Меч Рассвета Том 1 Глава 1101 Определение качества

Серебряная Императрица сказала это безо всякого умысла, но Гавейн, стоявший рядом, услышал и принял к сердцу. В душе у него тотчас шевельнулась мысль, и разговор этот показался ему вдруг зловеще заманчивым. Дать былому богу Природы лично побеседовать с теми истовыми верующими, что не желают забывать былое?.. Для Серебряной Императрицы это, верно, лишь фантастическая прихоть, но для Гавейна оно было вполне осуществимо с физической точки зрения…

Этот «бог» и сейчас сидит у него на заднем дворе и смотрит «зрелища», а группа наблюдения докладывает, что он ежедневно просиживает в сети не меньше двадцати часов…

Но с другой стороны — что Амоен мог бы сказать этим упорствующим верующим? Как безопасно и надёжно заставить группу эльфов, упорствующих три тысячи лет, разом отбросить своё упрямство? Устроить, чтобы этот бог Природы прямо на месте изобразил ещё одну смерть?..

Гавейн легонько встряхнул головой, торопливо отгоняя невесть откуда взявшиеся дикие мысли. Он понимал, что это лишь праздные фантазии, и ни в коем случае не посмел бы запросто позволить Амоену снова войти в контакт со смертными внешнего мира. Даже сказать им слово, даже явить свой след — всё это было решительно нельзя. Риск, стоящий за этим, был чересчур огромен: крайне вероятно, что Амоен, уже покинувший божественный престол, снова восстановит связь с божественной властью. А выгода от такого шага была трудно предсказуема.

Нельзя было впустую растратить плоды трёхтысячелетнего падения Звезды Скорби на подобную шуточную затею.

Однако… если переменить способ… переменить ход мыслей…

Гавейн невольно погрузился в раздумья, но они были быстро прерваны Серебряной Императрицей. Берселия посмотрела на него с оттенком любопытства:

— О чём ты думаешь?

— …Ни о чём. Так, о пустяках, — очнулся от дум Гавейн. Он взглянул на Берселию, и в уме его промелькнули кое-какие замыслы, но он быстро подавил эти ещё не оформившиеся мысли, поднял голову и посмотрел на стоявшие поодаль механические часы. Стрелка на них как раз приближалась к высшей отметке. — Время отдыха почти истекло… Давай вернёмся к собранию.

В Каменном Круге Клятвы делегаты всех сторон друг за другом возвращались на свои места. По правде говоря, большинство делегатов и вовсе не покидало пределов Круга. В отведённые тридцать минут отдыха они спешили вступить в контакт с другими делегатами, стараясь как можно полнее овладеть обстановкой, чтобы хоть немного увеличить своё понимание ситуации. Те же, кто покинул место, совещались со своей командой, ища совета у мозговых центров и помощи разведки. Никто и впрямь не стал бы в этот краткий миг опустошать голову, ибо все знали: собрание подходит к концу, и настоящее расслабление лучше оставить до того, как Круг снова откроется.

Убедившись, что все делегаты вернулись на свои места и работники за Кругом тоже готовы, Берселия поднялась со своего места. Она спокойно обвела взглядом всё собрание и легко подняла правую руку:

— Итак, в соответствии с процедурой собрания, Каменный Круг Клятвы ныне блокируется. За исключением случаев угрозы жизни, блокада продлится до окончания этого закрытого заседания.

Едва отзвучали слова Серебряной Императрицы, как по краю собрания пронёсся низкий гул. Затем на поверхности одного за другим исполинских каменных столпов вдруг вспыхнули многослойные магические огни. Из каменных стен выплыли бессчётные древние и мудрёные руны и, словно лепестки, раскрылись в воздухе, сплетаясь в бледно-зелёную рунную завесу. Потом по ним пробежало свечение, и промежутки между рунами стремительно заполнились разрастающимся светом и тенями. Несколько коротких секунд — и весь Каменный Круг Клятвы снаружи обступил пышный, бескрайний, густой лес. Прежние картины Пустоши и далёкий городской пейзаж — всё было вытеснено этим внезапно возникшим лесом, и от них не осталось и следа.

