Меч Рассвета Том 1 Глава 1121 Госпожа посол

Восстановление этой земли отнимало у Герагора и Андала массу душевных сил, но даже так они не упускали из виду известия с континента Лорен. Клетка была разбита, оковы, что прежде стягивали драконов, ныне исчезли без следа, и всё, что происходило в мире, для драконов больше не было чем-то посторонним. Им нужно было как можно скорее приспособиться к эпохе возвращения в мир смертных, и важнейшей частью этого было владение сведениями извне.

Но, увы, война с божеством уничтожила в Тар-Лонде всё, и в том числе некогда передовую глобальную систему связи. Драконы, ушедшие вдаль, больше не могли в любое мгновение связаться с Тар-Лондом, и это заставило давно привыкших к удобствам техники драконов воочию испытать, что значат слова «за горами, за долами». Ныне вести с континента Лорен доходили лишь с посыльными, а даже при драконьей скорости полёта передача сообщения в один конец в лучшем случае занимала больше суток, задержка же при обмене донесениями была и того хуже.

Именно в этих обстоятельствах Мелитта и возглавляемая ею делегация имели особенно важное значение для двух древних драконов, ныне стоявших во главе Тар-Лонда. Это была первая официальная линия связи, установленная с тех пор, как драконье государство открыло врата внешнему миру, и основа для будущей постоянной связи с континентом Лорен.

Поэтому, когда Мелитта прибыла из Прибрежного Округа в Агондор, оба вождя немедля оказали ей самый высокий приём — и более всего их занимали подробности всего хода совещания 112.

Сведения, передаваемые с посыльными, были неизбежно ограниченны, и к тому же с завершения совещания 112 уже прошло некоторое время. И Герагор, и Андал были до крайности озабочены тем, не случилось ли на континенте Лорен каких-либо новых перемен.

В центре Нового Агондора, в наспех переделанном из остова старого завода «муниципальном центре», Мелитта напряжённо сидела перед двумя принявшими человеческий облик древними драконами. На легированной стене неподалёку висел флаг Тар-Лонда, и этот флаг невольно напоминал синей драконице тот величественный, строгий Каменный Круг Клятвы, где развевались десятки знамён. Ей на самом деле нужно было доложить о многом, но когда спикер Андал задал первый вопрос, она первым делом рассказала о делах союза.

— …В итоге ныне все государства смертных создали союз — Сообщество единой судьбы смертных, ядром которого стали три империи: Сесил, Тифон и Серебряная. Сотрудничество внутри союза простирается от хозяйства до военного дела, и по глубине и широте оно далеко превосходит любой из прежних межгосударственных «союзных договоров». Само основание этого союза — «жизнь или смерть», и, я полагаю, до тех пор, пока не исчезнет общая угроза и пока между тремя империями не возникнет крупного столкновения интересов, устройство этого союза будет необычайно прочным…

— Вступление Тар-Лонда в союз прошло на редкость гладко… можно даже сказать, гладко сверх всякого воображения. Все государства горячо приветствовали драконов — столь могучую расу — в качестве своих союзников, и даже узнав впоследствии о том стеснённом положении, в котором пребывает Тар-Лонд, они не переменили своего радушного отношения. Впрочем, угроза возможных «драконьих бедствий» и впрямь заставила многие северные малые государства изрядно напрячься — но это тоже было в пределах наших ожиданий…

— Я входила в сношения с правителями трёх империй, а также посетила представителей многих иных стран. Все они полны живейшего любопытства ко всему, что касается Тар-Лонда, и, при условии обоюдной неприкосновенности выгод, они все согласны вместе с нами обсуждать, как проложить долгосрочные торговые пути между континентом Лорен и континентом Тар-Лонд. Одновременно с этим все они в разной мере выразили желание… вести технический обмен.

Мелитта с осторожностью подбирала слова, изо всех сил стараясь точно и без предвзятости передать всё, что пережила и услышала на континенте Лорен, этим двум стоявшим перед ней вождям. Выслушав её, Герагор лишь спокойно кивнул:

— Для них могучая драконья цивилизация, даже разрушенная, остаётся целой сокровищницей, а передовая техника — самой яркой и самой стоящей того, чтобы в неё вкладываться, частью. Для нас же, сегодняшних, обменивать эту технику, которую мы уже не в силах применить, на остродефицитные товары… это тоже неизбежный выбор.

