядеть даже саму рапиру — лишь световой спецэффект, который она оставляла. Ослепительная белая вспышка, пронзившая полумрак подземелья, напомнила мне ту падающую звезду.
Рапирист продолжил: уклоняясь от трех ударов, он контратаковал «Прямым выпадом». После трех таких циклов защиты и нападения игрок одолел одного из самых сильных монстров этого подземелья, вооруженного человекоподобного зверя, не получив, казалось бы, ни единой царапины. Тем не менее, победа, похоже, далась ему нелегко. Когда смертельный удар вонзился в грудь монстра, тот отшатнулся и исчез, превратившись в вихрь полигонов. Рапирист пошатнулся, словно невесомые полигоны толкнули его, прислонился к стене коридора, медленно сполз на пол и сел. Дыхание его было тяжелым.
Меня, стоящего в пятнадцати метрах от него у перекрестка, он, казалось, не замечал.
Уйти, не сказав ни слова, и искать собственную добычу — так я обычно поступал в подобных ситуациях. Месяц назад, в тот насыщенный событиями день, я решил, что буду жить для себя, стану игроком-одиночкой. С того самого дня я ни к кому не подходил. Исключением было, когда я видел, что сражающемуся игроку угрожает явная опасность; однако полоска здоровья рапириста была почти полной. Во всяком случае, в помощи каких-либо надоедливых личностей он явно не нуждался.
И все же…
После пятисекундного колебания я вышел из тени перекрестка и направился к рапиристу, все еще сидевшему на полу. Худощавая фигура, даже немного изможденная. Темно-красная кожаная куртка, поверх нее легкий медный нагрудник; обтягивающие кожаные штаны и сапоги до колен. Накидка с капюшоном скрывала тело от головы почти до пояса, так что лица игрока я не видел. Вся экипировка, кроме накидки, вполне подходила фехтовальщику, напоминая мое снаряжение мечника. Мой любимый «Закаленный меч», награда за сложный квест, очень тяжёл. Поэтому, чтобы использовать навыки в полную силу, я почти не ношу металлических доспехов — лишь небольшой нагрудник под темно-серым кожаным плащом.
Рапирист услышал мои приближающиеся шаги; его плечи вздрогнули, но он не сдвинулся с места. То, что я не монстр, он должен был понять по зеленому курсору в его поле зрения. Зарывшись лицом в поднятые колени, он всем своим видом показывал: «Иди своей дорогой и оставь меня в покое».
В двух метрах от рапириста я остановился и произнес.
– Это был оверкилл.
Худое плечо под плотной тканью накидки вновь шевельнулось. Капюшон дернулся и приподнялся сантиметров на пять, не больше, и из-под него на меня пристально уставились два глаза. Все, что я мог разглядеть, – что глаза были светло-карими; контуры лица оставались неразличимы. Несколько секунд рапирист сверлил меня пристальным взглядом – точно так же, как монстра только что; затем голова дернулась чуть вправо – по-видимому, этот жест обозначал «не понимаю, о чем ты». «Вот оно что», – подумал я. Я бы пошел дальше своим путем одиночки, но кое-что меня сильно грызло. Его «Прямой выпад» был столь совершенен, что я аж поежился. Начальное и конечное движения были очень коротки, да плюс скорость, из-за которой я даже оружия не мог разглядеть. Никогда прежде я не видел столь красивого и устрашающего использования навыка мечника. Поэтому первой моей мыслью было, что передо мной бета-тестер, такой же как я. Еще до того, как этот мир превратился в игру со смертью, рапирист немало практиковался, чтобы достичь такой быстроты. Однако, увидев «Прямой выпад» вторично, я усомнился в своей догадке. Навык был применен идеально, но ритм боя выглядел угрожающим. Разумеется, способ защиты в виде минимального движения в сторону отличался гораздо большими возможностями в смысле быстрой контратаки, нежели парирование или блок, и при этом не страдает прочность оружия и доспехов. Но зато, если уклон не удается, риск куда больше. В худшем случае игрок может получить дополнительный урон и эффект оглушения. В сражении соло оглушение – это смерть. Идеальное применение навыка мечника и опасная тактика защиты совершенно не вязались друг с другом. И мне страшно хотелось узнать, в чем тут дело. Вот почему я подошел и сказал вслух про оверкилл. Однако мой визави этой популярной среди онлайн-игроков фразы явно не понял. Стало быть, этот рапирист, сидящий передо мной, не был бета-тестером. Более того – возможно, он вообще в ММО-игры не играл, пока сюда не угодил. Я коротко вздохнул и принялся объяснять с нуля. – Оверкилл – это… когда урона наносится гораздо больше, чем у монстра остается хит-пойнтов. Тот кобольд был полумертв уже после второго «Прямого выпада»… да нет, уже почти совсем мертв. В его полосе хит-пойнтов всего две-три точки оставались. Вместо того чтобы подключать навык мечника, хватило бы простого несильного удара. Сколько же дней прошло с тех пор, как я говорил так много в этом мире… сколько же недель. Когда это пришло мне в голову, я замолчал. После моей речи – плода тяжких усилий и плохих коммуникативных навыков – рапирист не меньше десяти секунд сидел без какой-либо реакции. Я уже начал думать, что он, похоже, опять ничего не понял, но тут наконец тихий голос прошмыгнул из-под капюшона. – …Оверкилл, ну и что? Какие-то проблемы? Лишь тут я с запозданием осознал, что скорчившийся передо мной в глубине донжона рапирист принадлежал к числу крайне редко встречающихся в этом мире «игроков-женщин». Прошел уже месяц с запуска первой в мире VRMMORPG «Sword Art Online». В среднестатистических ММО к этому времени уже появляются игроки, достигшие максимально возможного уровня, а