Меч Рассвета Том 1 Глава 1102 Совет Божественных Полномочий

В этой обоюдно замкнутой темнице и божества, и люди — одинаково жертвы безжалостных законов природы. Это было не только качественной оценкой, данной Гавейном, но и общим мнением, достигнутым на сегодняшний день всеми участниками Проекта Ослушников, кто был посвящён во все закулисные истины. Даже прежние вожди Ослушников, Камаэль и Вероника/Офелия, ныне уже приняли точку зрения Гавейна.

Для делегатов же, сидевших здесь, самым большим потрясением была не суть этого дела, а то, что всегда высочайшие и всемогущие божества вдруг оказались «жертвами» некоего обстоятельства. Этот колоссальный переворот в восприятии сделал лица всех чрезвычайно сложными. Воспитанное с рождения сознание заставляло их инстинктивно считать такое утверждение нелепым, однако неопровержимые факты вынуждали их признать то, что лежало перед ними.

— Хорошо, божества — жертвы… Не думаю, чтобы кто-нибудь прежде помыслил о такой теории, но раз это факт, мы должны его признать, — поднялся со своего места полномочный посол Горна, Паладин Сияющий Утёс. Его низкий и мощный голос звучал, словно рокот валунов, доносящийся из пещеры. — Тогда что же мы, смертные, можем сделать? Если это порочный круг, из которого не в силах вырваться даже божества…

— Если божества пытаются спастись сами, мы, разумеется, тоже должны спасаться, — спокойно ответил Гавейн. — Мы стоим перед путём, где нет выбора. Перед лицом природных законов не существует сдачи в плен и обходных путей. Безжалостные законы не станут считаться с личными желаниями смертных. Либо мы решим эту проблему, либо все умрут, и даже божества, оберегающие этот мир, тоже умрут.

Такое уже случалось. Хроники драконов могут доказать: цивилизации, гибнущие в процессе развития, — словно солома под ветром, и не выстоявшие падают одна за другой.

Поэтому мы будем спасаться сами, и по сути это — совместное спасение смертных и божеств общими усилиями. Хотя из-за определённых факторов мы не можем напрямую общаться с божествами и напрямую согласовывать с ними действия, но, раз уж мы овладели некоторыми закономерностями, это «самоспасение» в теории вполне осуществимо.

— Совместное спасение смертных и божеств… — под штандартом, означавшим Тар-Лонд, Мелитта Перния невольно подняла голову. Она несколько ошеломлённо глядела на Гавейна, что с величественным видом произносил речь, и машинально повторила про себя его вывод. За всю её долгую память это было самое дерзкое, даже самое безрассудное заявление, слетевшее с уст смертного. Но эта дерзкая до почти безрассудства фраза, словно молния, озарила её сердце. Неведомо отчего ей вдруг вспомнилось, как в последний раз её призвал к себе драконий бог, вспомнился тот взгляд, которым божество кротко глядело на неё. Ей показалось, что она поняла нечто, но это ощущение быстро, словно вода, утекло куда-то в глубину души.

— Совместное спасение… — тихо пробормотал Розетта Август. Его брови чуть сдвинулись, но быстро разгладились, и на лице проступила лёгкая улыбка. Он постучал по каменной столешнице перед собой и с весьма довольным видом сказал сам себе: — В твоём духе. И как только у тебя хватило смелости произнести это вслух…

— Как именно мы будем спасаться? — нарушил молчание предводитель Северного Союза Городов. Этот рослый мужчина смотрел в глаза Гавейну. — Ты уже придумал конкретный план?

— Связь между божествами и людьми основана на «веяниях мысли», а это — влияние, формирующееся долгое время подспудно и незаметно. Мы не можем ни грубо разрубить её, ни провести «частичное отсечение» силами нескольких могущественных государств. Самый надёжный и осуществимый способ — это повсеместно во всём мире развернуть контролируемое движение «освобождения мысли», произвести всеобъемлющее, упорядоченное и осторожное «распускание пут», — кивнул в ответ Гавейн. — Исходя из этого, я предлагаю создать специальную организацию, а именно «Совет Божественных Полномочий».