А снаружи Каменного Круга Клятвы, в зоне ожидания, оставшиеся группы не видели никакого «леса». Они лишь воочию узрели, как это грандиозное древнее ритуальное поле было объято сиянием и в следующую секунду беззвучно исчезло с пустоши. Среди людей пронёсся лёгкий ропот, но, увидев, что эльфийские чиновники и рабочие группы Тифона и Сесила всё так же спокойно отдыхают у края поля, взволновавшиеся быстро угомонились.

Внутри Каменного Круга Клятвы Серебряная Императрица завершила «обращение» места собрания. Когда она снова села, Гавейн поднялся:

— Итак, начинаем это заседание. Полагаю, многие после стольких дней собрания уже осознали, какую тему мы всё это время сознательно обходили. Теперь… пора встретиться лицом к лицу с этой величайшей трудностью: с божествами нашего мира.

В собрании, что стало куда тише и пустыннее из-за убыли людей, многие делегаты на своих местах легонько шевельнулись. У кого-то едва заметно изменилось лицо, кто-то невольно погрузился в раздумья, кто-то сжал кулак и постучал себя по лбу, но никто не вскрикнул от потрясения и не потерял самообладания перед этой темой. Как и сказал Гавейн, после стольких дней собрания, увидев те образы, что были засняты на поле боя между Тифоном и Сесилом, и узнав о катастрофе в Тар-Лонде, любой разумный человек сейчас уже должен был догадаться, о чём пойдёт речь на этом закрытом заседании.

— Теперь, я полагаю, никто уже не усомнится в подлинности тех материалов, что мы показали при открытии собрания, — после краткой паузы продолжил Гавейн. — И я хочу сказать: те материалы — далеко не всё.

Ещё несколько лет назад Сесил уже соприкоснулся с этой частью истины. А Тифон стоял лицом к лицу с «тёмной стороной божеств» даже раньше Сесила. Более того, уходя вглубь к древней эпохе Гондора, некоторые провидцы уже тогда стояли перед этой мрачной действительностью. Их называли «Ослушниками», и они всю жизнь искали способ противостоять судьбе…

Вот что я хочу сказать: это не кризис, внезапно обрушившийся на смертных. На самом деле этот кризис сопровождает нашу цивилизацию уже тысячи, десятки тысяч лет. Многие в череде долгих эпох стояли перед ним и пытались ему противостоять. Это «подземная река» в развитии нашей цивилизации: подавляющее большинство людей не знает о её существовании, но она всё это время текла в глубине нашей истории.

— Это звучит чересчур обще, — поднялся предводитель Северного Союза Городов. — Позвольте спросить, есть ли более подробные сведения, которые помогут нам быстрее овладеть обстановкой?

— Есть. Материалы лежат в тайниках под столами перед каждым из вас, — кивнул Гавейн. — Можете взять и ознакомиться. Мы изложили всё в как можно более краткой и ясной форме. Если по ходу чтения возникнут вопросы, в любой миг можете взять слово.

Под штандартом Огурейского Племенного Царства Вена Белая Изморозь быстро отыскала в ячейке под каменным столом названные Гавейном материалы. К её удивлению, это была не та высокосортная бумага, что широко использовалась в предыдущих повестках, а явно несущий на себе эльфийский отпечаток пергаментный свиток, чья поверхность излучала слабое сияние. Едва развернув его, она увидела, как по краям бумаги промелькнуло несколько сверкающих рун. Эта яркая особенность мгновенно дала ей понять, что это за вещь.

Магический пакт. Главное свойство такого пакта — невозможность копирования каким-либо способом, невозможность перезаписи или подделки после изготовления, невозможность выноса за пределы определённой зоны и возможность прочтения только один раз.