— Быть может, нам точнее называть это «знанием», — добавил стоявший рядом Андал. — Техника, которую некогда применял Тар-Лонд, далеко превосходит внешний мир, и, став чрезмерно передовой, она в известном смысле утратила ценность для обмена. Но лежащие в глубине этой техники универсальные знания сравнительно легко могут быть усвоены цивилизациями низшего порядка. Ключ в том, как удержать эту меру — «степень». Для многих довольно отсталых стран и краёв уже одних основ драконьей магии и драконьих рун достанет, чтобы совершить огромный скачок вперёд. Однако для тех трёх империй — Серебряной, Тифона и Сесила, — что уже достигли определённого развития, простых основ драконьей магии и рун им уже мало, и они приступают к исследованию более глубоких тайн этого мира…

— Технический обмен более высокого уровня неизбежен, и это тоже необходимая часть возвращения Тар-Лонда в мир смертных, — кивнул Герагор. — Нам следует взяться за создание особого ведомства, которое бы упорядочивало, разбирало и просеивало весь наш необозримый корпус знаний, отсеивая всё, что относится к чёрным ящикам и скверне, а также выстраивало бы механизмы обмена с учёными континента Лорен. Я полагаю, это ведомство можно назвать «Священной Сокровищницей Знаний»…

Услышав это название, выдержанное в драконьем духе, Андал сбоку выразил одобрение:

— Я ничего не имею против этого имени. Следует лишь помнить, что к этому делу должно подходить с чрезвычайной осмотрительностью.

Мелитта дождалась, пока оба древних дракона закончат обмен мнениями, и только после этого, упорядочивая мысли, заговорила:

— Касательно обмена между Тар-Лондом и континентом Лорен — и в хозяйственном, и в культурном отношении, — Гавейн Сесил, по сути, дал один совет. Ах, «совет»… на мой взгляд, это почти целый, готовый план…

— Совет от Гавейна Сесила? — немедленно заинтересовался Андал, и его старые брови слегка приподнялись. — Что же он сказал?

— Он предложил… «План хозяйственного возрождения Тар-Лонда», ядром которого должно стать путешественное дело, — с этими словами Мелитта взяла сбоку приготовленный документ, составленный ею во время остановки в Священном Княжестве Драконов и содержавший и предложения Гавейна, и её собственные поправки, сделанные с учётом реального положения Тар-Лонда. — Я лично полагаю, что это чрезвычайно… дерзкий и полный творческой силы план, и, похоже, он и впрямь способен принести поразительный доход. По крайней мере, мы сможем как можно скорее выкарабкаться из нынешнего стеснённого положения и не зависеть вечно от помощи других государств смертных.

Андал и Герагор переглянулись и, приняв из рук Мелитты документ, стремительно пробежали его глазами и одновременно погрузились в раздумья.

— …«Путешественное дело»… Давненько не слыхал этого слова, — первым поднял голову от бумаг Андал, и на лице его читалось воспоминание. — Очень, очень давно, когда Тар-Лонд ещё не был столь… «застойным», в нашем обществе тоже существовало такое ремесло.

— Но у нас тогда не было такого… такого… — нарушил молчание стоявший рядом Герагор, однако этот бывший драконий жрец долго тыкал пальцем в пункты плана и так и не мог подобрать нужного слова. В конце концов он со странным лицом, обиняками, выразил своё мнение: — Этот план и впрямь весьма изобретателен…

— По чести сказать — да, изобретателен, — кивнул Андал.

Затем оба древних дракона, не сговариваясь, умолкли. В чуть неловкой тишине прошло несколько секунд, и Герагор не выдержал:

— Этот Гавейн, часом, не дракон, притворяющийся человеком?

— Быть того не может. Драконы не умеют делать деньги настолько бесс… — начал было Андал и на полуслове осёкся, торопливо поправившись: — Я хотел сказать, не умеют делать деньги настолько изобретательно…

Мелитта осторожно перевела взгляд с Андала на Герагора:

— Так что же насчёт этого плана?

— Мы как можно скорее им займёмся, — немедленно ответил Герагор. — По правде, мы недавно завершили расчистку и разведку окрестностей старого Инкубационного Завода. Возможно, как раз он и сгодится для сравнительно безопасной «достопримечательности». А пустоши к северу от старой заводской зоны можно оставить для расчистки тем искателям приключений, что придут с континента Лорен… М-да, для этого нам понадобится устроить в Агондоре особое помещение для приёма гостей — нечто вроде «Зала Искателей Приключений». Звучит, кажется, неплохо…

Мелитта слегка опешила. В её памяти «драконий жрец» всегда был холоден и бесстрастен, и видеть его вдруг таким оживлённым было удивительно. Она внезапно осознала, что этот грозный древний дракон питает к плану Гавейна какую-то неожиданную… симпатию.

Поймав себя на том, что мысли её уплывают в сторону, Мелитта поспешно собралась, дважды кашлянула и вернула разговор к своему докладу:

— Кроме того, у меня есть ещё одно чрезвычайно важное дело для доклада, господа вожди.

— Чрезвычайно важное дело? — заметив, что лицо Мелитты стало серьёзным, Андал тотчас подобрался. — Что случилось?

Мелитта невольно задержала взгляд на обоих вождях, и вдруг испугалась, выдержит ли старый спикер Андал то, что сейчас услышит. Подбирая слова, она издалека начала разговор:

— Я недавно отправила в Сесильскую Империю одно особое драконье яйцо. Это было наследие божества…

— Да, мы помним, — кивнул Герагор. — По правде, мы с Андалом только вчера толковали об этом.