Совет Божественных Полномочий можно рассматривать как духовное продолжение Проекта Ослушников гондорской эпохи, однако конкретные методы работы и принимаемые меры изменены в соответствии с современной обстановкой. Коренная цель Совета Божественных Полномочий — устранение потенциальной угрозы «божественного бедствия». На начальном этапе планируется, что он будет состоять из следующих ведомств: Институт Богословия, Трибунал Божественных Полномочий, Департамент Планирования Божественных Полномочий, Департамент Противодействия Божественным Бедствиям…

Институт Богословия — главное техническое ведомство, в его подчинении находятся лаборатории анализа отдельных божеств, база богословских знаний, хранилище материалов божественной природы и ряд других учреждений. Его обязанность — анализ всех знаний, связанных с божествами, включая механизмы их рождения, действия, угасания и выхода из-под контроля, с тем чтобы от теории до техники выстроить целый комплекс системных инструментов, понятных, доступных и применимых для смертных.

Трибунал Божественных Полномочий служит для сопряжения с конкретными церквями. Его обязанность — обеспечивать контролируемый порядок в различных конфессиях, гарантировать полное исполнение серии программ, разработанных Департаментом Планирования Божественных Полномочий, выносить суждения о деяниях праведных и еретических культов, определять законных и незаконных божеств. В разных странах, в зависимости от обстановки, Трибуналы могут действовать как тайные ведомства, но, как бы то ни было, они должны действенно выполнять свою роль…

Департамент Планирования Божественных Полномочий отвечает за разработку серии программ по «корректировке» веяний мысли и божественной власти. Его членами являются все здесь присутствующие, а ещё часть мест в нём в будущем будет предоставлена лидерам церквей различных конфессий. Это я должен особо подчеркнуть. Мы не собираемся противостоять какой-либо законной и благотворной церкви или уничтожать её и уж тем более не собираемся уничтожать стоящих за ними божеств. Это — совместное спасение, а потому те церковные вожди, что пожелают сотрудничать, — наши естественные союзники. Мы обязаны заручиться добровольной поддержкой всех конфессий и дать им осознать серьёзность проблемы…

Разумеется, если кто-то не пожелает нас поддерживать, нам придётся сделать так, чтобы они пожелали. Дело касается жизни и смерти всех смертных, и, как ни прискорбно, кое в чём торг здесь неуместен.

Департамент Противодействия Божественным Бедствиям — это в высшей степени важное «подразделение реагирования на катастрофы». Они будут непосредственно применять новейшие технологии из Института Богословия и напрямую противостоять божествам, имеющим тенденцию к выходу из-под контроля или уже начавшим выходить из-под контроля. Это подводит меня ко второму важному пункту: хотя божества, как и мы, — «жертвы», это относится лишь к божествам до выхода из-под контроля. Как только божество теряет контроль, его действия перестают направляться его субъективным сознанием, и оно превращается в бессознательное стихийное бедствие, подобное цунами или землетрясению. Мы должны решительно уничтожать такое бедствие… как мы с Августом поступили тогда на поле боя у Зимной Цитадели, как поступили драконы в Тар-Лонде…

Гавейн постепенно излагал свой план, и за каждым произнесённым словом стоял труд множества людей — от исследовательской группы, возглавляемой Камаэлем, до данных, накопленных Вероникой за семьсот лет наблюдений, до уроков, извлечённых на ошибочных путях Культом Всеобщего Конца, Спящими и Детьми Шторма, и даже до знаний, «украденных» домом Август за двести лет ценой жизней нескольких поколений, и даже дальше — вглубь более чем на тысячу лет, к самым первым Ослушникам… В этом исполненном мук искательском пути, перешагнувшем через десять столетий, накопленные смертными крохотные, разрозненные осколки наконец постепенно слились воедино и обратились в слова, что теперь звучали под сводами Каменного Круга Клятвы.