Голос Гавейна раздался неподалёку:

— Для обеспечения сохранности сведений нам пришлось раздать материалы в форме магических пактов. Это не оттого, что мы подозреваем кого-либо из присутствующих, но дело касается божеств, и безопасность процедуры должна быть соблюдена неукоснительно.

Ни у вождей, ни у полномочных послов разных стран не возникло никаких вопросов. Они опустили головы и начали тщательно вчитываться в данные, хранившиеся в магических пактах. Под действием чар скорого чтения огромные объёмы информации с высочайшей эффективностью преобразовывались в их умах. По мере того как одна за другой раскрывались эти древние, ужасные истины и результаты новейших исследований, в Каменном Круге Клятвы начала сгущаться гнетущая, торжественная тишина.

Лицо каждого становилось серьёзным, а кое-кто уже принялся украдкой вытирать со лба испарину.

Неведомо сколько прошло времени, и первой поднялась одна женщина-предводительница с длинными огненно-рыжими волосами:

— Здесь говорится об «обратном отсчёте», и у нас до сих пор нет никакого точного способа его измерить? И мы не можем никак его вычислить?

— К величайшему сожалению, это выходит за пределы нынешних наших знаний, — легонько покачал головой Гавейн. — Божества находятся в разных положениях, и само наблюдение за ними вызывает мощное обратное заражение. Те, кто пытался измерить обратный отсчёт, мутировали и погибали от божественного заражения прежде, чем успевали огласить результат. Это было доказано ещё тысячу лет назад, в эпоху Гондора, многими первопроходцами, пожертвовавшими ради этого собой.

Конечно, сейчас наши технологии в известной мере развились, и Сесил испытывает всевозможные средства, способные действенно противостоять божественному заражению, уже добившись предварительных успехов. Если наши защитные техники станут достаточно развиты, возможно, настанет день, когда мы сможем напрямую наблюдать божественное царство и даже прямо следить за состоянием того или иного божества. Однако неизвестно, когда настанет этот день.

— …Следить за божественными царствами и божествами… Звучит как воистину ужасающий план, — не сдержался и тихо проговорил ещё один делегат. — Но…

— Но мы обязаны так поступить, — нарушил молчание Розетта. Этот правитель Тифона посмотрел на делегата мрачным, суровым взглядом. — Тифон собственной кровью доказал последствия выхода божества из-под контроля. Этот обратный отсчёт реально существует, и, пока цивилизация смертных развивается, он никогда не остановится. Даже если мы лишь немного увеличим среднюю продолжительность жизни населения, немного прибавим численность, это уже вызовет перемены в веяниях мысли и увеличит риск выхода божества из-под контроля.

— Чтобы удержать обратный отсчёт, нужно сдерживать любое развитие, — вдруг заговорила Берселия. — Более того, учитывая, что само пассивное накопление опыта и знаний у разумных рас уже является развитием, мы должны будем сознательно уничтожать население, истреблять знания, запрещать технологии и возвращаться к предковому образу жизни. Кто-нибудь желает принять такую цену?

В собрании мгновенно воцарилась тишина. Делегаты переглядывались, и ясно было, что никто не желает принимать этот чудовищный исход.

Тем более… даже если таким крайним способом и впрямь удержать обратный отсчёт безумия божеств, кризисов в этом мире куда больше. Как быть с Магическим приливом? Как быть с опасной природной средой? Как быть с угрозами от соседей после упадка государственной мощи? Среди сидевших здесь не было глупцов, и никто не стал бы отсекать себе руки и ноги, боясь упасть.

То, о чём говорила Серебряная Императрица, было с самого начала заведомо неприемлемым выбором.

— Итак, у нас есть самое первое общее понимание, — в этот миг Гавейн нарушил молчание. Его голос звучал твёрдо и веско. — Прогресс и развитие цивилизации — потребность выживания. Мы не можем остановиться и тем более не можем принять отката назад. Перемены в веяниях мысли, вызываемые этим, также неизбежны. Проблема не исчезнет сама собой, её можно лишь стараться решить. Это предпосылка всего.