— Вы вчера толковали о том яйце? — дрогнуло сердце у Мелитты; ей на миг показалось, что у двух древних драконов есть дар предведения. — И вы полагаете, что наше божество…

— Наше божество, верно, было бы радо, — с оттенком вздоха, низким голосом проговорил спикер Андал. — В конце концов, эта земля столько миллионов лет держала Его в плену. И если то яйцо несёт в себе Его волю, Он, должно быть, тоже рад ступить на незнакомую землю…

Мелитта облегчённо выдохнула и с улыбкой ответила:

— Ну конечно. Когда я пару дней назад видела Её, у Неё, кажется, было очень хорошее настроение. Правда, выражение лица я разобрать не могла…

Едва она произнесла эти слова, в комнате мгновенно воцарилась тишина. Андал ещё мгновение хранил на лице то же задумчивое выражение и лишь спустя две секунды с трудом выдавил из горла один звук:

— …А?

Мелитта: «…А?»

— Что ты сейчас сказала?! — вдруг нарушил молчание Герагор. — Ты сказала, что видела… Её?!

— Надо говорить «она», — Мелитта, кажется, ещё не опомнилась. — Ведь она теперь уже не божество, верно?

— Мелитта, это крайне серьёзное дело! — строго произнёс спикер Андал. — Ты хочешь сказать… ты снова видела «божество»?!

Мелитта вздрогнула и только тут осознала, что, кажется, её превратно поняли. Она торопливо стала собирать разбегающиеся мысли и слова и в самый короткий срок ясно выложила всё, что знала:

— Да. То яйцо, что мы прежде отправили в Сесил, на самом деле…

Лица Герагора и Андала, когда рассказ Мелитты перевалил за середину, стали пугающе мрачны и лишь к концу понемногу разгладились. Только после того, как они по нескольку раз переспросили и удостоверились у Мелитты в истинном положении Энии сейчас, их лица окончательно смягчились. Однако на смену мрачности пришло иное, сложное выражение. Герагор первым нарушил молчание:

— Ты хочешь сказать, что наше божество… Эния, сейчас превратилась в лишённое божественности, по всем законам причисляемое к смертным драконье яйцо, живёт во дворце императора Сесила и совсем недавно весьма дружески с тобой беседовала?

— Да, — после случившегося только что недоразумения Мелитта больше не смела допускать вольностей и изо всех сил старалась сразу же выкладывать все ведомые ей обстоятельства. — И, насколько я понимаю, сейчас она изо дня в день занята в основном чтением газет и… исследованием напитков.

— Чтение газет я ещё могу понять, но что значит «исследование напитков»? — нахмурился Андал.

— …По правде сказать, я даже «чтение газет» не вполне могу понять, — нахмурился ещё сильнее стоявший рядом Герагор. — Я никогда не знал, что у Неё… у неё были такие склонности.

— Я совершенно ничего не понимаю, — честно доложила Мелитта. — Я лишь передаю то, что мне удалось узнать.

Герагор нахмурился и задумался, и долгое время спустя посмотрел на Мелитту:

— Кроме того, что ты сейчас доложила, она говорила тебе что-нибудь ещё? Или, может, Гавейн Сесил говорил тебе что-нибудь?

— Они хотят, чтобы это дело пока не распространялось в драконьем обществе и было ведомо лишь верхам, — кивнула Мелитта. — Гавейн Сесил сказал, что надеется с помощью этого обстоятельства изучить вопрос «расцепления» божественной и человеческой природы. Это станет крупным, долгосрочным проектом Совета Божественных Полномочий. И он надеется, что Тар-Лонд, когда у него появятся силы, тоже сможет принять участие в этом деле. А госпожа Эния ничего особого не добавила. Похоже, она просто… наслаждается нынешней «жизнью на покое», наслаждается тишиной и покоем в Сесиле и не слишком хочет, чтобы мы её тревожили.

— Я уяснил обстановку, — проговорил Герагор, потирая лоб. Очевидно, «уяснение» далось ему немалым трудом. — Если это и впрямь она, всё это звучит, пожалуй, довольно разумно.

— Исследование расцепления божественной и человеческой природы, — только теперь медленно разгладились нахмуренные брови Андала. — Да, в этом сокрыта огромная тайна. Я только что был слишком потрясён и даже не подумал об этом…

— Как бы то ни было, это дело и впрямь нельзя распространять в драконьем обществе, особенно сейчас, когда временное правительство ещё не обладает достаточной властью, — твёрдо произнёс Герагор. — Сонм драконьих божеств мёртв, это неоспоримый факт, и здесь не должно быть ни малейшей скидки, ни малейшего пространства для «обсуждений».

— Нам следует обсудить, что делать дальше, — легонько постучал по столу Андал. — Как видно теперь, нам не просто нужно учредить в Сесильской Империи постоянное посольство — это дело даже более неотложное, чем мы думали. Нам нужен представитель и человек для связи, который будет находиться там на постоянной основе. И лучше всего определить его кандидатуру прямо сейчас.

Два драконьих вождя переглянулись. Секунду спустя оба взгляда, не сговариваясь, упали на Мелитту.

Мелитта: «?»

(Конец главы)