Меч Рассвета Том 1 Глава 1120 Постепенное пробуждение

Сюрприз?

Мелитта смотрела на сияющее лицо подруги, и хотя у неё самой был полон рот впечатлений от путешествия на континент Лорен, она всё же не сдержала любопытства и томительного ожидания перед тем «сюрпризом», о котором говорила Нолетта. С этим ожиданием она и Нолетта вернулись в своё жилище в береговом лагере.

Временный дом, построенный из вторичных материалов и прибрежных валунов, был всё так же убог: ему было далеко до некогда сиявших золотом дворцов Верхнего Тар-Лонда, далеко даже до нынешних людских жилищ на континенте Лорен. Но эти убежища, что их собратья возводили камень за камнем из последних сил, всё равно дарили Мелитте чувство покоя. Пройдя сквозь лагерь, изрядно разросшийся с тех пор, она вернулась к дверям «дома», который покинула полмесяца назад. Едва толкнув дверь, она ощутила, как в душе поднимается чувство «возвращения домой», и невольно улыбнулась успокоенной улыбкой, а мысли понемногу улеглись.

И тут она увидела посреди самой большой пустоты в доме драконье яйцо и расставленные вокруг него магические руны. Руны явно служили для поддержания постоянной температуры и накопления энергии. Источаемое ими тёплое дыхание и токи тайной магии медленно изливались наружу, питая это яйцо с бледно-жёлтой скорлупой и лиловыми крапинами.

В углу комнаты виднелся яйцеобразный инкубатор с уже открытой крышкой. Очевидно, прежде яйцо находилось внутри него, но теперь, когда оно стало не нужно, крышку открыли и превратили его в контейнер для всякой всячины — внутри были навалены личные вещи Норетты.

Мелитта: «…»

— Я взяла на воспитание драконье яйцо! — раздался у неё за спиной голос Норетты, заставив чуть оцепеневшую Мелитту встрепенуться. — Синий дракон, такой же, как ты. Вообще-то я сперва хотела взять белого, но, поразмыслив хорошенько, подумала, что мне больше хочется увидеть, как мал-помалу вырастет маленькая Мелитта…

Драконье яйцо… драконье яйцо… У Мелитты вдруг ёкнуло сердце, и она невесть отчего вдруг вспомнила тот миг в Драконьей Твердыне, когда недавно получила послание из Сесила. В голове у неё без конца звучали две фразы: «Касательно того драконьего яйца, что доставили из Тар-Лонда…» и «…оно заговорило…»

Впервые в жизни она обнаружила у себя аллергию на «драконье яйцо» — не на само яйцо, а на это слово.

— Мелитта? — заметив, что подруга вдруг умолкла, Нолетта невольно встревожилась. — Что с тобой? Ты слишком устала от долгого перелёта? Прости, я только и думала, как тебя порадовать, и забыла, что тебе надо отдохнуть…

— Ах, нет, не устала, я просто… — открыла рот Мелитта, решительно не зная, с чего начать, и лишь указала на яйцо, чуть дрогнув уголками губ: — Так это и есть сюрприз, который ты для меня приготовила?

— Да, — кивнула Нолетта, явно сбитая с толку: реакция подруги явно расходилась с тем, что она ожидала. — Мы же прежде договаривались взять на воспитание яйцо. Но тогда, ещё до подачи заявки, тебя вдруг отправили с поручением в Лорен. А за это время дела в лагере пошли на лад: и с продовольствием, и с выживанием у всех стало полегче. Из Агондора открыли дополнительные квоты на воспитание яиц, и я подала заявку на одно. Думала, придётся долго ждать, а разрешили быстро…

Тут белая драконица с тревогой вгляделась в лицо Мелитты:

— Или ты уже не хочешь? Но взять яйцо на воспитание — дело очень серьёзное, и раз уж подала заявку…

— Ах, нет, конечно, нет, — только теперь Мелитта вырвалась из бесконечно прокручивавшихся в уме фраз и поняла, что её реакция вызвала у Норетты недоразумение. Она торопливо замахала рукой. — Я очень рада. Мы ведь и впрямь говорили о том, чтобы взять яйцо. Высидеть лишнего птенца — это тоже вклад в возрождение Тар-Лонда, это благое дело. Просто я слегка… поражена, и ещё чуть-чуть нервничаю.

— Нервничаешь? — Нолетта подозрительно оглядела Мелитту с головы до ног. — С чего тут нервничать?

Да с того, что яйцо, которое я недавно отправила в Сесил, уже начало говорить! Да с того, что драконья богиня превратилась в яйцо, которое дни напролёт пьёт чай и читает газеты!!

Лицо Мелитты дважды дрогнуло, и в конце концов все слова застряли у неё в горле. Об этом нельзя было болтать до того, как она доложит наверх, — даже Норетте, лучшей подруге.