Никто не выступил против, ибо всё было очевидно. Лишь после краткого молчания поднялся один предводитель из юго-западной области континента:

— В таком случае, должны ли мы считать всех божеств врагами?

— Это и есть первое, что нам предстоит сделать на этом заседании, — дать качественную оценку божествам, — спокойно посмотрел на этого делегата Гавейн, а затем отвёл взгляд, собрал лицо и глухо заговорил: — Тысячи и даже десятки тысяч лет вера неизменно оставалась важной частью жизни всех народов Лорена. Так или иначе, мы должны признать её положительную роль в развитии цивилизации, и эта положительная роль действует по сей день. С другой стороны, среди стран-членов Союза нет по-настоящему «безбожных государств». У всех нас есть свои церковные силы, и религиозная жизнь тесно связана с нашим народом. Мы не можем насильственно и прямиком вырвать религию из нашей общественной жизни — это факт.

При этих двух предпосылках — являются ли «божества» и впрямь нашими врагами?

Тысячу лет назад Ослушники и впрямь определяли их так. Они считали, что божества и впрямь враги цивилизации, и даже если сейчас нет, то рано или поздно станут. Первопроходцы достойны уважения, но, увы, по мере нашего познания мы не можем не подвергнуть сомнению их взгляд.

Всё больше свидетельств говорит о том, что божества с самого начала и доныне не имеют сознательной злой воли против цивилизации. На самом деле из-за влияния веяний мысли их благоволение к цивилизации и есть основное русло. Далее, сам «обратный отсчёт» безумия божеств — это не чей-либо сознательный умысел. Это результат действия законов природы, но, увы, ни одно божество не может нести ответственности за этот закон. И последнее: после впадения в безумие божества и впрямь наносят цивилизации разрушительный вред, но до того они не причиняли сознательно никакого вреда, и даже совсем наоборот — если позволяют условия, божества на деле сознательно сдерживают эту склонность к безумию, предпринимая некие шаги к самоспасению.

Касательно этих «шагов к самоспасению» мы пока не можем раскрыть слишком подробных данных, но я могу заверить: Сесил наблюдал достаточно свидетельств, подтверждающих, что среди божеств есть признаки добровольного сбрасывания «оков».

Сказав это, Гавейн намеренно сделал паузу и лишь затем продолжил:

— Поэтому я считаю, что мы не должны рассматривать божеств как врагов или потенциальных врагов. Они такие же, как и мы, — жертвы естественного закона «оков мысли». Даже если случились такие крайние ситуации, как Охотничья война против божества у Зимной Цитадели, и даже если в некий день в будущем какое-то божество встанет по ту сторону от цивилизации, мы обязаны сохранять об этом трезвое понимание и качественную оценку.

Договорив, Гавейн наконец легко выдохнул, словно сбросил часть груза с души.

После стольких перипетий, собрав столько сведений и проведя столько доказательств, он наконец в безжалостных «законах» этого мира завершил качественную оценку отношений между богами и людьми. Для него самого значение этого было ничуть не меньше, чем основание Сообщества.

Только дав качественную оценку, можно определить ясное направление.

Облегчённо переводя дух, он заметил, как меняются лица делегатов под каждым из каменных столпов.

Почти треть делегатов явно выдохнула. Их лица всё ещё оставались серьёзными, но больше не были так напряжены, и в глазах у некоторых даже зажёгся некий неизъяснимый свет…

Гавейн тихо вздохнул про себя.

В этом мире слишком многие в конечном счёте не в силах по-настоящему «отсечь» своих богов. Даже королевская власть, по природе своей противостоящая власти духовной, противостоит лишь мирским силам церковников, а вовсе не тем божествам, что оберегают мир.

(Конец главы)