Поднялась предводительница серых эльфов, представлявшая Огурейское Племенное Царство. Эта миниатюрная дама без тени смущения встала ногами на свой стул:

— Имеются ли уже сейчас достаточно конкретные методы для контроля над веяниями мысли и вмешательства в действие божеств?

— Да, согласно имеющимся у нас данным, руководство всем народом в областях культуры, мысли и вероисповедной деятельности — вещь реальная и осуществимая, — кивнул Гавейн. — Конкретно это включает в себя широкомасштабное распространение образования, ослабление привычной зависимости населения от божеств, новое истолкование богословских канонов, уменьшение слепоты массовой веры…

Гавейн терпеливо разъяснял, и по мере его рассказа сидевшие рядом Розетта Август и Берселия тоже медленно кивали: им это было уже не внове.

— У меня есть ещё один вопрос, — когда Гавейн закончил объяснения, Вена Белая Изморозь всё ещё не садилась, и лицо её стало ещё серьёзнее. — Когда весь этот ряд мер возымеет действие, когда мы на всех уровнях ослабим связь масс с божествами… Что станется с самими богами? Потеряв такую опору в вере, разве они и впрямь не угаснут?

Перед лицом этого вопроса предводительницы серых эльфов Гавейн сделался очень серьёзен.

Он не был удивлён этим сомнением. Огурейское Племенное Царство было страной, которая всегда придавала огромное значение традициям, и в ней существовала особая, глубоко проникшая в общество вероисповедная жизнь. В высоких горах и хребтах Племенного Царства множество разных народов поклонялось самым разным божествам, среди которых были и главные нынешние праведные боги континента, и местные духи гор и лесов, которых они чтили отдельно. Люди этой страны питали к своим богам глубокие чувства, непохожие на чувства жителей других мест, и потому перед лицом серии выдвинутых Гавейном «планов преобразования божественной власти» в душе этой предводительницы серых эльфов неизбежно должны были зародиться сомнения.

— Они не угаснут — это я могу гарантировать, — глядя в глаза Вене Белой Изморози, с чрезвычайной весомостью произнёс Гавейн. — За исключением начальной стадии, когда веяния мысли ещё не оформились и сам дух нестабилен, нормальный, уже долгое время принимавший поклонение верующих и способный являть знамения бог не угаснет после обрыва цепи веры. Достигнув оформленности, они образуют стабильный самоподдерживающийся круговорот, их сила берётся под контроль и перестаёт непрерывно утекать. Даже если связь веры прервётся, они лишь прекратят расти или подвергнутся некоторому упадку. Это куда лучше, чем идти к безумию или к обоюдной детонации человека и бога.

Вена Белая Изморозь не сдержалась и спросила:

— Это тоже уже подтверждено?

Подтверждено… что считать подтверждением?.. Во всяком случае, тот большой белый олень на заднем дворе каждый день в сети развлекается весьма лихо, и духу в нём всё больше день ото дня. И, судя по рапорту, что пришёл пару дней назад, на заднем дворе, того гляди, окопалась и одна богиня, что тайком пользуется сетью. У той госпожи уже полгода как похороны прошли, а она теперь каждый день с богом Природы сражается за пульт и на умирающую тоже не слишком похожа…

Только эти доказательства сейчас явно нельзя было приводить вслух. Хоть они и правда, но, будучи произнесены, лишь быстро уронят всю серьёзность собрания и даже подорвут доверие ко всем предыдущим сведениям. Гавейн мог лишь обдумать это про себя, лицо же его сохраняло величавое и суровое выражение:

— Фактические данные наблюдений уже есть, просто на нынешнем этапе их ещё нельзя обнародовать.