— Ничего. Наверное, просто на континенте Лорен столько всего случилось, что я ещё не пришла в себя, — синяя драконица через силу растянула губы в улыбке и неловко усмехнулась. Затем её взгляд снова упал на яйцо в центре комнаты. Когда душа успокоилась, она наконец-то по-настоящему ощутила происходящее, и, глядя на яйцо, взгляд её невольно смягчился. — Драконье яйцо… Ещё недавно я и помыслить не могла, что однажды решу высиживать яйцо. Мне всегда казалось, это что-то очень далёкое от меня, по крайней мере в ближайшие двадцать тысячелетий.

Нолетта смотрела на лицо Мелитты. Ей казалось, что подруга что-то скрывает, но многолетнее знание друг друга удержало её от расспросов.

— Я, конечно, понимаю, — легонько кивнула она. — Ведь я, как и ты, была изготовлена на заказ биотехнической компанией — высокопоставленный служащий. Ни родителей, ни братьев-сестёр, ни врождённых общественных связей. Семейные склонности у нас притушены генной коррекцией. В нормальных условиях такие, как мы, — высшие драконы, созданные корпорациями, — скорее всего, за всю жизнь не высидели бы собственных «детей». Но теперь всё переменилось.

Мелитта улыбнулась и вдруг с любопытством посмотрела на яйцо:

— Кстати, имя уже придумала?

— Нет ещё. Думаю подождать, пока малыш вылупится, — покачала головой Нолетта. — В лагере ещё две семьи взяли яйца, и все решили давать имена, когда птенцы вылупятся.

— Семья… для заказного служащего это и впрямь далёкое понятие, — невольно вздохнула Мелитта и тут же полюбопытствовала: — Но тогда, значит, у птенца, которого мы высидим, будет как бы две «матери»?

— А что в этом такого? — заморгала Нолетта. — У нашего соседского птенца в будущем будет целых три отца! Потому что все яйца у нас взяты на воспитание — на этой пустоши сейчас нет условий для обычной семьи…

Мелитта подумала и вдруг решила, что в этом и впрямь нет ничего дурного…

И тут же её посетил ещё один вопрос:

— Кстати, сколько ещё ждать, пока наше яйцо вылупится?

— В Инкубационном Заводе его довели уже до третьей стадии. После этого защитная капсула всё время поддерживала активность яйца, так что, думаю, оно очень скоро закончит вылупление — может, меньше чем через месяц, — тотчас же ответила Нолетта. — Сейчас я устроила для него среду с постоянной температурой и каждый день подпитываю эти руны своей маной. Если ты тоже станешь помогать, мы сможем по очереди дежурить возле яйца, и тогда высиживание, наверное, пойдёт ещё быстрее.

Мелитта вообразила, как скоро сама начнёт высиживать яйцо, и лицо её невольно стало странным. Она и сама не могла сказать, чего в ней больше — ожидания или волнения. Но, увидев улыбку на лице Норетты и услышав за дверью шум стройки, которым жили их собратья, она почувствовала, как все эти смятенные мысли понемногу улеглись, и странное выражение наконец собралось в улыбку.

— Конечно. Я постараюсь поскорее помочь. Но сперва мне всё же надо наведаться в Агондор. Спикер Андал и вождь Герагор ждут моего доклада.

.....

Горный город Агондор — так некогда звалось это великолепное место. Однако после той разрушительной войны величественный дворцовый комплекс, что стоял на горных пиках, рассыпался в пепел, а храмы и святилища, которыми гордились граждане, обратились в отзвуки мифической эпохи, живущие лишь в памяти.

Нынешний, возрождённый из пепла Агондор лежал у края руин старого города, вплотную к подножию его главного пика. Когда-то эта земля была частью «Нижнего Тар-Лонда». До войны здесь теснились, наслаиваясь друг на друга до самого неба, бескрайние густые громады зданий и паутина многоярусных транспортных мостов. Даже в полярный день бо́льшую часть суток эти кварталы утопали в рукотворных сумерках. Но всё переменилось. Война уничтожила всё, и в том числе ярусную структуру Тар-Лонда. Те гигантские строения и транспортные решётки, что заслоняли небо, оплыли и стали частью земли. А жалкие постройки, что уцелели в руинах или были возведены заново… теперь по справедливости купались в лучах Великого Светила.

Герагор стоял на высокой платформе в центре этой временной «столицы». В его бледно-золотых вертикальных зрачках отражалась дальняя часть города: стая драконов расчищала обширные руины в юго-западном углу. Без тяжёлой техники им приходилось рассчитывать лишь на свою прирождённую силу да на магию. К счастью, за долгое время привыкания даже драконы, избалованные «Колыбелью» почти до полной утраты навыков выживания, начали понемногу осваивать приёмы труда. Слаженными усилиями они упорядоченно разгребали руины, состоявшие в основном из оплавленного металла и высокопрочных композитных материалов.