карта мира уже открыта вся. В SAO, однако, высший уровень, достигнутый игроками, равнялся всего 10 – не знаю, какой уровень здесь максимальный, но точно не десятый. И игровой мир, парящая крепость Айнкрад, был покорен на какие-то жалкие проценты. Причина в том, что нынешняя SAO – игра, которая не игра; в определенном смысле здесь больше подходит слово «тюрьма». Разлогиниться вручную отсюда невозможно, а смерть аватара означает настоящую смерть игрока. При таких условиях немногие решаются отправиться в донжоны, полные опасных монстров и ловушек. Кроме того, гейммастер насильственно наделил персонажей тем же полом, что и у управляющих ими игроков; после этого женщин в игре осталось крайне мало. Думаю, почти все они до сих пор сидят в Стартовом городе – даже через месяц. В первом крупном донжоне, «лабиринте первого уровня», я встречал женщин всего два или три раза, и всякий раз они были в составе крупных отрядов. Вот почему я и представить себе не мог, что рапирист-одиночка, на которого я наткнулся в неисследованной части донжона, окажется женщиной. Сперва мне хотелось просто пробормотать слова извинения и уйти. Не сказал бы, что я из числа тех парней, кто заговаривает со всеми девушками подряд; и я совершенно искренне не хотел, чтобы обо мне так думали. С другой стороны – если бы она сказала «как хочу, так и воюю» или «отвали», я бы ответил «понятно» и отвалил. Однако короткий ответ рапиристки был фактически вопросом. Поэтому я удержал себя от того, чтобы уйти, и ответил, отчаянно напрягая все свои разговорные способности: – …Оверкилл не имеет каких-то недостатков с точки зрения системы, но… он неэффективен. Навыки мечника требуют сосредоточенности; если использовать их постоянно, быстро устаешь. Тебе ведь еще обратно возвращаться, так что лучше не очень выматывать себя во время сражений. – …Обратно возвращаться?Голос из-под капюшона вновь зазвучал вопросительно. От изнеможения рапиристка говорила едва слышно, но, невзирая на это, голос её показался мне мелодичным. Конечно, вслух эти мысли я не озвучивал.
Я возобновил свои объяснения.
– Да. Отсюда до выхода из подземелья ты потратишь около часа, а затем до ближайшего города – ещё полчаса, даже если будешь идти на высокой скорости. Чем больше усталость, тем выше вероятность ошибок. Ты ведь одиночка, а для таких любая оплошность может стать фатальной.
Пока я говорил, в голове мелькнула мысль: «Зачем я так убеждаю её?» Она – женщина, но это не причина; я ведь разглагольствовал так ещё до того, как узнал об этом.
Если бы я оказался на её месте, и кто-то более сильный начал бы мне читать такую лекцию, я бы просто ответил: «Играю, как хочу, так что отвали» – или что-то в этом духе. В общем, мои действия совершенно не вязались с моим характером; я начал нервничать, когда рапиристка наконец произнесла:
– …Тогда не будет никаких проблем. Я… не стану возвращаться.
– Что? …Не вернёшься в город? Но… пополнить запасы зелий, починить амуницию… и поспать…
Произнеся это с выражением крайнего изумления на лице, я увидел, как рапиристка слегка пожала плечами.
– Зелья мне не нужны, раз я не получаю урона. Клинков я приобрела пять штук, все одинаковые… А отдыхать я могу в безопасной зоне неподалёку.
И замолчала. Я на мгновение потерял дар речи.
Безопасные зоны – это несколько комнат внутри подземелья, где не появляются монстры. Их можно опознать по факелам необычного цвета, расположенным по углам. Это идеальные места для охоты и исследования карты; однако использовать их можно лишь для кратковременного отдыха, не дольше часа. Пол там из холодного камня, кроватей, разумеется, никаких, к тому же часто слышны шаги и рычание монстров поблизости. Каким бы отважным ни был игрок, полноценно выспаться там не получится.
Но, судя по её словам, эта рапиристка использует безопасную зону вместо гостиницы, чтобы оставаться в подземелье… Правильно ли я её понял?
– …Сколько часов ты уже здесь провела? – поинтересовался я, ощущая страх в голосе.
Рапиристка ответила после продолжительной паузы.
– Три дня… или, может, четыре… Ещё есть вопросы? Монстры здесь скоро снова появятся. Я ухожу.
Прислонив тонкую левую руку в кожаной перчатке к стене, она с трудом поднялась.
Тонкий клинок, который она так и не убрала в ножны, был опущен вниз, словно она удерживала одной рукой массивный двуручный меч. Рапиристка медленно двинулась прочь.
Её удаляющаяся накидка была вся в дырах – значит, изрядная часть её прочности уже израсходована. Нет, для тканевого снаряжения, которое используется в подземелье трое суток без перерыва, само его существование в форме – уже чудо. Предыдущее её заявление «я не получаю урона», вполне возможно, не было преувеличением…
Осознав это, я выплюнул вслед её удаляющейся тонкой спине слова, которые никак не мог ожидать от себя:
– …Если продолжишь в том же духе – погибнешь.
Рапиристка замерла, она прислонилась плечом к правой стене и медленно повернулась. Из-под капюшона на меня метнулся взгляд карих глаз с красноватым оттенком.
– …В конце концов все погибнут.
От её хриплого, надтреснутого голоса прохладный воздух подземелья показался ещё более ледяным.
– За один только месяц погибло две тысячи человек. И даже первый уровень ещё не пройден. Эту игру пройти невозможно. Где и когда ты умрёшь, раньше… или позже – вот вся разница…
Самая длинная и полная эмоций тирада оборвалась на полуслове. Я машинально сделал шаг вперёд, а рапиристка, словно поражённая невидимой парализующей атакой, медленно сползла на пол.