Вена Белая Изморозь посмотрела на Гавейна, и лишь спустя несколько секунд легко выдохнула. Черты её смягчились, и она снова села на стул:

— Я поняла. Но я надеюсь, что в дальнейшем из общих материалов можно будет получить больше веских доказательств.

Гавейн кивнул и обвёл взглядом всё собрание:

— Значение Совета Божественных Полномочий ничуть не уступает только что основанной нами Лиге Сообщества. Он требует тесного сотрудничества всех стран-членов, требует общего пользования знаниями и техникой, требует вложения средств всеми странами, требует создания единого фронта, равнозначного «Совместному дозорному рубежу». И нам будет трудно, в отличие от создания кольцевой морской трассы, немедленно извлечь из него зримую экономическую или политическую выгоду. Разумеется, выгода в этих областях рано или поздно тоже появится, но это не может быть коренной целью Совета Божественных Полномочий.

Самая большая выгода, которую он нам принесёт, — это само «выживание».

Принять решение нелегко. Далее у каждого из нас будет довольно времени для высказывания. Кто за, кто против, у кого ещё есть вопросы… Прошу всех говорить свободно. Я лишь хочу об одном: под величественными штандартами наших стран — да не будет у нас никаких утайок.

.....

В тёмном и сумрачном дворе Твердыни Дерзания отсветы теней и огней, что метал терминал магической сети, переплетались с бледным белым сиянием, исходящим от гигантского оленя Амоена, и порождали в этом тёмном, угрюмом месте полосу неяркого, но безмерно успокаивающего душу света.

С головы до ног окутанная магическим туманом Мирмина неотрывно глядела на образы магического театра теней, что проецировались на голографическом изображении, и лишь когда зазвучала музыка и поползли титры, она не сдержала тихого ворчания:

— Ну зачем этот последний ученик мага непременно должен был умереть… До чего бессердечен тот, кто писал сценарий…

Лежавший рядом и смеживший веки Амоен не обращал внимания на это былoе божество, которое уже подряд посмотрело четыре магических театра теней. Лишь спустя долгое время он вдруг раскрыл глаза и невзначай спросил:

— Как думаешь, о чём они сейчас говорят?

Мирмина на мгновение не поняла:

— Они? Кто? Те мастеровые из прошлой пьесы?

— …Вынь свой мозг из магического театра теней, он уже почти сгнил и заплесневел, госпожа, — вздохнул, казалось, Амоен. — Я говорю о том собрании. Неужели тебе не любопытно, о чём они будут говорить в конце?

Мирмина обернула голову, и её наполненные арканным светом глаза слегка сощурились. Спустя мгновение она легко рассмеялась:

— Ты уже три тысячи лет как покинул материальный мир, а всё не можешь оставить своих детей?

— Эльфы могут жить очень долго, и некоторые из тех детей, возможно, ещё живы… Но этот мир уже стал таким, к какому они неспособны приспособиться, и после этого собрания он будет меняться ещё быстрее, — медленно проговорил Амоен, и его взгляд упал на Мирмину. — А ты вот так, без тени забот, оставила всё? Пусть даже бо́льшая часть мира — лишь твои слабые и поверхностные верующие…

— Мне-то какая забота? Они взяли и убили ученика мага… Мой маленький Лавенкес…

— …Не вини сочинителя пьес. Это переложение подлинных событий. Тебе стоило бы прочесть краткое вступление перед пьесой.

— Знаю, оттого и злюсь ещё сильнее…

В дворе на мгновение воцарилась тишина, и лишь спустя несколько секунд молчания голос Амоена нарушил её:

— Вообще-то я давно хотел сказать: тебе не кажется, что твоя человеческая природа в последнее время… «пробуждается» всё быстрее? Ты теперь мыслишь почти как смертная, с такими явственными радостью и гневом, печалью и весельем. Это, возможно, и благо, но… это совсем не та скорость, на которую ты рассчитывала вначале.

(Конец главы)