Всё, что доставали из руин, не уничтожалось, а сперва отправлялось на ближайший «разборочный полигон». Андал наставлял молодых драконов, и они, следуя древней мудрости, построили там большие ямы для стихийной закалки. А Барлогер перед уходом оставил чертежи и прочие документы, чтобы помочь механикам разбираться, как из отслужившего оборудования извлечь пригодное к употреблению базовое сырьё.

«Мусор», выкопанный из руин, на разборочном полигоне обретал новое назначение: всё это было драгоценнейшим материалом для восстановления города.

Герагор смотрел на понемногу обретавшие стройность городские кварталы. Всё здесь было возведено на основе того «убежищного лагеря», что возник не так давно. И пусть теперь он разросся в несколько раз, по сути, это всё ещё был много увеличенный лагерь беженцев: грубые, но годные к делу времянки, общественные здания, воздвигнутые на прочном каркасе старых заводов, разбросанные по всему городу простенькие машинные станции и медицинские пункты, отвечавшие стандарту «лишь бы хватало». Как ни расставляй их в стройные ряды — красоты в этом было немного.

С тех пор как зажёгся последний «сигнальный огонь», Агондор стал крупнейшим скоплением народа на этой равнине. Всё больше пострадавших собратьев стекалось в это убежище. Кого-то находили патрули, кто-то приходил сам в поисках крова. Эти соплеменники снимали острейшую нужду в рабочих руках, но и предъявляли суровый вызов способности Агондора вместить всех. Поэтому здесь всё стремилось к пользе — как бы ни выглядело, главное, чтобы у собратьев была крыша над головой.

Впрочем, на взгляд Герагора, этот наспех построенный город-убежище, возможно, и не был красив, но обладал иной, трогающей душу «прелестью». В этих грубых, даже уродливых строениях билось нечто живое — та самая «душа», которую драконы утратили за сто восемьдесят семь миллионов лет. По сравнению с этим былое великолепие Тар-Лонда казалось Герагору роскошно расписанной гробницей, в которой давно уже истлели погребённые в ней кости.

Шаги послышались рядом и вывели Герагора из задумчивости. Бывший верховный драконий жрец обернулся и увидел, что на платформу поднимается Андал.

— Делегация под началом Мелитты вернулась из Лорена, — сообщил Андал. — Сейчас они отдыхают в «Прибрежном Округе».

«Прибрежный Округ» — такое имя драконы дали передовому лагерю на Разбитом Берегу. Теперь, когда лагерь разросся и границы безопасной зоны вдоль побережья стали понемногу устойчивыми, это чуточку поэтичное и полное добрых надежд имя худо-бедно начало оправдывать себя.

Герагор кивнул:

— Последнее известие от них было об официальном создании Совета Божественных Полномочий и о том, что первая партия помощи от Хлебного Комитета вскоре соберётся в Северном Порту Сесила. Обе новости способны взбодрить всех, а вторая — особенно.

— Мы и не думали, что государства Лорена смогут так масштабно и так быстро собрать подобную помощь, — с чувством проговорил Андал. — По нашим первоначальным расчётам, даже если бы Мелитта в кратчайший срок уговорила несколько самых богатых человеческих государств, сбор грузов помощи затянулся бы по меньшей мере до конца лета в северном полушарии… даже до конца осени. И всё это время нам грозила бы нехватка продовольствия долгие месяцы.

— Гавейн Сесил… На этот раз Тар-Лонд у него в неоплатном долгу, — глухо произнёс Герагор.

— Наше божество, казалось, ещё до своего ухода рассудило, что величайшая перемена этой череды цивилизаций сойдётся на этом человеке, — задумчиво сказал Андал. — И ради этого Оно даже передало ему всё своё наследие. Пусть мы и сбросили оковы веры, приходится признать: суждения божества куда дальновиднее, чем у смертных.

— Наследие… — при этих словах Андала лицо Герагора вдруг стало чуть странным. — По правде, я до сих пор не до конца уверен: когда божество, уходя, оставило завет передать «всё это» Гавейну Сесилу, входило ли в «всё это» то самое яйцо. В конце концов, эту фразу можно истолковать двояко: «всё» может означать и «всё» в смысле знаний и сведений…

— И как ты вдруг опять об этом задумался? — невольно спросил Андал. — Мы ведь уже отправили это яйцо.

— …И то верно, — подумал Герагор и с облегчением усмехнулся. — Наверное, я просто слишком близко к сердцу принимаю это дело. Как бы то ни было, эта земля была не только нашей тюрьмой — она и Его держала в плену миллионы лет. И если та частица «наследия», что Он оставил, смогла покинуть это место и отправиться на далёкий континент Лорен, — если Он и впрямь что-то ещё знает, — думаю, Он был бы рад.

— Я тоже так думаю, — ответил Андал.

(Конец главы)